Signs are at hand.

Я успел записать фит, уже добивал в ответку пять не отданных мне голосов в виде того творчества, что является неотъемлемой частью меня. Анонсировал баттл с Дизом, себя в роли злодея в фильме по Пелевину. Я сделал все, даже получил очередные саркастические комментарии от Славы. Но только в них не было больше того, что я ожидал увидеть. Мне хотелось встретиться с ним. Еще раз. Что означала фраза- «А я сберегу свое?». Я не раз открывал диалог с ним, пытаясь написать сообщение первый, но гордость и стыд перед своими текущими отношениями- не позволяли мне сделать этого. Какая-то девка начала фигурировать у Славы в инсте, я решил не трогать чужое. Плевать на то, что произошло, раз ему так легко переключиться- хотя не мне подобное осуждать. Вздохнул глубоко, отвлекаясь на текст с Дизом. «О чем мне писать?», - задаюсь вопросом. Я ненавидел писать тексты. Единственным моментом чистого счастья для меня- когда ты слышишь бит и понимаешь, что возьмешь его, все дальнейшее- мучение. Но наш баттл был не на битах. Обзывать Башира- я не могу, а вот высказаться о политической обстановке в мире- это пожалуй. Тем более, баттл не в России будет, что безусловно является преимуществом для подобных заявлений. Всплывает фраза в голове «В чем сила, брат?», вот это и станет заголовком всего того, что я хочу донести, и будет нитью прослеживаться до самого конца, где я скажу о том, что воевать можно и словом, музыкой, а не кровопролитием. Текст абсолютно не шел, я начал злоупотреблять алкоголем, энергетическими напитками, кофе лишь бы поддерживать себя в постоянном тонусе, не очень переживаю за свое здоровье, честно говоря, к тридцати двум годам это тело было уже невыносимо таскать из-за всех этих нервных окончаний. В маниакальной фазе я худел даже тогда, когда ел, и когда, подойдя к зеркалу, увидел свое вытянутое лицо и обвисшую майку на себе- грустно улыбнулся. Столько злости вертится вокруг меня, но никто не встанет на тот уровень ненависти, что я испытываю периодически к самому себе за то, что творю. Разлегся на кровать, сегодня встреча должна быть с друзьями, хотят поддержать, поболтать. Подложив одну руку себе на затылок, другой придерживая сигарету, затягиваюсь, выпуская кольцо дыма в потолок, провожая его своим взглядом. Прикрыл глаза. С Дизом сегодня общались один раз, он так рад тому, что мы с ним встретимся, что.. «Приходи сегодня ко мне домой. В следующем сообщении отправлю адрес. Никого не будет, не переживай. Надеюсь, дойдешь живым и невредимым. Слава». Снова с неизвестного номера. Он там не устал менять сим-карты? Я даже улыбнулся. Мое нутро подсказывает, что это то, что мне необходимо. Эмоциональная разрядка какая-то что ли: делать что-то из любопытства, кидая себе же вызов. С детства какая-то тяга перешагивать пропасти, именно перешагивать- не прыгать, не искать обходные пути. Когда –нибудь мои ноги сломаются к чертям от такого, что вытворяет мой мозг. Я стоял неподвижно у двери, затаив дыхание.Рука нависла над звонком. Слышу шаги, нахмурив брови, опустил глаза: «Он что еще и чувствует, когда я нахожусь в его радиусе?». Но ответ поступил незамедлительно- щелчком. -Проходи, разувайся. Слава не смотрел на меня, скрестив руки на груди, прошел в свою комнату (как я понял уже позже, комнат в этой квартире было много, ощущение, что тут живет несколько человек). Озираясь по сторонам, выискивая ответ на вопрос, что же заставило меня в итоге прийти, заметил множество мелочей: да он типичный Плюшкин. Столько мусора! Вы правы; выносить ментальный мусор необходимо, пока он не стал тобой же. - Будешь сок апельсиновый? Я изумился данному предложению, ведь сам Слава стоял с пивом в руках. -Нет, спасибо, я уже сегодня.. - Как текст? Пишешь? - Да, но не совсем.. -Не совсем- это нет?- с каких-то укоризненным напором Слава спросил меня, сделав глоток, аж причмокнув от вкуса,- Лучше этого пива только осознание того, что ты не смог победить меня, но едешь баттлить к своему ебарю, заведомо зная, что он тебе уступит победу. Хотя каким надо быть дебилом, чтобы думать о том, что ваш баттл вообще будут судить? Я стоял и не понимал, как мне стоит себя вести. Чувствовал себя почему-то виновато и в то же время стало неприятно от услышанного и от того, что ответить мне, собственно говоря, на правду нечего. - Когда баттл то выйдет? На день Святого Валентина? - Да, в твой день рождения, -с ехидной ответил я, пытаясь поддеть его за тупую «Свободу» от Дядьки, но не успев понять, как залошил с подколом, он среагировал сразу: - Так я значит святой?- улыбка растеклась по его лицу, он засмеялся, а я покраснел от того, что человек с образованием Оксфорда так затупил. - Годы слежки за моей жизнью помогли тебе развить моментальную реакцию на все, что я говорю? -Жидочек (как ласково), ты же весь баттл делал вид, что имя мое вспомнить не можешь, а тут годы слежки?. На его бы месте я бы просто стоял и ликовал от того, как он меня уделал. А Слава стоял как ни в чем не бывало, лишь довольная улыбка сдавала все его мысли. Ну еще бы- он то в своей зоне комфорта находится, дома, может себе позволить, в расслабленном состоянии стоять тут передо мной, упираясь на локоть о полку книжного шкафа, глазеть на меня и довольтвоваться очередной победой. Кстати, книг у него тут было не мало, как оказалось, многие из них находились и в моей коллекции. - Ты все это прочел? - Да, прикинь, не только евреи умеют читать..- начал он, но я тут же резко обрубил его фразой: - Поцелуй меня, Слав. Его правая бровь приподнялась с моего призыва. Положив бутылку пива рядом с (мое удивление от самого себя было подпитано еще и этим в тот момент) с «Тысячеликим героем» и подошел ко мне вплотную и проговорил теплым голосом: - Ты действительного этого хочешь, Оксимирошкин? Он подтянулся ко мне еще ближе и, приподняв мою голову за подбородок, взглянул в глаза.- Забавный ты, умеешь удивлять, хотя кажется, что я уже знаю все о тебе. В Петербурге было уже довольно омерзительно прохладно отопление власти так и не включили еще, и не собирались это делать еще очень долго. Но.. его прикосновения ко мне было теплым и нежным, я не ощущал того озноба, с которым добрался до того места, где сейчас стою и смотрю на человека, который смог, будучи абсолютно неуверенным в себе (я видел его маску насквозь), добраться до переулка в моей голове, где рассудок уступал свой трон чувствам. Я поднял руку и прикоснулся к его щеке, слегка опустив ее к скулам, вырисовывая их очертания. Он стоял и улыбался как кот. Появилось ощущение, что он не собирался ничего делать, а ждал, что я сам должен выполнять свои же желания, а он лишь может их позволить мне воплотить. Как будто где-то в другой жизни, в эту же секунду все было наоборот. Я, действительно, ощущал, что знаю его очень давно. Поразительно, не так ли? Разве такое вообще бывает? Бывает, как оказалось. Он стоит с прикрытыми глазами. Его кожа бархатная, но чуть-чуть колючая- видимо следить он за собой не очень любит. Когда он наконец открыл глаза и посмотрел на меня, по спине пробежали мурашки. Схватив одной рукой за шею, Слава потянул меня на себя, что расстояние между нашими губами сократилось до нескольких миллиметров. Его зрачки были расширены, несмотря на то, что в квартире звучал какой-то трек, в ту секунду я слышал лишь его тяжелое дыхание. Продолжая обхватывать меня грубо за шею, он опустил вторую на мою промежность, сжав член сквозь тонкую ткань джинсов. Это было так приятно, что мои ноги подкосились от нахлынувшего ощущения, а из приоткрытого рта вылетел сдавленный стон. Я машинально схватился за его плечи, вцепившись в футболку, в которой он был, сминая ее, параллельно терся о ладонь, что лежала у меня на промежности, продолжая постанывать в его губы, не целуя. Его рука уже вовсю расстегивала мою ширинку, не отрывая взгляда от моих глаз, что придавало еще большую интимность данной ситуации. Он неожиданно поцеловал меня, я, не успев соорентироваться, приоткрыл свой рот еще больше, чем он и воспользовался, запустив свой язык в меня, начиная страстно целовать. От этого поцелуя меня снесло окончательно, в нем было нечто неповторимое, я еле успевал дышать: бросало в жар, я льнул к нему, стягивая с него футболку, не замечая, как с меня спадают джинсы. Он подхватил меня вновь за горло, опуская на колени, с дико высокомерным взглядом, от которого я почему-то возбудился еще сильнее и приказным тоном сказал: - Открой рот, ляля. Мои глаза округлились от того, что он обратился ко мне так, как это делал Дима. Неужели он настолько меня изучил? Но все это смелось к чертям, когда я получил от него легкую пощечину. Он завел руку к моему носу, зажимая ее, я в ответ, не получая достаточного количества воздуха, естественно на автомате открыл свой рот: -Не отвлекайся. Будь тут, а не с кем-то еще. Когда ты со мной- ты только со мной, ты меня понял, Мирон? Я молча глядел на него, пытаясь вобрать в себя больше воздуха из этой душной комнаты. Слава, держа меня за макушку, оттянул ее назад так сильно, что искры полетели из глаз, пустив комок слюны мне прямо в рот, затем, разжав нос, стянул с себя ремень, засунув себе в рот зачем-то, вцепившись в него зубами. Я опустил взгляд его выпуклую головку, находящуюся в боксах, и, поддавшись импульсу, прильнул к ней губами, кончиком носа вырисовывая обводя силуэт, затем зубами, не отводя взгляд от голубых глаз Славы. Да, стоя на коленях на окраине Петербурга, с опущенными джинсами до щиколоток у ног Славы КПСС или Гнойного, вылизываю очертания его члена сквозь боксы. И мне было приятно. И ему. Это ненормально, наверное, но мне нравилось и я не чувствовал себя униженным, хотя стоило бы. Сейчас конечно можно рассуждать о моих чувствах и ценностях, особенно о том, что я находился в отношениях, но тогда мне было просто плевать. Потянувшись к пальцами к его бедрам, я стянул с него боксы: моментально обхватив губами головку его затвердевшего члена, стараясь будто не обжечь тем паром, что исходил из меня через глотку, принялся ее обсасывать со всех сторон. Сделав несколько движений головой вниз-вверх, я выпустил его член из своего рта. Меня раздражал его себялюбивый взгляд, поэтому я решил себя вести не менее по-хозяйски и дернув его за член на себя, провел его по своим губам, ударяя по ним, затем по щекам, потом вновь просунул его в свой рот, пытаясь затолкать его в себя, как можно глубже. Слава помогал мне толчками, следом вытащив из своего рта ремень, глухо издавая стоны, щелкнул им, растянув в стороны, опустив его на уровень моих бедер, шлепая по ним. - Стяни с себя всю одежду. Я, придерживая его за яйца, не останавливаясь, начал стягивать с себя трусы и джинсы, путаясь. По щекам текли слезы, из уголков рта слюни, вид конечно у меня был не ахти, но по-моему его лишь это больше возбуждало то, как я тут задыхаюсь с его членом в глотке, давясь им. Он не переставал шлепать меня ремнем по бедрам, я даже заныл в какой-то момент от боли, но Слава лишь грубо надавил на мой затылок, так, что я уткнулся носом в его лобок, заскулив окончательно от того, что он будто порвал мой рот. И это мне не показалось: пытаясь вытереть краем толстовки растекающуюся жидкость по моей шее, я заметил капли крови. Несмотря на всю эту грубость, на ту тревожность, что я испытывал в тот момент, все нутро хотело, чтобы Слава забрался внутрь меня. И он вновь просканировал мои мысли. Слава схватился за воротник моей толстовки, поднимая меня с колен, я успел посмотреть в его глаза: ими овладел огонь. - Покраснел как маленькая шлюшка, первый раз отсасывающая своему парню, - хриплым голосом, продолжая улыбаться он выдавил из себя, ударяя меня по ладони, - Не отпускай мой член. Я продолжил ему дрочить, пытаясь в своих движениях продемонстрировать все мое презрение к его текущим словам, но на мою жгучую боль я получал в ответ лишь долговязую смазку на своих пальцах. Сука, я его так сильно возбуждал. Как же он со мной баттлил тогда? Никогда бы не сказал, что он может быть таким грубым и предсказывающим мои действия, потому что дальше он просто проник под мою толстовку ладонью, поглаживая по спине, изучая пальцем каждый мой позвонок, накрывая ладонью мой член, медленно, не торопясь, водя по нему пальцами, дразня. Подтянувшись к моему уху , он прошептал: -Хочешь меня, маленький? В тот момент я был способен лишь утвердительно кивнуть, растекаясь от полученной внезапной дозы нежности от него. Никогда бы не подумал, что чьи-то ладони способны доводить меня до такого состояния, когда мое сознание вылетает в космос и плутает, теряя дорогу назад. Сжав в своих пальцах низ моей толстовки, он отдернул меня за нее в сторону стены,шлепая по ногам, прижимаясь к ним своим членом. Я больно ударился лопатками о твердую поверхность, но не смог даже сообщить об этом: он вовсю слизывал мелким бисером растекшиеся капли всей сотворенной им же смеси из уголков моего рта, впившись наконец в меня жадно, кусая, просовывая свой язык меж моих губ, он входит и выходит из моего рта. Это просто сводит меня с ума. Сгибая мое колено, он закинул ногу себе на бедро, поднеся к моим губам свои три пальца, прошипел едва различимо: - Плюй, давай, малыш. Я покосился на него в ужасе, ведь у меня давно не было секса, я не представлял себе: он что действительно хотел проникнуть в меня сразу тремя пальцами? Не отрываясь взглядом от его глаз, я аккуратно сплюнул на его пальцы, растирая слюну своим языком, оставляя мокрую дорожку со всех сторон. Слава, опять пользуясь тем, что я не успеваю подготовиться к тому что он надумал сделать, проник в меня пальцами. Я вскрикнул, на что он, подпирая поднятую ногу своим коленом, накрыл ладонью мои губы, прильнув к ним сам своими губами, выскуливая мое имя, но, поняв, что меня все же необходимо расслабить (чему он был несказанно рад, ведь осознал, что у меня давно никого не было), присосался к моей шее, оставляя на ней яркие и заметные следы, как я заметил уже потом. Непроизвольно сжимаясь, чувствуя, как меня трясет крупной дрожью, я начал громко стонать ему в руку от адской боли и не менее дьявольского наслаждения. Его рычание и покусывания моей шеи сделали свое дело, я был уже готов кончить, как он резко вытащил из меня пальцы и я обмяк о стенку, чувствуя жгучесть в теле. Я обвел ногой его ягодицу, прижимая к себе, примкнув к предплечью, впиваясь что есть силы зубами в него до крови. Слава был в диком нетерпении ворваться в меня, но уже своим членом. Он поднял меня за ноги, я, в ответ, понимая, что выбора он мне не оставит, помогаю ему присунуть себе в задницу, насаживаясь аккуратно на его член. В унисон мои всхлипывания и его стоны мне на ухо, от чего я не прекращаю заводиться. Наконец он резко толкается в меня своими бедрами. Я, сжавшись, плотно обхватываю его плоть в себе, хаотично издавая звуки, пот стекает с моего лба. Слава ловит падающие капли, кусая меня за щеку, изнурительно пытаясь ускориться и вогнать в меня как можно чаще свой ствол, разрывая изнутри меня. Он вылизывал меня всего в тот момент, когда пытался прогнуть его больше, держа мой член в своей руке, надрачивая с той же скоростью, что долбил меня в зад. Чувствуя пульсацию под своими пальцами он отрезал: -Ты же понимаешь, что я хочу кончить в тебя. - Да!- со свистом из легких вырывается мой крик. Я не собирался ему запрещать это. Он это понимал и без меня. Но хотел, чтобы я сам это озвучил. Ему было приятна та мысль, что мне хорошо от того, что он внутри меня. Что до меня, то я хотел забрать все в себя, все, что он испытывал в тот момент. Насаживаясь на его член, чувствуя изнутри умелые толчки и ласку в виде поцелуев моего лица: о боже, откуда в нем это только сочеталось. Он трахал меня как последнюю шлюху, при этом осыпал все мое лицо мелкими поцелуями, не давая потерять сознание, позволяя мне самому получить удовольствие от той грубости, что сидела в нем. И вот. Всхлипывая его имя, притягивая его к себе за мокрые волосы, чтобы подарить тот крик, который он заслужил, который был бы равносилен тому, что он чувствовал ко мне, как я понял, не первый год, я весь извиваюсь в оргазме в его руках, оглушенный от накатанного экстаза, окончательно обмякнув в его объятиях. В ответ, ощущаю сперму, фонтанирующуюся в меня. Слава обнимает меня крепко, целуя в губы, и кажется, я сейчас впервые за многие годы воистину счастлив. Это было больше, чем просто секс. И мы оба это чувствовали.

***

Мы лежали в его кровати поздней ночью. Я старался не обращать внимания на ту боль, что зародилась сегодня вечером, хоть это было и трудно. - Судя по тем ссадинам, что ты оставил на мне, ты давно этого хотел, верно? Слава молчал, выкуривая уже третью сигарету. Много он курил, однако. Он молча перевернулся на бок, выдыхая дым мне в лицо. - А ты сам как думаешь? - Ничего не хочу думать, я уже устал от того, что мой мозг заполнен мыслями. - Ты боишься меня? Или себя?- неожиданно спросил меня, туша сигарету в пепельнице на подоконнике. Его кровать находилась у окна, но это все равно не оправдывало длину его рук. - Я никого не боюсь. - Даже своего могучего араба- парня? Меня кольнуло это не хило (нашел время, когда напомнить о моей совести), в ответ, я лишь прижался к его груди, утыкаясь носом в нее. - Мы что-нибудь придумаем, не переживай. Но отказываться от баттла ты не будешь. Напишем текст вместе, я помогу сделать его насыщенными панчами, их тебе и не хватало в баттле со мной. Ты бросишь его на этой неделе как-нибудь. Его забота была настолько уникальной. Но я не мог ответить положительно на то, что он предлагал. Даже при всем моем желании, опуская этот момент, выдавил из себя смешок с вопросом: - Мне въезд не запретят обратный в Россию? - Ну, если запретят, я накатаю на Россию такой дисс, что меня депортируют к тебе. На этих словах он поцеловал меня в висок, я действительно чувствовал себя какой-то влюбившейся с первого взгляда школьницей. Но тут мне взбрело задать ему вопрос. - А что за девушка рядом с тобой фигурирует на всех этих историях? - Ты их смотришь? - Ну да. - Балда. Отныне ты принадлежишь только мне. Или всегда принадлежал- еще разберемся. Есть ко мне какие-то вопросы еще, если ты сам только что ответил на все? - Нет. Вопросов у меня больше не было. Единственное, что мне хотелось в ту ночь- чтобы она длилась вечно и я не успел почувствовать весь стыд, преследовавшие меня последующие две недели наших встреч до того, как я поехал к Баширу. Ведь я врал ему. И врал Славе, что мы с Дизом расстались, пока он не узнал правду сам. Но, об этом потом.