белые с пятнами лилии

когда ты любишь, внутри тебя растут цветы. когда ты любишь безответно, своими шипами они раздирают тебя на тысячи маленьких кусочков ©

***

      Я просыпаюсь снова и снова, и каждый раз я все острее и острее ощущаю боль где-то в области рёбер. Там, глубоко внутри, что-то царапает меня. Царапает так, будто хочет напомнить - я здесь, и я никогда не дам тебе забыть про меня.       Странно. Пока мы были вместе, там распускались фиалки. Они будто раскрашивали мое сердце в свой нежно-сиреневый цвет, оставляя в голове только одну мысль: "я люблю тебя". И каждый раз, когда я думал о чем-то непозволительно грустном, они взрывались, разлетаясь ярким фейерверком алого, темно-синего и ярко-фиолетового цветов. И они не делали мне больно. Они будто щекотали меня, заставляя смеяться, прогоняя прочь все плохое, что появлялось в моем мозгу. Я начинал смеяться, и мое сердце снова теплело, становясь сиреневым.       Я думал, что так же было и с тобой. Прижимаясь к твоей груди головой, я буквально чувствовал, что твое сердце насыщенного оранжевого цвета. Я думал, что так и должно быть, и каждый раз, ощущая тебя, радовался тому, что все хорошо. Так было, пока я не увидел внутри тебя лилии. Белые лилии с бледными красными пятнами на них, и это было совсем непохоже на обычную тебя - насыщенно-оранжевую и... Счастливую? Счастливую ли?       Я не знаю. Теперь я не знаю. Будь ты счастлива, твое сердце бы светилось белым цветом, белым с красными пятнами на нём. Что-то не так?       Но как-то раз твое сердце загорелось. Оно пылало так, как будто хотело сгореть не только само, но и забрать с собой тебя и все, что было вокруг, и видеть это было ещё менее привычно, чем наблюдать за твоим оранжевым и оттого холодным сердцем. Сначала я обрадовался, но чем радостнее ты была, тем дальше ты становилась от меня, и тем выше взвивались языки пламени из твоего нутра.       Однажды ты ушла. Я проснулся, и, повернувшись на левый бок, не обнаружил там тебя. Это меня не удивило, в последнее время ты часто вставала раньше меня и куда-то уходила. Куда? Я не спрашивал. Мне было до нелепости неловко, так, будто я хотел спросить какую-то крайне постыдную и в нормальном обществе неприемлемую вещь. Я ни разу не спрашивал. Тем не менее, не заметить отсутствие твоих вещей я не мог. Хотя бы потому, что мой дом большей частью и составляли твои вещи. Все они вместе и каждая по отдельности вкупе с тобой образовывали уют, который отличал мою квартиру от любой другой. Сегодня он исчез, и я будто бы проснулся в чужом доме. Знаете, когда просыпаешься в гостях и не можешь понять, что произошло, почему все такое другое? В доме появляется странная пустота. Пустота вроде такой, что ощущаешь в школе летом, когда там никого нет, или из тех, что чувствуется в комнате, когда из нее в преддверии ремонта выносят все. В ней не остается ничего - только голые некрасивые стены и несколько проводов, торчащих тут и там.       Я не сразу понял, что я чувствую, когда по стенам моей внутренней комнаты начали скрести иглы. Я списывал это на усталость, на недосып, на все, что угодно, но я не хотел верить, что фиалки внутри меня завяли и начали превращаться в острые шипы. Как мне может делать больно то, что взрастила ты? Ты никогда не хотела сделать мне больно, я знаю, что ты не могла допустить даже подобной мысли, но сколы моих стен становились все глубже и глубже, а я засыпал, мучаясь все сильнее и сильнее.       Я просыпаюсь снова и снова, и каждый раз я все острее и острее ощущаю боль где-то в области рёбер. Кажется, что эта противная коробка скоро сломается, но с каждым новым шрамом я чувствую, как мне становится хуже. Мое сердце почернело, а фиалковые шипы медленно тупятся, в конце концов ломаясь, но мне почему-то не становится легче. Может, дело и не в них? Я не знаю. Единственное, что я знаю, так это то, что с твоим уходом мне хуже и хуже с каждым днем. Да, шипов давно нет, а пустая комната внутри становится больше из-за того, что огромные куски стен отпадают и отпадают. Теперь мне больно еще и от того, что, приземляясь, они делают меня тяжелее и тянут вниз. Ниже и ниже, ниже и ниже...       И я лечу вниз. Огромные глыбы бетона внутри меня ощущаются так, как будто они висят у меня на шее, а маленькие кусочки шипов, не желающие гнить, вылетают из меня вместе с ними, некрасиво врезаясь в края пропасти, в которую я лечу.       Последнее, что я вижу - ты. На твоём плече спит неизвестный мне человек, но сквозь ветер и камни, летящие мне в лицо, я отчетливо успеваю заметить одно - в твоем животе цветут лилии, а на твоём сердце белоснежного цвета кровью распускаются бледно-красные пятна.