Ушки, серебро и немного боли

После этого, все вернулось на свои места. Всё стало как прежде. Определенно. Соня перестала сердиться, и стала думать как улучшить их с Хельсом положение. И она совершенно не сердилась на Охотника за его доверчивость. Хельсинг же быстро отогнал все глупые мысли о Софии, которые, так и не смог понять. "Красивая? Ну, красивая, красивая, и что?" И однажды, совершенно не примечательный день... Откуда-то прибежала Соня, и зыпыхавшись, сказала: — Хельсинг, я видела тех дюппелганеров, которые не дюппелганеры! Хельсинг, даже не заметив ошибки Сони, вскочил с насиженного места на покрывале и... Хватит. Вы реально думали, что всё будет ТАК просто? Нет. Всё намного сложнее, чем вы думаете. Ну а пока... Давайте продолжим.

***

Хельсинг сидел, обхватив свою голову и напряжённо думал. Ну или ему казалось, что он думал. "Хотя нет, это определенно бред, я точно думаю!" - думал Хельсинг - "Впрочем, а что есть думать? Мыслить, размышлять? Но это просто синонимы, не дающие полного определения. Не говорить вслух? Да нет, глупость. Может, говорить у себя в голове? Скорее всего, да." Неожиданно Охотник резко помотал головой и ударил сам себя по лицу. "Черт, что за мысли? Что за дьявольщина со мной происходит? Впрочем, лучше чем думать о том, что Соня тогда выглядела так красиво и опасно... А-а-а! Я опять подумал об этом! Так, думать о жёлтом слонике, думать о жёлтом слонике, думать о жёлтом слонике, думать о ... Она - оборотень! Да, я привык к ней, но... Не думать! Думать о жёлтом слонике. Не думать о её рыжих волосах... Интересно, а почему у неё нет веснушек? Впрочем, тут нет солнца... А веснушки были бы ей к лицу... Стоп! Думать о жёлтом слонике, Хельсинг! Не думать о солнце и веснушках на лице у... Твою мать! Все! Хельсинг! Жёлтый слоник бегает на полянке, кушая бананы, такие же жёлтые, как и он сам. А темно - фиолетовая трава, как глаза Сони... Да что это такое?!" Хельсинг ощутил огромное желание постучаться головой об что-то твердое, несмотря на то, что голова так до конца не зажила и до сих пор болит. Если кратко о происходящем... Соня злилась на загадочный голос, и мечтала найти его обладателя, чтобы тот больше не смог заговорить. Ну или выпустить ему кишки, засунуть их через нос, а вытащить через... Что-нибудь другое. А после подвесить того на деревце, словно новогоднюю игрушку. Правда, после София пугалась своей жестокости и напоминала себе, что голос возможно не виноват, пусть и имеет тут явно не последнюю роль. Хотя план на будущее оставила, мало ли какой враг на дороге жизни попадётся. На Хельсинга она не злилась. Совсем. Конечно, он сглупил, но с кем не бывает? Она тоже не мега-мозг. Правда, очень странно, что он доверился какому-то мужику, неожиданно заговорившему с ним. Хельс не производил впечатление доверчивого идиота. Так почему же? Непонятно. Нужно думать. Нет, не так. Если они так и будут думать, то они ничего не узнают.

Кто не рискует, тот не пьет шампанское?

Соня падает на колени, не обращая внимания на боль, прикрывает глаза и произносит. — Граафс — яуурги Софияси, хруфру вых Боб Хельс-синг. Граафс вау агыр-гыгва. Граафс га ихры.

Время действовать.