Моя любовь - твое проклятье

Парни добрались до дому уже тогда, когда опустилась ночь. Всю дорогу они прошли молча, так как разговаривать не было смысла. Как только юноши переступили порог дома, в прихожую выбежал Итачи. Заметив, в каком состоянии пребывают молодые люди, брюнет тут же подскочил к ним:  — Что с вами произошло? Почему вы так долго? Я вас искал!  — Попались охотникам, — отозвался Наруто, стягивая с себя куртку. Саске же все это проделывал молча.  — Что?! — Итачи передернулся от слов светловолосого. — Как? Отото, как ты мог это допустить?  — Итачи, надо поговорить, — поставив ботинки у дверей, Узумаки ухватил парня за руку и потянул в строну гостиной. Рассказав тому все, что произошло, Наруто замолк. Учиха сидел, задумчиво уставившись в одну точку. Его брат оглох от взрыва? И, судя по тому, что Саске все то время, пока блондин говорил, не проронил ни слова, это правда.  — Мне надо подумать, — отозвался темноволосый. — А вы пока идите наверх, приведите себя в порядок и ложитесь спать. Наруто кивнул и, поднявшись с дивана, поманил за собой Саске. Итачи как всегда относился ко всему спокойно, не проявляя ярких эмоций. Хотя внутри у молодого человека все колотило. Он не хотел передавать это чувство другим. Лучше он сам переживет это. Сначала исчезновение Дейдары, теперь его брат. Что же будет дальше? Учиха до сих пор не мог принять того, что Тсукури больше нет рядом, хотя он быстро смирялся с такими вещами раньше. Завтра уже наступит полнолуние, и тогда он сам отыщет Дея и обязательно вернет обратно. После душа парни легли в кровать. На тумбе была включена небольшая лампа. Наруто взял в руки карандаш и, отыскав лист бумаги, стал на нем писать. По-другому он просто не мог общаться с Учихой. «Как ты?» — Узумаки пододвинул лист к парню. Саске быстро прочитал написанное и, взяв карандаш из пальцев светловолосого, написал ответ: «В норме. А ты?» «Тоже. Почему ты пишешь, а не говоришь?» «Не могу, так непривычно не слышать собственного голоса, поэтому и произносить слова тяжело». Наруто вздохнул и, убрав лист и карандаш на тумбу, лег головой на подушку. Брюнет проделал то же самое, улегшись на бок, к лицу голубоглазого. «Что теперь делать? Так непривычно, что Саске молчит. Теперь я понимаю, насколько сильно мне не хватает звука его голоса» Узумаки обернулся к черноглазому, который, уже закрыв глаза, старался уснуть. Юноша стал изучать лицо парня. Спокойное. Как будто ничего и не произошло. На нем были ссадины и синяки от ударов охотника, но, даже несмотря на это, оно не потеряло своей красоты. Наруто даже на минуту показалось, что Учиха стал еще привлекательней, чем был раньше. Может, его надо бить почаще? Блондин усмехнулся и, поддавшись вперед, уткнулся лицом в плечо молодого человека. Учиха приоткрыл глаза, опустив взгляд вниз, он слегка улыбнулся. Одной рукой обнял юношу, снова закрывая глаза. Наруто приподнял голову, разглядывая лицо брюнета. Сердце стало биться быстрее, от волнения с удвоенной скоростью гонять кровь по жилам. Парень немного вытянул шею и, опустив ресницы, прикоснулся своими губами к губам брюнета, оставив на них отпечаток легкого поцелуя. Учиха сразу открыл глаза, немного растерянно посмотрел на юношу. Он не ожидал, что Наруто его сам первый поцелует, после всего, что было, пусть даже так легко. Светловолосый вновь дотронулся до губ черноглазого своими, и второй разомкнул их, проникая языком в рот Наруто. Руки Саске скользнули под футболку парня, ладони осторожно прошлись по бокам, двигаясь то вверх, то вниз. Узумаки слегка выгнулся в спине, обнимая темноволосого за шею, сильнее прижимаясь к нему. Медленно отстранившись от Саске, который еще напоследок просто быстро поцеловал юношу, Наруто опустил голову на плечо парню. На губах брюнета играла легкая улыбка. Наруто стоял у окна и наблюдал за тем, как ветер гоняет снег, поднимая его. На душе было тревожно. Спать он просто не мог, в отличие от Учихи, который мирно сопел в подушку, уже давно утопая в царстве сна. Блондин отошел от окна и, забравшись на кровать, слегка склонил голову набок. Из груди вырвался тяжкий вздох, от которого ему стало еще хуже, чем было. Его рука застыла над телом черноглазого, и юноша стал медленно вести ею по воздуху, от самой головы до кончиков пальцев на ногах, словно рисуя ею силуэт брюнета. Пальцы подрагивали, совсем легко. Юноша убрал руку:  — Саске, мне надо с тобой поговорить. Я слишком труслив, так как не смог все это высказать тебе, когда ты меня слышал. Слишком гордый… Ты понимаешь? Я боюсь… мне тяжело. Знаю, тебе тоже нелегко, но… даже не знаю, что значит это «но». Какая разница между тобой и мной? Мы оба что-то потеряли и приобрели. Да, лично я приобрел. В моей жизни все так изменилось. А мне всего-то пятнадцать. Я должен, как любой мальчишка в моем возрасте, ходить в школу, встречаться с друзьями, хулиганить… наверное. Вместо этого, я уже переспал… ерунда, конечно, но ты же парень и я тоже. Мне неловко от этого. Мне даже иногда не верится, что я пошел на такое. Думал, никогда не смогу. А ты будто мне мозги поменял. Знаешь, почему ты меня бесишь, Саске? Потому что… я понял, что люблю тебя. Очень сильно люблю. До дрожи во всем теле. И так глупо себя веду… просто мне не ловко, когда ты рядом. Я теряюсь и несу бред всякий, — Наруто вздохнул и развернувшись лег рядом с брюнетом. — Может, я когда-нибудь осмелюсь сказать тебе все это, когда к тебе вернется слух, но пока… на большее я не способен. *** Небольшое помещение было озарено только тусклым светом покачивающейся на потолке одинокой лампочки. На стенах когда-то красовались бордового оттенка обои, но теперь вряд ли кто-то мог догадаться, что раньше они были бархатистыми и выглядели достаточно дорого. Окон в помещении не было, поэтому воздух тут был сжатым и пропах плесенью. Несмотря на всю мрачную атмосферу, в комнате было вполне чисто, в углах нельзя было найти даже намека на паутину. Полы были тщательно вымыты. В углу комнаты стоял небольшой высокий стол, на котором лежали только три вещи: скальпель, тазик с водой и небольшой марлевый сверток, который, так же как и вода, уже окрасился в кровавый цвет. Тут находился только один человек. Его руки были прикованы цепями за запястья и разведены в стороны, так как второй конец цепи в свою очередь был прикреплен к стенам. Молодой человек стоял спиной к дверям и все, что он мог разглядеть, это была стена. Если юноша поворачивал голову, то так же видел лишь одни стены. Его кисти безвольно повисли, пальцы онемели, и ими было больно пошевелить. В мыслях сплошной туман, от которого было сложно что-либо понимать. Ноги так же были прикованы цепями и разведены на уровне ширины плеч. Из одежды на парне было только нижнее белье, тело покрывалось засохшими корками крови. Перед глазами находился сплошной туман, так как их тоже залила кровь, а вытереть ее с лица он не мог. За спиной молодого человека скрипнула массивная дверь. От этого звука юноша тут же дернул руками, не обращая внимания на то, что по ним словно пропустили разряд тока. Из губ вырвался тихий стон.  — С добрым утром, Дейдара, — раздался позади голос, от которого у блондина все внутри сжалось. Человек надел перчатки и неспешно подошел к парню. Молча оглядев его, он тихо хмыкнул и, подойдя к столу, взял марлевый кусок, который предварительно смочил в воде. Вернувшись к Тсукури, мужчина стал протирать им спину юноши, стирая с нее кровь. От каждого прикосновения к своему телу светловолосый вздрагивал и старался отстранится, хотя сам понимал, что некуда. Закончив мыть спину парня, мужчина вернулся к столу. Взяв скальпель, снова подошел к Тсукури:  — Продолжим. Юноша замотал головой. Этот скальпель, он был сделан из чистого серебра, и от каждого его прикосновения к коже Дейдаре казалось, что его хотят сжечь заживо. Было невыносимо больно, и терпеть это снова он больше не мог. Мужчина обошел юношу, одной рукой приподнял его лицо за подбородок, заглядывая в неживые голубые глаза:  — Ты не хочешь? — с заботливыми нотками в голосе поинтересовался мужчина. Дейдара понимал, что его просьбы… все впустую. Он все равно это сделает. Пожалеет, но снова начнет резать его тело. Так уже было и не раз. Юноша кивнул и хрипло произнес:  — Не хочу…  — Но ты ведь понимаешь, что так надо? — мужчина слегка прищурил один глаз. — Так что, тебе придется потерпеть. Губы светловолосого скривились, и мужчина тут же добавил:  — Ну-ну, не плачь, — он провел ладонью по щекам парня, на которых уже появились мокрые дорожки слез.  — Не надо, — прошептал юноша, немного отворачивая голову. — Какудзу… отпусти меня…  — Дейдара, ты — идеальный холст для моего великого творения. Хоть понимаешь, почему я выбрал именно тебя? Твоя кожа, она без изъянов. Гладкая, ровная, как чистый и нетронутый лист бумаги. Ты хоть представляешь, как долго я искал нечто подобное? Ты должен быть мне благодарен, что я выбрал тебя. Ведь ты станешь чем-то важным в этом мире. А не будешь вести никчемное существование. Мужчина отпустил лицо молодого человека, заботливо провел ладонью по волосам. Отойдя от парня на несколько шагов, он задрал на себе рубашку, обнажив живот, который был весь в шрамах:  — Я пытался, но мое тело не было достаточно хорошо для этого. Когда я встретил тебя, то сразу понял, что ты создан для этого, — Какудзу отпустил рубашку и быстрыми шагами обошел юношу. — Ты — мой идеальный холст. Под кожу медленно вошел скальпель, и вместе с этим движением по помещению раздался душераздирающий крик, который бился о стены, словно искал выхода. Но даже для него не существовало дверей, чтобы выйти на свободу. Скальпель размеренно двигался по коже, оставляя после себя аккуратные и ровные полосы, которые раз за разом приобретали общую картину. Линии складывались в узоры. Дейдара не знал, что именно Какудзу рисует или пишет на его спине. Он чувствовал, как скальпель жег его кожу, как он входит под нее и режет, как по телу стекает кровь. Все это было отпечатано в его голове, как отчетливая картина. Рука Какудзу не останавливалась и даже не дрожала. Он не обращал внимания на крики, ругательства, мольбы, которые исходили из губ блондина, пока он творил. Именно так мужчина охарактеризовал то, чем он сейчас занимался. Это было его творение. И он не собрался останавливаться тогда, когда все пошло по плану. Этот юноша, которому в первый раз удалось от него сбежать, снова оказался в его руках и теперь, Какудзу был не намерен допустить повторный побег. Эта пытка для Тсукури продолжалась несколько дней, по несколько часов. Он уже сомневался, что на его спине осталось хоть одно живое и нетронутое место. Тело сводило, и места, по которым прошелся скальпель, нещадно пекли. Хотелось впиться в них ногтями и чесать без остановки, раздирая кожу, только бы остановить это чувство. Блондин ощутил, как Какудзу остановился и отошел от него на несколько шагов. За его спиной раздался крик:  — Хидан! Буквально через пару минут в помещение вошел другой человек. Правая рука мужчины. Несмотря на то, что он был молод, его волосы имели седой оттенок. Вероятно, им не хватало пигментации.  — Убери тут все, — коротко приказал творец и, сняв перчатки, кинул их на пол. *** Слабые лучи утреннего зимнего солнца едва проникали через закрытые окна. Они постепенно набирали свою силу, словно змеи лениво ползли вдоль стен, цепляя все, что попадало на пути. За окном начинался новый день, несущий с собой и новые, неизбежные события. В доме постепенно пробуждались его жители. Они уже привыкли вставать чуть ли не с первыми лучами солнца, хотя и знали, что особо никуда торопиться не надо. Сон неспешно покидал сознание, понемногу превращаясь в еле заметную дремоту, когда уже пространство словно находится на границе сновидений и яви. В сознание понемногу начинают прокрадываться звуки, от которых начинаешь просыпаться, входя заново в реальный мир. Саске лежал на кровати без движения, стараясь уловить хоть один звук. Он знал, что они существуют вокруг него, но парень их не слышал. Вокруг него обитала одна тишина, которая давила на молодого человека, одновременно с этим угнетая и заставляя судорожно вздыхать. Учиха закрыл уши ладонями, представляя себе, что сейчас он их уберет — и окружающие его звуки появятся снова. Он услышит, как за окном шумит ветер, стараясь пробиться сквозь тонкую грань стекла, услышит собственное дыхание, рвущееся из груди с негромкими вздохами. Парень медленно отнял ладони. Тишина. Так тихо, что становилось страшно. Он больше никогда не услышит всего того, что происходит вокруг? Сердце забилось сильнее. Так больно внутри… Невыносимо. Нужен ли он будет кому-то теперь? Нужен ли он сам себе? Учиха приоткрыл рот, зашевелил губами. Он что-то сказал? Или губы лишь беззвучно шевелились? Его голос… он исчез? Брюнету стало страшно, настолько, что все тело задрожало, забилось в мелких конвульсиях. Черные глаза широко раскрылись, уставившись в одну точку. Еще вчера он до конца не осознал, что больше не слышит. Это было словно сон. Лишь проснувшись, с новым днем парень осознал, что с ним произошло. Не слышит. Ничего. Ни звука. Учиха, обернувшись, словно в каком-то припадке стал трясти рядом еще спящего блондина. Наруто проснулся мгновенно. Сон, словно его и не было, тут же покинул сознание человека. Губы темноволосого лихорадочно дрожали, он вцепился руками в футболку Узумаки, сживая ее в пальцах. Наруто заметил, что парню страшно. Он боялся, что его покинут? Оставят одного… Именно это чувство сейчас отчетливо читалось в глазах темноволосого. Узумаки быстро обнял парня, чувствуя, как тело второго дрожит, пальцы лихорадочно теребят его футболку. Юноша одной рукой стал легко поглаживать брюнета по волосам. Тихие всхлипы, слезы, неразборчивый шепот. Наруто самому стало страшно и неловко. Это он был виноват в том, что Саске в таком состоянии. Юноша испугался, что Учиха впадет в депрессию и еще что-нибудь сделает с собой. Не примет этого, не сможет жить с этим. Светловолосый крепче обнял молодого человека, который постепенно начинал успокаиваться. Прижимаясь теснее к его телу, словно ища защиты. Плечи стали дрожать все меньше, слезы понемногу застыли, высыхая на щеках. Учиха сам отстранился от юноши. Его взгляд был потерянным, глаза устремлены в пустоту. Наруто снова притянул к себе темноволосого. Обнял. Саске лишь только безвольно упал головой на грудь Узумаки, продолжая смотреть в пустоту. Голубоглазый дотянулся до тумбы. Взяв с нее лист бумаги и карандаш, которые еще остались со вчерашнего дня, он быстро написал: «Саске, тебе надо съездить к врачу. Мы не можем сидеть и ничего не делать!» Положив лист перед Учихой, Наруто стал ожидать реакции. Взгляд Саске лениво скользнул по буквам. Брови сдвинулись к переносице. Приподнявшись, парень посмотрел на блондина и слега покачал головой и махнул рукой. «Не спорь, — тут же появилась следующая надпись от Узумаки. — Итачи отвезет тебя. Думаю, он согласится со мной, а не с тобой». Брюнет вздохнул и слегка надул губы. Ему было страшно ехать к врачу. Вдруг тот скажет, что он больше никогда не сможет слышать? Светловолосый слегка улыбнулся. Это было неправильно, так думать, но Учиха выглядел таким забавным, когда молчал и вот так дулся, словно маленький обиженный ребенок. Вмиг появлялось желание обнять и приласкать. Может, так и надо сделать? Вместо этого, Наруто откинул одеяло и, поднявшись с кровати, направился в строну ванной комнаты. Саске сидел на месте, словно отчужденный. Смотреть на него было невыносимо, он будто за одну ночь растерял всю свою сущность. Наруто остановился у дверей. Надо как-то пробудить Учиху от этого удрученного состояния. Вернувшись обратно к кровати, юноша взял молодого человека за руку, потянув на себя. Саске слез с кровати, с непониманием уставившись на блондина.  — Тебе лучше, когда ты улыбаешься, — уголки губ Узумаки слегка дрогнули. Саске хмыкнул. Узумаки же знает, что он ни слова не понимает. Издевается? Интересно, что он сейчас сказал?  — Не понимаю, зачем ты прячешь глаза за этой челкой, — блондин медленно тянул парня в строну ванной комнаты. Зрачки брюнета забегали, улавливая движения губ светловолосого. Он специально говорит быстро? Чтобы не было понятно? — У тебя такой красивый разрез глаз, — Наруто сделал шаг в строну брюнета, одной рукой быстро убрал челку с лица, приподнимая ее наверх. Учиха замер, немного расширив глаза. Наруто так же быстро убрал руку. Понимая, что Саске может не так его понять. Впрочем, пусть понимает как хочет. Наруто открыл дверь в ванную комнату и, затянув за собой Саске, закрыл ее. Они оказались в полной темноте. Учиха нащупал дверную ручку и, нажав ее, снова открыл двери. Затем, не глядя просунул руку за стену и стал шарить ею в поисках выключателя. Блондин поймал парня за руку и, оттянул ее обратно, снова закрыл двери. Учиха с минуту соображал, что же хочет от него Наруто. Как только руки блондина коснулись его футболки, брюнет обо всем догадался. Узумаки был согласен принять с ним душ, но только в темноте. Видимо, при свете еще стеснялся, но и это уже что-то. Итачи сидел на кухне, неотрывно смотря на тот стул, на котором обычно сидел Дейдара и раскачивался. Учиха слегка улыбнулся. У блондина была эта привычка, использовать стул в качестве качелей. Брюнет отчетливо слышал в своем сознании голос юноши. Он эхом отбивался в его голове, словно тени, не желающие отпускать. «Я сказал, что люблю тебя… Сказал, что люблю тебя… люблю тебя, люблю тебя…» Этот голос, он словно кричал внутри. Так неистово и словно раздирал сердце, заставляя его обливаться кровавыми слезами. Итачи закрыл глаза, стараясь сдержаться и не заплакать. Слезами тут ничем не поможешь. Он чувствовал себя виноватым. Намного больше, чем кто-либо мог себе представить. Его грызло изнутри, разъедало душу. Как можно было допустить такое, позволить Дейдаре убежать? Теперь он не знал, где он и что с ним. Учиха до последнего верил, что с Тсукури все в порядке, и он просто где-то прячется, боясь вернуться обратно. Все же, он тоже идиот, сказать, что придушит его, естественно, светловолосый испугался. И как теперь понял Итачи, очень испугался. Иначе бы он уже вернулся. Так? Может, Дейдара не хочет возвращаться? Он получил свободу, которую так сильно хотел. Ему больше никто не указывает, не говорит, что делать. Его надо искать? Стоит ли? Есть ли в этом смысл? Брюнет сжал ладони в кулаки. Он решил, что найдет его. К чему теперь эти сомнения? И вообще, когда он стал сам сомневаться в своих выборах и решениях? Парень поднял глаза на дверной проем, услышав шаги. Через минуту на кухню вошли Саске и Наруто.  — Доброе, — за двоих поздоровался Узумаки. Саске стал молча готовить завтрак. — Итачи, может, тебе брата к врачу отвезти?  — Да, надо, — отозвался Учиха. — Вот поест — и поедем.  — Отлично. Эээ… не то, чтобы меня это волновало… но, куда делся этот Кабуто?  — Отвез его в город, — безразлично пожал плечами Учиха. — Он нам не нужен больше.  — Вот так просто? — лицо блондина удивленно вытянулось.  — Ну да.  — Ладно, — Наруто было в принципе все равно, куда Итачи дел того подозрительного вида паренька. Тем более, из-за него исчез Дейдара и, из-за этого, у Узумаки к сероволосому была лишь одна ненависть. Саске сел за стол, поставив напротив себя и Наруто кружки с чаем и тарелки с завтраком. Итачи ушел, оставив парней одних. После еды молодые люди вернулись в комнату. Наруто написав на бумаге, объяснил Учихе, что он сейчас поедет с братом в город к врачу. Брюнет только недовольно посопел, но все же оделся и спустился вниз, где уже в прихожей ждал его брат. Наруто находился рядом с парнями, пока они надевали верхнюю одежду и обувались.  — Закрой двери, сам никуда не ходи, — зашнуровывая ботинки, давал ему наставления Учиха-старший. — Я не знаю, когда мы вернемся. Думаю, вечером. Так что, будь осторожен.  — Не переживай, я буду в порядке, — успокоил парня блондин. Саске с тревогой смотрел на юношу. Вдруг он тоже убежит, как Дейдара? Узумаки, заметив взгляд парня, улыбнулся, стараясь подбодрить его. Брюнет натянуто улыбнулся в ответ и последовал за братом, который уже вышел за двери. Наруто закрыл двери на замок. Выйдя из прихожей, он медленно прошел в гостиную и сел на диван. Ему было тревожно за Саске. Что ему скажет доктор? Потеря слуха у него навсегда или же на время? Смогут ли Саске вернуть слух? Узумаки расслабился и, упав на диван, закрыл глаза. Ему оставалось только ждать. Убегать у него даже в мыслях не было. Раньше, когда он только узнал Саске и Итачи, такие мысли постоянно копошились в его голове. Теперь же они просто исчезли. Юноша стал перебирать в памяти все события, что с ним происходило за эти месяца. Тогда он еще не осознавал этого, но сейчас стал все отчетливо понимать. Саске стал жертвой охотников в первый раз. Он спас его, позволив поймать себя. А на его месте должен был оказаться он. Итачи знал это, но не сказал. Наруто уже догадался, что Учиха-старший в образе волка понимает и соображает так, словно у него остается сознание человека. Саске постоянно приносил себя в жертву ради блондина. Их разговор, когда Саске признался, что любит его. В первый раз. Тогда Учиха сказал, чтобы он потерпел, так как скоро пропадет из его жизни. Он не соврал. Ведь если бы в тот день Узумаки выпил его кровь, то он стал бы человеком, а Учиха превратился бы в волка и исчез бы из его жизни. Навсегда. Как и обещал. Сейчас Наруто был благодарен Итачи, что он остановил брата и так вовремя появился. Поначалу он не мог проникнуться тем чувством, которое зарождалось внутри него. Оно словно маленький огонек постепенно разгоралось, заполняя его изнутри. Только этот огонь не приносил боли, он не расжигал его…, а грел. Отдавал тепло, окутывая его сознание; и юноша спустя какое-то время стал осознавать, что этот небольшой огонек, появившейся в его сердце, — любовь. Он с каждым днем влюблялся в брюнета, сам того не осознавая. Возвращаясь назад, Наруто казалось, что это чувство появилось впервые тогда, когда Саске поцеловал его. Он тогда почувствовал нечто странное внутри, словно там что-то всполыхнуло и затаилось, ожидая своего часа. Юноша поднялся с кровати и, подойдя к окну, выглянул. Снег на задней стороне дома лежал ровным нетронутым слоем. Видимо, он выпал сегодня ночью. В голове снова закружился вальс из разных мыслей. Что сейчас делает его отец? Все ли с ним в порядке? Скоро уже будет Новый Год… до него осталось чуть меньше двух месяцев. Увидит ли он отца? Наруто не хотелось, чтобы папа встречал праздник один. Может, к нему приедет его крестный Джирайя, который всегда любил пошутить и отколоть какую-нибудь пошлую шуточку в адрес своей жены Цунаде. Еще хороший друг отца Асума, они работали вместе. Его жена Юхи Куренай, которая, насколько знал сам блондин, должна была скоро родить ребеночка. Его отец не будет один, но он хотел быть рядом с ним. *** Саске с Итачи вернулись из города к часам восьми вечера. Наруто от скуки, пока ждал парней, буквально вылизал до блеска все полы, во всех комнатах и помещениях. Устал он ужасно, поэтому, когда услышал, как к дому подъехала машина, еле заставил себя подняться с дивана и протащился до прихожей. Открыв дверь, которую блондин запер изнутри, пропустил в дом братьев. Они выглядели утомленными. Видимо, походы по врачам отняли немало сил.  — Как прошло? — зевая, поинтересовался Наруто, большее обращаясь к Итачи, чем к Саске.  — Больше ни за что не поеду, — негодующе отозвался брюнет, отчего Узумаки тут же быстро перевел взгляд на Учиху. Саске подошел к парню и, убрав волосы за ухо, явил на свет небольшое устройство, похожее на наушник:  — Смотри.  — Это слуховой аппарат? — Наруто кончиком пальца коснулся уха молодого человека.  — Ага. Врач сказал, что надо с этой херней ходить, как ди…  — С этой херней, как ты выразился, отото, — перебил парня Итачи, — можешь слышать то, что мы тебе говорим. Так что, не жалуйся.  — Я не жалуюсь, нии-сан, просто непривычно.  — А что еще сказал? — встрял в перепалку братьев Узумаки.  — Так кучу лекарств выписывал. Ерунду какую-то мне в уши пихал, теперь голова болит, — вздохнул Саске. — А мы купили кое-что, — брюнет присел на корточки и, открыв сумку, вытащил ноутбук. — Смотри. Наруто оглядел предмет, который ему протягивал Учиха:  — Эм, круто, — не зная, даже как ему реагировать, отозвался блондин. Он как-то уже привык жить без разных технологий.  — Ну ты что, не рад? — вздохнул брюнет. — Я ради тебя, между прочим, старался. Чтобы тебе скучно не было.  — Спасибо, — Наруто быстро улыбнулся. — Правда, спасибо. Не стоило так тратиться.  — Ерунда это, — махнул рукой Учиха.  — Ага, а сам с голой жопой остался, — подметил мимо проходящий Итачи, который носил из машины продукты. Наруто растеряно уставился на предмет в своих руках. Саске потратил на это все свои деньги?  — Замолчи, ни-сан, — тут же взбесился Саске. — Кто тебя просил?  — Извини, извини, — занося последний кулек с продуктами, виновато изрек Итачи.  — Саске, я так не могу, — Узумаки впихнул в руки черноглазого ноутбук. — Это… дорого.  — Это подарок, — впихивая предмет обратно в руки блондина твердо произнес Учиха. — Ты, конечно, извини, интернета тут нет… ну, сам понимаешь, в лесу не ловит. Я диски купил, с фильмами.  — Много? — тут же задал вопрос Наруто.  — Ой, нет, — Саске нервно хихикнул, заметив в проеме дверей брата, который стоял, скрестив руки на груди и многозначительно приподняв брови:  — Ага, сто штук.  — Сколько?! — у Узумаки чуть челюсть не отвалилась.  — Наруто, ты знаешь, отото пускать в магазин как за смертью, — вздохнул Итачи. — Я поэтому обычно один за покупками и ездил. Он же транжира. Полная. Вообще не умеет деньги беречь. Ты не задумывался, почему у него одежды столько?  — Ни-сан, иди делами займись, — шикнул на брата Саске.  — Нет, — на просьбу брюнета никто не обратил внимание.  — Так я же говорю: транжира он. Вот зайдет в магазин — и все, пиши пропало. Его перекроет — и пошла мировая трата денег. Не потому, что ему нужна эта вещь… у него мания деньги тратить. Болезнь такая. Он этот…шопоголик.  — Что, правда? — Наруто изучающе осмотрел Саске.  — Ага. Поэтому я его и не беру в магазин с собой. Мы же без денег останемся. Еле утащил его из магазина, он еще и упирался. Чуть до драки не дошло.  — Не было такого! — вспылил Учиха, надменно хмыкнув и удаляясь в строну лестницы.  — Я даже не думал, что все так… — Наруто замолчал и, не удержавшись, засмеялся, — запущенно, — выдавил он. Итачи улыбнулся и ушел на кухню. Саске, видимо обидевшись на это, ушел наверх. Наруто последовал за парнем, догнав его на лестнице:  — Ну правда, Саске, не обижайся. Я видел девушек шопоголиков, но парня — впервые.  — По-твоему, это смешно? — Учиха вошел в комнату, тут же рухнув на кровать.  — Ну… да, — признался голубоглазый. — Ладно. Кстати, что там за диски?  — Ой, внизу оставил, — опомнился темноволосый, поднимаясь с кровати. — Сейчас принесу. Наруто кивнул, провожая парня взглядом. Интересно, что он еще не знает о Саске? *** На улицу опустилась ночь, но никто из парней не спал. Они знали, что сегодня полнолуние и ждали, когда луна, во всей своей красе, появится на потемневшем небе. У каждого из них внутри творились противоречивые чувства. Кто-то боялся, кто-то ждал с нетерпением, кого-то окутывала тревога. Только этого было не избежать, и оставалось сидеть и мирно ожидать, когда начнется превращение. Итачи стоял у окна, наблюдая за тем, как полная луна неспешно поднимается в небесную высь. Парень открыл окно и, забравшись на подоконник ногами, принялся ждать. Он ощутил, как все тело стало покалывать. Сначала это было похоже на легкие уколы тоненьких иголочек, которые постепенно становилось все больше. Учиха слегка пригнулся, цепляясь пальцами за карниз и немного отклонился телом вперед. Кости и суставы начинало сводить, ломать и выкручивать наружу. Брюнет улыбнулся, ощущая, как затряслись руки, стянуло кожу по всему телу. На лице появился оскал, обнажая ровные острые клыки. Его глаза понемногу стали менять свою форму, а вместе с этим, все цвета вокруг словно преобразились. Молодой человек напрягся, готовясь вот-вот спрыгнуть вниз.  — Дейдара, — тихо прошептал он, отталкиваясь от подоконника. — Я верну тебя, ты только дождись меня. Его кожа стала понемногу покрываться черной шерстью, руки преобразовываться в лапы, лицо принимать очертания волчьей морды. Лапы беззвучно утонули в мягком холодном снегу. Волк негромко фыркнули и, не задумываясь, побежал вперед. Через минуту, показалось еще два волка. Они принюхались к воздуху, улавливая запахи и разбежались по разным сторонам. Лапы словно сами собой несли черного волка. Его нос улавливал едва уловимый, знакомый запах, который вел его. Итачи знал, что обоняние не подведет его, и он обязательно отыщет Тсукури. Где бы он ни был. Оборотень выбежал на дорогу и остановился. Пригнувшись к земле, принюхался. Поняв, в какую строну ему надо двигаться, он потрусил вперед, вдоль дороги. Пробежав несколько километров, остановился. Его нос задвигался, обнюхивая воздух. Тут запах блондина пропадал, но появлялся другой. Запах резины… машина. И еще два незнакомых запаха. Люди? Оборотень задумчиво поджал одну лапу к телу. Затем отпустил ее на землю и, рванув что есть силы, побежал вперед. Перед глазами все мелькало, словно размазанное пятно. Он бежал без остановки. Его вел лишь запах машинной резины. Правильный ли путь был выбран? Туда ли он вел? Снег тихо похрустывал под лапами, разрушая умиротворенную тишину, которая окружала зверя. Оборотень остановился напротив большого дома, который больше походил на средневековое строение. Его дыхание было быстрым и обрывистым. Он проделал очень долгий путь, и сил почти не оставалось. Обежав здание по периметру, он уселся напротив ворот и жалобно заскулил, царапая ногтями асфальт. Запах привел его сюда. Он знал, что Дейдара находится за этими высокими кирпичным стенами. Зверь принялся метаться вдоль забора, стараясь понять, как ему пробраться вовнутрь. Отбежав назад, оборотень быстро разбежался и прыгнул на забор. Когти заскользили по металлической поверхности, и он упал на землю. Снова отбежал в сторону и разбежался. Передние лапы вцепились в край высокого забора, задние заскользили по металлу. Волк напряг все свои мускулы и, оттолкнувшись, очутился на другой стороне. Он тут же сорвался с места, побежав вперед. На его пути появились четыре бойцовских собаки. Две овчарки и два добермана. Волк низко зарычал, опустив морду к земле. Собаки бросились в его строну, явно намереваясь разорвать на части. Оборотень отпрыгнул в строну, ускользая от острых зубов одного добермана и тут же развернувшись, впился клыками в его шею. Пес жалобно заскулил, затем зарычал, стараясь отцепиться от волка, который яростно мотал головой. Остальные собаки набросились на него все месте, впиваясь зубами под кожу. Из груди оборотня вырвался вой, он качнул всем телом, стряхивая с себя собак. Его рост превышал их, но это еще не значило, что он может победить. Оборотень побежал вперед, огибая здания вокруг. Собаки бросились за ним, громко и устрашающе лая. Волк как заведенный носился вокруг огромного здания, не зная, куда ему деться. Он не видел никаких ходов, через которые можно было бы пробраться в здание. Собаки его окружили. Стали понемногу приближаться, готовясь снова напасть. Волк оскалился, его глаза горели злыми огнями.  — Фу! — раздался властный голос у порога дома. Собаки лишь остановились, продолжая низко рычать. Оборотень приподнял морду, заметив высокого незнакомого мужчину, он зашкрябал ногтями по траве. — Фу, я сказал! — повторил мужчина, неспешно подходя к псам. Было ощущение, что его вовсе не волнует то, что перед ним находится волк, причем немаленьких размеров, который скалил окровавленные клыки. Какудзу остановился в нескольких метрах от оборотня, с интересом его разглядывая:  — Ты как тут оказался? — усмехнулся он, поглаживая по голове подбежавшую к нему овчарку. — Ну-ка, убирайся обратно в лес! Волк зарычал громче. Он не намеревался уходить. Какудзу выжидающе смотрел на зверя.  — Фас! — коротко бросил мужчина, разворачиваясь обратно к дому. Собаки тут же кинулись в строну оборотня. За спиной Какудзу раздавались яростное рычание, вой, скулеж. Псы кидались на оборотня стаей, стараясь разорвать того на части. Звуки кровавой битвы разносились по всей территории. Когда все затихло, он уже стоял на крыльце. Мужчина медленно обернулся и, слегка склонив голову набок, усмехнулся. Все собаки лежали на земле с перегрызенными глотками, волк стоял еле держась на лапах. Они подкосились, и он упал на траву, медленно закрывая глаза, чувствуя, как тело не слушается, и его покидают последние остатки силы.  — Я же предупреждал, — вздохнул Какудзу, скрываясь за массивной дверью. Оборотень стал медленно подниматься на лапы. Они шатались словно тонкие веточки, еле удерживая волка. Глаза залила кровь, которая засохла на шерсти зверя. Он, шатаясь, поплелся в строну дверей, уже не разбирая ничего на своем пути. Эта драка отняла время, но ночь казалась слишком длинной. Волк забрался на крыльцо. Дверь в здание оказалась открытой. Видимо, хозяин решил, что он уже мертв и не видел опасности. Или просто бесстрашный. Зверь скользнул за дверь. Быстро принюхался. Обнаружив, что путь чист, он не спеша побрел вдоль большого зала, не прекращая обнюхивать воздух. Запах. Его запах был тут… повсюду. Нос задвигался быстрее. Волк развернулся в сторону лестницы, которая вела в подвальное помещение. Сбежав вниз, он стрелой пронесся по длинному темному коридору. Напротив него оказалась дверь, которая была закрыта большим засовом. Оборотень стал беспорядочно шкрябать ее поверхность, при этом тихо поскуливая. Блондин мотнул головой. У него уже галлюцинации начались? Парень с трудом открыл глаз и приподнял голову. Этот звук, он резал по ушам. Руки легко дрогнули, в мозгах начинало понемногу просыпаться сознание. Все тело болело, и не давало нормально сосредоточится. За дверью вновь послышался тихий вой и жалобный скулеж. Глаза Дейдары распахнулись. И взгляд словно застыл. По коже пробежала волна дрожи, сердце участилось в своем ритме. Полнолуние. Неужели это… Это… Глаза парня наполнились слезами, которые тут же беспорядочно стали стекать по испачканным в крови щеками. Он пришел за ним? Нашел… Слезы потоками лились из голубых глаз, крупными каплями падая на пол:  — Итачи… — прошептал светловолосый, громко всхлипывая. — Забери меня отсюда… прошу тебя, Итачи…