Поляриссима

Около полуночи Какеру объявил о необходимости вернуться домой. Тепло попрощавшись с Сейчиро и прочими ребятами, он покинул ресторан в сопровождении товарищей по команде, вызвавшихся его проводить. Притихшего было Юту вновь прорвало, когда появилось заказанное такси. Нахлынув на Какеру с объятьями, он пробормотал: – Не хочу расставаться! Тенгендзи, останься хотя бы до утра! Предприняв вялую попытку вырваться, Какеру неожиданно быстро сдался. Сокрушённо вздохнув, он улыбнулся, положив ладонь на затылок Юты, прижимая его голову к себе. – И хотел бы, да не могу, Хошитани. Правда. Был рад повидаться. Увидимся ещё. И не забудь про своё обещание. Юта только кивнул, боднув головой плечо Какеру. Приблизившийся Тору, поддерживая неустойчивого лидера, обнял Какеру на прощание, пожелав счастливого пути. Кайто только кивнул, встретив взгляд Какеру, картинно поднял брови и округлил глаза, стремясь донести до друга сообщение о его абсолютно разбитом внешнем виде. В ответ Какеру его мысленно послал куда подальше. Ему предстояло самое сложное. Но Шу только поднял сомкнутую в кулак ладонь с намёком на ободряющую улыбку на губах. Какеру беззвучно хмыкнул. И поднял правую руку со сжатыми пальцами. Соприкоснувшись костяшками пальцев лишь на долю мгновения, они быстро опустили руки. Кайто не заметил, кто отпрянул первым. После Какеру сел в машину, которая увезла его в разлинеенную разноцветными огнями ночь. Прочь. Кайто только мысленно вздохнул, переводя дух. – Пойдём, Хошитани, – подал голос Шу, обнимая Юту за плечи. – Выпьем ещё не выпитое. – И за Тенгендзи тоже, – отозвался Юта с деланным весельем. – Мучимый икотой, из-за вас он не заснёт, – усмехнулся Кайто. – На то и расчёт, я полагаю, – тихо сказал Тору. – Именно, – подтвердил Шу с мрачной решимостью на лице, отражённой в жёсткой улыбке. Кайто покачал головой. – Ну и ну…

* * *

Сделанные в тот день фотографии исчислялись сотнями. Но общих, на которых были бы запечатлены почти все гости, было всего лишь две. Одна была сделана на крыльце церкви. На ней, сияющей и торжественной, команда Отори была распределена по разным углам. Юта, приобнимая за плечи Рику, стоял в первом ряду, лучезарно улыбаясь, сложив пальцы в знаке мира. Семейство Наюки вместе с Акирой, похожим на их потерянного в детстве брата, разместилось в другой стороне снимка. Чуть выше, почти затерявшись среди девушек–подружек невесты и родственников Сейчиро, хмуро улыбался Какеру. Шу, зажатый с двух сторон Изуми и Реном, вынужденно занимал почти середину снимка, разместившись в верхнем ряду над молодожёнами. Сам Кайто, вместе с Руи и Эйго, точно святые апостолы, дарящие благословение, воцарились вверху. После того, как снимок уже был сделан, широкая улыбка вдруг вмиг слетела с лица Хошитани, когда он обнаружил своих сокомандников рассеянными среди гостей. Сокрушаясь по этому поводу добрые полчаса и дальше, на протяжении всего пути до семейного ресторана, который они преодолели на прокатном автобусе, Юта вознамерился для следующего фото собрать команду Отори в кучу. Для этого ему потребовалось буквально силой вырывать Тору из рук сестёр и Акиры (что вряд ли бы ему удалось, если бы не помощь Какеру), и преодолеть Изуми и Рена, которым Шу был остро необходим по причине неизъяснимой внятными терминами, но вроде как для подчёркивания их неотразимости или что-то вроде этого. Тут вмешался здравый смысл, точнее, сарказм Коки, который, вклинившись между закадычными навсегда соседями, со сладкой улыбкой сказал: «Не становитесь на пути чуда». Кажущаяся бессмысленность реплики была столь высока, что дестабилизированные Изуми и Рен, утратив контроль над ситуацией, позволили Шу уйти. Оказавшись в кругу товарищей, Юта нервно хохотнул: – Кажется, что Нандзё больше меня заслуживает получить какое-нибудь «магическое» прозвище. – По-моему, никто кроме него так часто не называл тебя «miracle», – поделился своим наблюдением Какеру. – Близко к сердцу принял, – с насмешливой интонацией добавил Шу. – Как насчёт основать веру имени себя, Хошитани? – вступил Кайто. – Первый пророк у тебя, считай, уже есть. Хотя... Ещё ведь Тацуми. – Ревностно выполняющий свою работу продюсер, – подытожил Тору. – Ну вы скажите тоже! – улыбнулся Юта. Вместе, все впятером, они рассмеялись, и в этот момент раздался звучный голос Сейчиро, призывающий гостей собраться для совместного фото. Тогда, прижатый Ютой и Тору, Кайто не мог посмотреть по сторонам, чтобы увидеть Шу и Какеру. Он лишь ощущал их присутствие позади себя, чью-то руку на своём плече. Только спустя время, получив снимки от Руи, среди сотни фотографий и десятка вариаций последнего группового фото, сделанных при автосъёмке, Кайто увидел их. Точно отдельные кадры киноплёнки, составляющие самый короткий в его жизни фильм. Застигнутые врасплох, не успев улыбнуться в камеру. Сконфуженно отвернувшиеся. Встретившиеся взглядами. Один, два, три кадра. И на четвёртом – обещанное чудо, где, глядя друг на друга, они оба улыбались. На следующем кадре Какеру положил руку на плечо Кайто. И лишь спустя все прошедшие месяцы он ощутил то тепло от прикосновения. Не столько дружеский жест, сколько поиск опоры, испытанная необходимость в поддержке. Кайто вспомнил, что в тот момент Какеру продолжал держать его за плечо, даже после окончания фотосессии, пока он неласково его не высмеял, и они снова не поцапались. Но сейчас, глядя на фото, Кайто хотелось похлопать по дружеской руке на своём плече, сжать пальцы, дать понять, что он рядом, всё понимает и готов помочь. И даже если не понимает. И даже если не может помочь. В Кайто крепла решимость обрести счастье. Он перестал думать, что это невозможно.

* * *