Томми Аткинс

Война никогда не меняется. Всё повторялось – и на сей раз отчаянное наступление предпринимает враг. Только и для них мост слишком далеко, наступление уже начало выдыхаться... Да ещё и русские плотно насели с востока, так что будущее рейха представлялось весьма мрачным... Ничего не поменялось и для капрала Аткинса – всё те же рейды, стремительные и смертоносные, словно бросок кобры. Диверсии, спасение особо ценных пленных, устранение подвернувшихся нацистских вожаков любого ранга – за что Том брался охотнее всего... Правда, сегодняшнее задание всё же выбивалось из привычного ряда. Правда, в какую сторону, сказать было сложно. С одной стороны, на сей раз предстояло действовать в собственном тылу, с комфортом и любой возможной поддержкой. С другой – тыл всё-таки был американским, целью – недоумки, покушавшиеся на Эйзенхауэра, и здесь определённо был какой-то подвох... Подозрения Тома только укрепились, когда в комнату, где собрался отряд, вошёл капитан Прюэтт – последний, кого он ожидал увидеть. – Вольно, – кивнул капитан вскочившим бойцам. – Наша задача – ликвидировать вот этого человека. Загудел проектор, и на стене появилось холёное лицо с козлиной бородкой. Лицо трусливого подлеца... – Игорь Каркаров, – продолжил Прюэтт, – гражданин Германии, оберштурмбаннфюрер СС, сотрудник «Аненэрбе». Попортил нам немало крови... Как именно – не ваш допуск. Цель укрывается на вилле под Верденом, планов её у нас нет. По неподтверждённым сведениям цель сопровождают три-четыре бойца СС с пулемётом. Командую операцией я, выдвигаемся немедленно. Вопросы есть? – Никак нет, сэр, – ответил за всех Зим. Вопросы были у Тома – но явно не те, которые стоило задавать командиру. Лицо и имя были знакомы, определённо знакомы, но как и откуда? Где простой англичанин мог столкнуться с нерядовым эсэсовцем? Похоже, не так уж и прост англичанин... Но об этом сейчас нет смысла думать – есть задача, а всё остальное пока не имеет значения. Тем более, что времени безбожно мало – час полёта да часа полтора до темноты, и за это время надо разведать местность и подобрать снаряжение... Вилла была не особенно велика и должна была изображать деревенский дом... Или, скорее, фантазию архитектора на тему деревенского дома. – М-да, – хмуро изрёк Зим, опустив бинокль. – Четверо сразу выпадают – дать дёру через окно тут проще, чем с бревна упасть. Капитан, нам с вами лучше всего зайти через задний вход, Аткинс и Вуд – через парадный. Оуэн, сможете тихо забраться на балкон? – Да, сэр. – Отлично. Берёте Мейсона и Смита и зачищаете второй этаж. Остальным следить за периметром и бить всех, кто попытается сбежать. – Сержант, почему именно мы с вами? – Очень просто, сэр – чтобы не разбивать сработанные двойки. Я-то с кем угодно работать могу... – А я в штабе засиделся. Что ж, работаем по вашему плану... Короткий зимний день подошёл к концу, солнце скрылось за горизонтом – и одиннадцать человек в грязно-белых комбинезонах двинулись к вилле. Где ползком, где – пригнувшись, короткими рывками, надолго замирая, они без суеты заняли позиции, дождались кивка сержанта – и начали. Едва слышно стукнула обмотанная тряпкой кошка, Оуэн дёрнул верёвку и полез на балкон, пока Джерри ковырялся в замке отмычкой – дверь оказалась слишком крепкой, чтобы её просто выбить. Наконец замок тихо щёлкнул и открылся. Том распахнул дверь, швырнул гранату и тут же захлопнул. Хлопок. Том снова распахнул дверь, упал за порог и откатился в сторону. Вовремя – по проёму чиркнула пулемётная очередь, и Джерри, чертыхнувшись, отправил в ответ гранату. Эсэсовец в комнате был один – пулемётчик, белокурая бестия как бы не семи футов ростом. Помимо него имелись пилот Люфтваффе и некогда смазливый хлыщ в штатском. Все трое угрозы не представляли – хлыщ и пулемётчик были мертвы, да и пилоту осталось недолго... – Бери пулемёт, – приказал Том, – и двигаемся. Похоже, разведка опять облажалась... – Ну да, шума слишком много для горстки телохранителей, – согласился Джерри. – Давай! В гостиной было три двери, считая ту, через которую они вошли. Вторая вела в курительную комнату, где обнаружился раненый в ногу рядовой Фарли. Десантник, несмотря на рану, был подозрительно доволен, и причина этого определённо содержалась в немецкой фляге. – Фарли... – вздохнул Том. – Зим тебя за это с дерьмом съест. Пить на задании... – Это антисептик, – потряс Фарли флягу, – и обезболивающее. Да и вообще, старине об этом знать незачем... – Прикрывать не буду, – ответил Том из гостиной. – Джерри, давай! За второй дверью была библиотека – пустая, но с винтовой лестницей в дальнем углу. Не раздумывая, Том метнулся к ней, не дожидаясь напарника, взбежал, на несколько секунд замер, прислушался – и выбил дверь. За дверью оказался кабинет, а в кабинете – Каркаров, явно не ожидавший гостей с тыла. Он резко обернулся, вскидывая руку – да так и замер, потрясённо глядя на Тома. – Господин?! Это вы?! За глазами снова вспыхнула боль, выбрасывая на поверхность мешанину смутных образов, Том скривился и нажал на спуск. «Стэн» привычно дёрнулся, грудь Каркарова наискосок перечеркнула очередь... Удивление в глазах упавшего на колени болгарина сменилось непониманием – и пустотой. Задание выполнено... Сломав выпавшую из руки Каркарова палочку, Том прислушался и аккуратно открыл дверь – Задание выполнено, сэр, – доложил он сержанту, приготовившемуся выбить дверь. – Мы тут удачно зашли... – Рад за вас, – отозвался сержант. – Уверены, что это он, капрал? – Абсолютно, сэр. Такую гнусную рожу ни с кем не спутаешь. – Отлично. Что ж, капрал, три дня отдыха... и отберите у Фарли шнапс – кажется, этот идиот не всё вылакал. Рассеяно глядя в окно, Том обдумывал вчерашнее происшествие. Каркаров, несомненно, узнал его – но где и как они встречались раньше, Том так и не вспомнил. Память по-прежнему зияла пробелами... но вернула самое главное. Магия. Сперва Том принял эти воспоминания за бред – но когда, после долгих попыток, смог зажечь на ладони шарик света, мнение поменял... И теперь он ехал в Париж за волшебной палочкой и вспоминал. Размытая мешанина детских лиц и уныния – приют. Замок из снов – школа, он был прав. Зелень и серебро, добродушный толстячок Гораций, хитрец, каких мало. Компания подростков, которую он сколотил – вспомнить бы ещё, зачем... Несколько заклинаний разной сложности, сейчас почти бесполезных. И всё. Конечно, рано или поздно он вспомнит и остальное, но пока придётся обойтись тем, что есть... и держать язык за зубами. Иначе ему очень повезёт, если он окажется в психушке, а не в секретной лаборатории, да и у магов было что-то насчёт секретности. Магия... Подумать только, ещё вчера утром магия была для него всего лишь сказкой, до которой ему нет дела – а уже вечером оказывается, что магия абсолютно реальна, что он сам – маг, и таких, как он, многие сотни. Это открытие было шокирующим... Но почему-то не шокировало. Впрочем, Том сомневался, что в мире есть что-то, способное его шокировать – столько всего он успел повидать всего за полгода. Магия? Ну пусть будет магия... Найти магический район Парижа оказалось не слишком сложно. Достаточно было положиться на чутьё и идти, бесцельно таращась по сторонам – и часа через полтора он был на месте. Узкий – двоим не разойтись – проход между двумя домами, который, как быстро заметил Том, не замечал никто. Люди проходили мимо, машинально отводя глаза, и не замечали ни прохода, ни, тем более, висящей в паре шагов от входа деревянной руки с волшебной палочкой, указывающей вглубь прохода. Усмехнувшись, Том щёлкнул зажигалкой, затянулся и свернул в проулок. Десяток шагов – и каменная щель распахнулась, открыв совершенно средневековый квартал. Каменные и деревянные дома в один-два этажа, разноцветье вывесок, изящная, словно игрушечная, ратуша, привычно монументальный Гринготтс... Знакомая и одновременно непривычная картина – Косой переулок был похож, но не так уж и сильно. Другая архитектура, другая планировка, другие люди... И следы боёв повсюду – наспех починенные окна, подпалины на стенах, щербины на мостовой и флаг Свободной Франции на ратуше – похоже, магическое Сопротивление показало себя не хуже магловского. Том без особой цели прошёлся по площади, заглянул в банк, где обменял франки на галлеоны и отправился за волшебной палочкой. – Здравствуйте, месье! – сверкнула улыбкой девушка за прилавком. – Хотите купить новую палочку? Или вторую – военные так делают? – Новую, – Том улыбнулся в ответ, потихоньку разглядывая девушку. Рыжевато-каштановые волосы, милое личико, крепкая, но стройная фигурка – пожалуй, стоит познакомиться поближе... – И я довольно прилично говорю по-французски. – Ох, это просто прекрасно! Итак, палочка... Вы её потеряли? – Да. – Из чего она была сделана? – Не могу сказать, – Том развёл руками. – После контузии страдаю провалами в памяти, так что... – Ох, простите... – девушка на мгновение сникла. – Но так даже интереснее, месье... – Том, просто Том. – Жаклин, – девушка кивнула. – Том, вы правша? – Правша, хотя левую руку натренировал. – О, это роли не играет. Теперь возьмите меня за руку... Ох! Да, вам нужна крепкая палочка... Вот, попробуйте эту – вяз и сердечная жила дракона, шедевр* Гаррика Олливандера – он учился у моего дяди. Палочка в руке Тома осталась мёртвой деревяшкой. И следующая. И ещё одна. И ещё... На втором десятке Жаклин вздохнула и достала из-под прилавка короткую гладкую палочку. – Дуб и перо феникса, восемь дюймов, – сообщила она. – Мой шедевр*... Был бы, если бы дядю не убили... – Мои соболезнования, – Том взял палочку, наслаждаясь исходящим от неё теплом. – Шедевр во всех смыслах, сколько я вам должен? – Смерть мерзавца по фамилии Каркаров, – почти прошипела Жаклин. – Я убил его позапрошлой ночью, – Том поднял палочку, – и в том клянусь. Жаклин резко выдохнула, перегнулась через прилавок и поцеловала Тома. Том лежал, закрыв глаза, и прислушивался к мерному дыханию спящей рядом девушки. Когда он в последний раз мог вот так расслабиться?.. Пожалуй, что и никогда – во всяком случае, он такого не помнил. Новый и весьма приятный опыт, не чета борделю или... Как там звали ту девку с Хафлпаффа? Том не помнил имени, да и лицо толком вспомнить не мог – и был уверен, что забыл её, едва расставшись. Жаклин... Жаклин он забыть не сможет. Никогда... И вернуться к ней он не сможет. Они слишком чужды друг другу – но никто и ничто не отнимет у них ещё одну ночь... – Ты уезжаешь завтра? – Восьмичасовым поездом, – кивнул Том, – и сегодняшний день в нашем распоряжении. – Тогда давай потратим его на прогулку по Парижу, – предложила Жаклин. – Я иногда выбираюсь вот так, без особой цели побродить... Выбиралась – при бошах, сам понимаешь, не до того было. Дядя возглавлял ячейку Сопротивления, и я была связным... Моталась по всей Франции, несколько раз уходила только чудом – а для дяди чуда не нашлось... Ох, давай не будем о грустном – ты ведь раньше не бывал в Париже? Тогда пошли! – Жаклин буквально потащила Тома на улицу. Война не обошла Париж стороной, её следы были видны тут и там, но город почти не пострадал по сравнению с Ковентри или Сталинградом, виденным Томом в хронике, и теперь торопливо возвращался к мирной жизни. Пожалуй, даже слишком торопливо – но трудно винить людей, четыре года проживших под оккупацией, в желании скорее забыть нацистское владычество. Парижане радовались жизни – и Том не мог не разделить эту радость. Жаклин оказалась прекрасным гидом – нашлось немного мест, которых она не знала и в которых с ней ни разу ничего не случалось. Том внимательно слушал – было интересно, да и тактику Жаклин понимала на уровне инстинкта, выдавая порой гениальные идеи... В конце концов они остановились в каком-то кафе, и Том, изучая меню, задумчиво произнёс: – Довольно странно обсуждать на свидании тактику малых групп, тебе не кажется? – А почему бы и нет? Ты парашютист, я – подпольщица... А если серьёзно, то эта война нас ещё долго не отпустит. Не знаю, как ты, а я ещё долго буду высматривать в толпе гестаповцев... Прекрасно понимая, что их там нет и быть не может. – Знакомо, – Том покачал головой. – Но у нас всё-таки свидание, так что давай лучше про что-нибудь мирное... Про Шармбатон, например – ты же там училась? А то у нас про него столько всякой чепухи болтают... – Ох, ты бы слышал, что у нас про Хогвартс говорят, – фыркнула Жаклин. – Ну, слушай... За кофе и болтовнёй парочка просидела до вечера. О войне не вспоминали, благо, и без неё было о чём поговорить. Жаклин интересовало вообще всё – от теории магии до эволюции Вселенной, в магловском мире она ориентировалась не хуже, чем в магическом... и бомбы рядом с ней не взрывались. С ней было интересно и весело, она была страстной – но всё же они оставались друг другу чужими. Оба прекрасно это понимали – и не вспоминали об этом. В конце концов, у них впереди ещё целая ночь... – Ну что, пойдём? – предложил Том, выглянув в окно. – Темнеет уже. – Пойдём, – согласилась Жаклин. Открыв глаза, Том несколько минут просто лежал, прислушиваясь к дыханию девушки. Затем нашарил часы на столике, прищурился, вглядываясь в светящиеся цифры. Семь часов, пора вставать... И хорошо бы не разбудить Жаклин. – Уже уходишь? – девушка приподнялась на локте. – Да, – отозвался Том. – Прости, что разбудил. – Том... – Жаклин смотрела куда-то мимо него. – Мне было хорошо с тобой, но... Пожалуйста, не возвращайся. Ты ведь и сам уже всё понял, правда?.. Мы слишком похожи, чтобы ужиться, и слишком чужие друг другу, вот и всё. Я никогда не забуду тебя, но прошу – не возвращайся! Смотри вперёд. Иди вперёд. Промедли — и ты состаришься. Остановись — и ты умрёшь... – Что ж, – печально улыбнулся Том, – спасибо тебе за всё, Жаклин... И прощай. Последний поцелуй – и Том шагнул за порог. На миг захотелось остановиться, сказать, что они оба ошиблись... Но нет. Всё правильно – хоть от этого и не легче. Он никогда не забудет её... И никогда не вернётся. – Прощай... И будь счастлив, – едва слышно прозвучало за спиной. Протяжный гудок, шипение пара в цилиндрах – поезд тронулся, унося Тома на фронт. Снова война... И пора уже задуматься о том, что будет после. До сих пор Том не задумывался о послевоенном будущем – прожить бы день – но ведь надо же когда-то и начать? Конечно, он всё ещё может не дожить до конца войны, но если доживёт... Первым делом он займётся своим прошлым. Пройдёт по местам, которые вспомнил, найдёт людей, заглянет в Хогвартс... И выкинет к чертям все скелеты из всех шкафов, а то, похоже, их там многовато накопилось. А дальше – по результатам... Приняв решение, Том расслабился и закурил, глядя в окно и насвистывая песенку про Томми Аткинса. Жизнь продолжается, война никуда не делась, бог в небесах и в мире всё в порядке... *В средневековом смысле, то есть квалификационная работа