Дело житейское

По невозмутмому лицу Сэмюэля Винчестера стекал апельсиновый сок, на пол опадали кукурузные хлопья "колечками", которые делили между собой маленький, но наглый джек-рассел-терьер и крупный лабродор. - Очень смешно, - чеканит охотник, поднимая глаза от газеты. В ответ сидящие за столом трое детей дружно прыснули - даже младший трехлетний сын Бонни смешливо обнажил прорезавшиеся зубы. Сэм окидывает отпрысков пронизывающим взглядом и вопросительно приподнимает бровь. Дети давятся собственным смехом, но принимают скорбно-серьезное выражение лица. Тихо хихикает только Бонни. - Хорошо. Ладно. Посмеялись - и хватит. Кто это сделал? - молчание. Старшая, Изабелла, смотрит в окно и зажимает рот ладонью, средний, Джон, набивает полный рот творога, чтобы не смеяться, а жевать. - Я повторяю свой вопрос: кто это сделал? - быть грозным у него, к сожалению, не получалось никогда. Тем более, он не мог сердиться на детей, поэтому Винчестер складывает руки на груди, и произносит: - Так, ладно. Не хотите признаваться - подходим по одному и показываем мне ладони, - на воре и шапка горит, что называется. В данном случае, руки должны были быть испачканы. - Бонни, - он наставляет палец на мальчика, который невозмутимо раскачивался на детском стульчике взад-вперед и лепетал невнятную милую чепуху. Говорить он не говорил еще, но все прекрасно понимал - смышленый. - Ты тоже. Первая подходит Изабелла. Ей месяц назад исполнилось одиннадцать, но по росту она пошла в Сэма - она была самая высокая в классе. Откинув копну русых волос, она демонстрирует отцу ладони - чистые. - Первая в комнату пошла, - на военный манер шутит пострадавший, и дочка, утянув со стола яблоко, смеясь, удаляется в детскую. Джон - ему семь - смешно щурит глаза медово-медного оттенка, и тоже невозмутимо показывает руки, шаркнув ногой. Тоже не он. - Второй в комнату пошел, - одобрительно кивает охотник, и сын вприпрыжку отправляется за сестрой. - Ну, остался только ты, приятель, - снисходительно улыбается Сэм младшему и сажает к себе на колени. Мальчик поднимает вверх пухлые ладошки - чистые. Отец только удивленно поднимает брови, а потом чмокает сынишку в лоб и отпускает, со словами "Третий в комнату пошел". Бонни затопал по коридору, попутно ловя затисканного ретривера, который умудренно и как-то по-человечески фыркает, и позволяет малышу трепать его по холке и забираться на спину. - Как ты на детей-то наехал, сыщик, тоже мне, - раздается смешливый голос над ухом. Винчестер оборачивается - над ним нависает Габриэль, в его же безразмерной футболке и с кухонным полотенцем через плечо. - В следующий раз надо простить и отпустить, Сэмми, - наставительно проговаривает архангел, усмехается, и легко целует "отца семейства". От ладоней Габриэля отчетливо пахнет апельсиновым соком.