Томми Аткинс

Сочетание инженерной техники и магии… впечатляло. Конечно, Том знал о существовании заклинаний для строительства – а кое-что и видел в действии – но все они решительно уступали бульдозеру или грейдеру. Жители Хогсмида это мнение разделяли и устроили натуральное паломничество к берегу, где шла работа. Королевские инженеры – исключительно маги и сквибы – работали совершенно официально, по распоряжению правительства, что в очередной раз заставило Тома серьёзно задуматься о взаимоотношениях магического и магловского миров вообще и в Соединённом Королевстве – в частности. Отношения эти определённо были сложными и запутанными – и гораздо более тесными, чем казалось абсолютному большинству магов. В конце концов, даже в США, несмотря на закон Раппопорт, почти все немагические вещи – от банальной еды до некоторых весьма специфических алхимических компонентов – попадали к магам от маглов через подставные фирмы, принадлежавшие сквибам. Вообще, Тому пришлось полностью пересмотреть свои представления о роли сквибов в мире… И это оказалось весьма интересно и неожиданно. Но всё это требовало тщательного осмысления – а вот на это времени и не было. Диппет скрылся в тумане, окончательно свалив всю подготовку на Дамблдора, а тот, разумеется, напряг всех остальных преподавателей – а особенно Тома, поскольку тот во многих случаях был незаменим. Господин директор усердно рыл себе яму… и количество докладных в столе у Тома потихоньку росло. В нужный момент они пойдут в дело… И тогда карьера Армандо Диппета резко и печально закончится. И момент этот уже близок – если Диппет удержится в своём кресле сейчас, то протянет год-другой, не больше, особенно когда докладные пойдут в ход. И никакие оправдания слабым здоровьем тут уже не пройдут – только дадут лишний повод спровадить на пенсию… Но всё это пока что дело будущего, и важно поймать нужный момент – а сейчас можно немного расслабиться, пока никакое начальство не видит. А детишки не преподнесли очередной сюрприз. Серо-полосатая кошка на заборе подозрений не вызывала – ну кошка, ну ухоженная, явно домашняя, наверно, у кого-то из соседей живёт… И тем не менее Том остановился, пристально разглядывая кошку, невесть почему казавшуюся знакомой. Кошка вальяжно зевнула, почесала за ухом и спрыгнула, приземлившись девчонкой в полосатой серо-голубой мантии. – Добрый день, профессор, – поздоровалась она. – Надеюсь, я не помешала? – В общем, нет, – кивнул Том. – Рад тебя видеть, Минерва. Вижу, твоя учёба закончена? – Так точно, профессор, – ответила Макгонагалл. – Обучение у леди Моргвен закончено, и поскольку я свободна, я хотела бы стать вашей ученицей. – Заходи, – Том открыл дверь, – не на пороге же обсуждать ученический контракт… Кстати, твоя подруга не хочет присоединиться? Потенциал у неё неплохой… – Помона пока что думает, – сообщила Макгонагалл. – Здравствуйте, миссис Риддл. – Глинда, позволь представить тебе Минерву Макгонагалл, студентку четвёртого курса Гриффиндора и мою потенциальную ученицу, – произнёс Том. – Уже сейчас – анимаг, так что мастерство по трансфигурации годам к двадцати почти гарантированно. – Серьёзно? – удивилась Глинда. – Неплохо для третьекурсницы, ничего не скажешь… Проходи и садись где-нибудь, я сейчас приготовлю ланч и помогу с бумагами. – С бумагами? – Ну да, – кивнул Том. – Ученический контракт и всё такое. Видишь ли, моя жена упорно не подпускает меня к кухне и к работе с гражданскими бумагами… И в последнем случае она права – опыт у меня довольно специфический. – А миссис Риддл? – поинтересовалась Минерва, устроившись за столом. – Разве она юрист? – Видишь ли, – вернувшаяся Глинда поставила на стол поднос, – едва закончив школу, я вышла замуж за славного парня Джека Райли, только-только получившего капитанские нашивки. Слово за слово, несколько споров – и вот я уже суперкарго на нашем судне. Шкипер отвечает за судно, первый помощник – за команду, а я – за груз… И с кем мне только не приходилось иметь дело! Так что в документах я разбираюсь очень неплохо… А ваш ученический контракт вообще ничего особенного не требует. – Миссис Райли, а можно спросить?.. – Джек погиб в сорок третьем, – вздохнула Глинда. – Японская торпеда… Ту подлодку, вроде бы, потопили, но было поздно. Не спасся никто… – Простите, – Минерва наклонила голову. – Я не подумала… – Есть у тебя такая черта, – согласился Том. – Но давайте займёмся сегодняшними делами, начиная с ланча, а прошлое оставим прошлому. Совет был дельным, и некоторое время тишину нарушал лишь стук столовых приборов да редкие просьбы передать или подвинуть что-нибудь. Макгонагалл ела почти механически, явно погружённая в собственные мысли, и не требовалось никакой легилеменции, чтобы понять, о чём она думает. О контракте, о чём же ещё? Наверняка наслушалась и начиталась всякого бреда, навоображала невесть что и теперь сама же боится. Вообще-то, некоторые основания у неё были – ученический контракт зависел от особенностей дисциплины и потому формализации не поддавался… Что и позволяло разным уродам вписывать туда свои уродские хотелки. К счастью, ещё в начале века Министерство догадалось запретить ставить условия, «унижающие человеческое достоинство» и ставить ограничения, не связанные с учёбой, но чистокровные уроды и тут ухитрялись находить лазейки… Причём эти уроды всегда были именно чистокровными – среди маглорождённых и полукровок таких не встречалось. Эта разновидность мерзости им почему-то была не свойственна… Именно поэтому контракт с недавних пор проверялся в Министерстве. Тоже так себе вариант – подкупить министерских чиновников всегда было несложно – но как с этим бороться, Том пока не придумал. Впрочем, это подождёт… – Так, мисс Магконагалл, – заявила Глинда, принеся пишущую машинку, пачку бумаги и карандаш, – для начала решай, что ты хочешь от этой учёбы. – Тем более, что у тебя явный талант к трансфигурации, а я в ней не силён, – добавил Том. – Так что обдумай получше… Но Макгонагалл явно давно всё обдумала, потому что тут же заявила: – Боевая трансфигурация и общая физическая подготовка. И, пожалуй, ещё стрельба, но это не главное и я не стану возражать, если вы не сочтёте её необходимой. – Да уж… – протянула Глинда. – Ну и аппетиты у тебя, деточка… Что скажешь? – Ну, пару раз в неделю вытащить её на наше стрельбище – не проблема, – хмыкнул Том, – так что не вижу препятствий. – Отлично, – Глинда заправила бумагу в машинку и принялась печатать. Начало контракта было стандартным, с ним она управилась быстро – а затем началось… Нельзя сказать, что Тома эта возня раздражала – скорее, он воспринимал её, как неизбежное зло. В официальном договоре не должно быть двусмысленных и неясных мест, а в таком – особенно. Слишком много желающих прибрать перспективную волшебницу под свой контроль отыщется, как только станет известно, что она анимаг. Слишком много… и слишком одинаковых. Вероятно, именно поэтому она не пошла в ученики к Дамблдору – конечно, гриффиндорский декан был мастером трансфигурации, пользовался заслуженным уважением и славой победителя Гриндевальда, к его словам прислушивались… Но за ним не стояла сила. Нет, Дамблдор не был один – вот только за спиной Тома стоял его отряд. Охотники на магов, о которых по ту сторону Статута ходили самые дикие слухи (источником которых было военное ведомство), а за ними – вся мощь Соединенного Королевства… Том отвлёкся от размышлений, взял исписанный карандашом лист и принялся внимательно изучать текст. Безжалостная канцелярщина, конечно, но сейчас именно она и нужна – штатский человек к этому придраться не сможет. Даже самый оголтелый министерский юрист – и то сдастся, Шафик, разве что, сможет, но не станет… – Достойно министерской инструкции, – сказал он, отложив бумагу. – Но у меня возражений нет, разве что насчёт стрелковой подготовки уточнить – не в определённые дни, а когда стрельбище свободно. – Минерва, твоя очередь, – Глинда протянула ей бумагу, – и читай внимательно. Не понравится – говори сразу, переделаем. Читала Минерва долго – блестящее владение канцелярским стилем, отточенное на портовых властях по всему миру, сказывалось. Том даже решил, что она сдастся и попросит объяснить попроще, но нет – справилась… – Меня всё устраивает, – сообщила Минерва, вернув черновик. – Могу подписать прямо сейчас. – Ну не черновик же? – фыркнула Глинда. – Напечатаю, перечитаешь и подпишешь все три экземпляра. – А три-то зачем? – Для Министерства. Этим тоже подавай экземпляр для архива… Да и вообще, лишняя копия любого документа тебе не помешает – мало ли что… – машинка под пальцами Глинды трещала, словно пулемёт, причём авиационный – печатала она с поразительной скоростью и вслепую – Том так не умел и завидовал. Макгонагалл же и вовсе только что ушами не шевелила и вообще вид приобрела совершенно кошачий… – Готово, – Глинда извлекла отпечатанный договор, убрала копирку и разложила все три экземпляра на столе. – Читайте. Разумеется, текст ничем не отличался от черновика – но то у Глинды. В Министерстве же редко пренебрегали возможностью подкорректировать любой документ в свою пользу, поэтому Том с самого начала приучал ученицу читать внимательно и всё, включая сноски, примечания и прочий мелкий шрифт. Маглы, впрочем, этим тоже не брезговали… но у магов дела обстояли куда хуже. Поэтому Макгонагалл внимательно прочитала все три экземпляра, прошлась по ним каким-то заклинанием и только после этого подписала. За ней расписался Том, собрал бумаги в папку и сказал: – А теперь – в Министерство, и там смотри внимательно – наверняка постараются что-нибудь подстроить! Вообще-то, риск получить проблемы в Министерстве был исчезающе мал – Тома там слишком хорошо знали. Но говорить об этом ученице он не собирался – пусть привыкает не расслабляться, где не надо. Тем более, «исчезающе мало» всё же не значит «нет»… Впрочем, на сей раз именно «нет» это и значило – никаких проблем не возникло. Регистрировавший договор чиновник не задал ни одного вопроса и старался сделать всё побыстрее – и даже про анимагию не вспомнил, хотя в договоре она была упомянута. Том, разумеется, ему об этом напоминать не стал – проблемы министерских клерков его абсолютно не волновали… Но и забывать о них он не собирался – мало ли? – Наставник, – спросила Макгонагалл, когда они ушли из Министерства, – а почему меня не спросили об анимагической форме? – Потому что прочитать лежащий перед ним документ ему лень, – ответил Том. – Кстати, если к тебе пристанут на эту тему – отвечай, что в документах всё есть, и это не твоя проблема – а она не твоя. – Теперь я понимаю, почему вы требовали, чтобы я всё перечитывала, – хмыкнула Макгонагалл, разглядывая вывески. – Это был первый урок? – Именно, – Том кивнул. – Первый урок – никогда не расслабляйся на работе. Не расслабляться вообще никогда – глупо, но невнимательность и рассеявшееся внимание тебя погубят – рано или поздно, но неизбежно. И именно поэтому так важно всё-таки отдыхать и расслабляться – только надо понимать, когда это можно… Поэтому ты сейчас отправишься домой и отдохнёшь, а послезавтра к часу явишься ко мне – как раз стрельбище освободится, и начнём. Заодно и я боевую трансфигурацию в памяти освежу – всё же пользуюсь я ей редко. Распрощавшись с ученицей, Том аппарировал домой и зарылся в свои записи – боевой трансфигурации он особого внимания не уделял, да и трансфигурации вообще – тоже. Но всё же учился и кое-что умел… Вот только учился он ей не в Хогвартсе, а на ходу – под огнём, причём в самом буквальном смысле. Поэтому, разумеется, в теории он не был силён – впрочем, теории у боевой трансфигурации, в общем-то, и не было. Трансфигурировать в преграду первое, что попалось под руку – и всё… но не совсем. Что трансфигурировать и как? Какой толщины должен быть щит? Как долго держаться? И всё это надо было решать моментально, когда в тебя уже летят заклинания или пули, а работать ещё быстрее… Том отложил чёрную тетрадь и потёр переносицу. Да уж, теорией это можно было назвать чисто условно – но тут хотя бы понятно, что и как объяснять ученице и с чего начать. Начинать, кстати, придётся с тренировки реакции, и вот тут ученица взвоет – пока научится, синяков получит немерено… Ну да понимала, на что согласилась, отвертеться не выйдет. И Том, снова хмыкнув, поднялся и вышел во двор – надо было и самому поупражняться, а то как-то он подзабросил трансфигурацию, да и вообще больше на пистолет и кинжал полагается, чем на палочку… Макгонагалл явилась минута в минуту – однако у самого Тома неожиданно образовались дела, и в результате он решил прихватить ученицу с собой – заодно и посмотрит, как работают знатоки трансфигурации. Инспектировать предстояло пристань, на которой всё ещё шла работа – и ученице будет, на что посмотреть. – Извини, планы меняются, – сообщил Том Минерве, появившейся из камина. – Сначала придётся навестить одну стройку – кстати, ты там увидишь немало полезного – а потом займёмся стрельбой… Кстати, ты же понимаешь, что прямо сегодня я тебе оружие не дам? – Сначала теория? – в голосе девчонки мелькнула тень разочарования. – Именно. Надо же тебя научить хотя бы правильно его держать, – Том протянул ученице руку. – Ладно, пошли. Пристань была почти готова – сложенная из больших камней стенка отвесно уходила в озеро, берег был выложен каменными плитами в которых двое магов проделывали отверстия, а третий опускал в них короткие металлические столбики. – Вот, кстати, – кивнул на них Том. – Изменение формы, казалось бы, самая простая часть трансфигурации, но посмотри на скорость и точность, особенно на скорость. Очень похоже на то, чем придётся заниматься тебе… Правда, не столь аккуратно и гораздо быстрее. Как-то так, – Том взмахом палочки заставил землю вздыбиться стеной, которая, впрочем, продержалась не больше минуты. – Понятно… – Минерва попыталась повторить заклинание, но, разумеется, безуспешно. – А для чего это всё? – А ты разве не слышала? В конце августа придёт судно, привезёт учеников из Новой Зеландии и всё, что надо для ремонта в Хогвартсе и постройки новых укреплений. Кстати, очень тебе советую – поговори с этими ребятами, когда они освободятся, узнаешь много интересного… Макгонагалл не ответила. Она стояла на краю причала, глядя куда-то в даль – и видела явно не озеро и не Хогвартс. – Знаете, учитель, – негромко заговорила она, – у моей мамы был старший брат, сквиб. Папа его недолюбливал – дядя был этаким Аланом Куотермейном… Знаете, самое страшное ругательство у папы – «неблагочестивый», так вот, дядю он иначе не называл. Он редко бывал у нас – всё больше бродил по колониям в поисках приключений, а когда возвращался – привозил разные удивительные вещи и ещё более удивительные истории… И в последний раз я видела его вот так, с причала. Это было в Саутгемптоне, в августе сорокового, он уплывал в Индию, и мы долго стояли на причале, пока судно не ушло за горизонт, а когда мы вернулись, папа в первый раз упомянул его в молитве… И только в сорок пятом мы узнали, что он погиб под Мандалаем. Как он погиб, где похоронен… Ничего. Погиб второго мая сорок второго года во время боёв за Мандалай – и всё. Я люблю квиддич, учитель, и то, что получится использовать в нём – буду использовать, но мне это нужно не для спорта. Потому я попросилась к вам в ученики – Дамблдор не научит меня тому, что мне нужно, во многом потому, что я сама не могу толком это сформулировать. Чувствую – да, но не могу выразить… – Вот когда сможешь – тогда твоё обучение закончится, – сказал Том. – А пока просто запомни этот миг… Том и сам мог вспомнить многих – тех, кто так и не увидел победы. Тех, кто так и остался в бокажах Нормандии, на берегах Рейна, в джунглях Бирмы, в русских степях или на дне морском. И он прекрасно понимал чувства девчонки, застывшей на краю пирса – у неё уже появилось собственное личное кладбище, и пусть сейчас там только одна могила – это ненадолго. Те, кого ты мог бы спасти – может быть, мог, кого спасти не мог, как ни старайся, но должен был… Те, кого ты убил сам. Иногда Том задавал себе вопрос – ради чего он воевал? Ради чего остался на службе? Что ж, теперь он точно знал ответ – ради того, чтобы личное кладбище пятнадцатилетней девчонки так навсегда и осталось с единственной могилой…