Томми Аткинс

Утро началось с Розье. С сюрреалистической картины в гостиной, где Энн Розье, размахивая карбидной лампой, отчитывала старшего брата, а тот покорно слушал и явно стыдился. С другой стороны, Розье-младшая и её дружок с Рэйвенкло уже взорвали одну лампу, по всей вероятности, стащили огниво, и Мерлин знает, что они натворили ещё. Тихоня, которой младшая Розье сперва показалась Тому, на такое точно неспособна… И зачем она притворялась, оставалось непонятным. И разбираться в этом прямо сейчас не стоило – прямо сейчас надо было спасать старшего Розье, пока его не треснули лампой. – Мисс Розье, вы не забыли, что гашёная известь для здоровья не полезна? Ваш брат, конечно, поступил вчера не лучшим образом, но это всё-таки не повод вываливать её ему на голову. – Профессор, я её только что перезарядила! – возмутилась Энн. Эдвард, воспользовавшись моментом, потихоньку отступал… – Ещё хуже! Хотите устроить пожар? Ну уж нет, хватит нам и истории с Бири и его пьесой! – Простите, сэр, а что это за история? – спросил Эдвард. – Да было дело… – протянул Том. – Я учился на первом курсе, когда профессор Бири решил поставить пьесу – «Фонтан феи Фортуны». А поскольку вокруг него вечно что-нибудь происходит, то сначала переругались актёры, а Кеттлберн под шумок протащил пеплозмея, увеличенного заклинанием, и тот устроил пожар в Большом зале. С тех пор театр у нас и не в почёте… Брат и сестра ошарашенно переглянулись, но угомонились, а Энн перестала размахивать лампой. – И в следующий раз будьте добры обсуждать подобные вопросы не в гостиной, – добавил Том. – Неужели слизеринцам надо напоминать об осторожности? – Нет, сэр, не надо, – оба синхронно кивнули и скрылись. Том проводил их взглядом и пожал плечами – на Слизерине хватало укромных уголков и якобы забытых комнат, где можно было побеседовать, не опасаясь лишних ушей. Конечно, что-то запомнит сам замок… Но эту информацию не вытащит никто, кроме директора, и даже директор не сможет её вытащить хоть для чего-то пригодной, история с хоркруксом тому отличный пример. Но всё-таки, как понимать эту сцену? По идее, всё должно быть наоборот – младшие члены семьи не смеют делать замечания старшим, а тем более женщина – мужчине, этого порядка придерживаются в большей или меньшей степени в любой чистокровной семье. Да, где-то – чисто условно, как у тех же Ноттов, где-то это доходит до абсурда, как было у Принцев, ну и всегда были те, кому на это наплевать… Но Розье к ним не относились. Насколько помнил Том, они были умеренно консервативной семьёй – но всё же достаточно, чтобы младшей сестре не пришло в голову отчитывать старшего брата. Так что или Розье куда менее консервативны, чем кажутся, или это личные качества Энн… К которой в любом случае стоит приглядеться и даже, возможно, предложить ученичество. На этом, однако, ничего не кончилось. Следующая встреча была ещё хуже. Ибо Том наткнулся на обоих Малькольмов с Гриффиндора, которые куда-то тащили подозрительный длинный свёрток. – Так, и что тут у нас?.. – судя по тому, как шарахнулись гриффиндорцы, подозрения были оправданными. – Реквизит, – объявил Литтл. – Мы собрались разыграть в лицах несколько сцен, а если понравится, попробуем восстановить театральный клуб… И нет, мы ничего поджигать не будем! Сказано это было столь убедительно, что кто-нибудь другой наверняка поверил бы. Кто-нибудь – но только не Том, слышавший от солдат и более невероятные истории. Мало кто умеет сочинять оправдания так же ловко, как британский солдат – разве что солдат русский… И уж точно не гриффиндорские первокурсники. – Похвально, но всё же позвольте взглянуть на этот реквизит, – встал Том удачно, обойти его было невозможно, – я обязан убедиться, что он не представляет опасности для окружающих и вас самих. – Профессор, это всего лишь бутафорские копья, – заверил Литтл, – с крашеными наконечниками из эбонита – дядя прислал лист. – Вингардиум левиоса! – Ой! – свёрток мальчишки, разумеется, не удержали, обёртка после нескольких пассов свалилась… – Я почему-то так и подозревал, – сообщил довольный собой Том – бутафорские копья на проверку оказались вполне боевыми протазанами. – Я даже не спрашиваю, где вы их раздобыли – пока, по крайней мере – но я хочу знать: нахрена? – Это для почётного караула! – Макгонагалл не дал напарнику ничего сказать. – Так, а вот с этого места подробнее. Что ещё за почётный караул? Инициативу перехватил Литтл, объяснивший, что старшекурсники решили выставить почётный караул у мемориальной доски, девушки сшили мантии с гербом, а они с Макгонагаллом позаимствовали два протазана в комнате со всяким барахлом на восьмом этаже. Вот это и было классическое «не можешь предотвратить – возглавь», только Том не собирался ничего предотвращать. Наоборот, это отлично вписывалось в его планы, так что он закинул протазаны на плечо и сказал: – Значит, так… Литтл, быстро за деканом, веди сразу в вашу гостиную. Макгонагалл – в гостиную, там собираешь всех причастных и ждёте меня. А я тем временем вызову директора и приду к вам разбираться – уж если вы хотите выставить караул, всё должно быть сделано по уставу. Взмахнув палочкой, он продиктовал возникшей призрачной росомахе: – Альбус, зайдите в гостиную Гриффиндора. Ими овладела весьма занимательная идея, и мне она представляется достойной, но всё же требует вашей санкции. Том и Дамблдор встретились у портрета Полной Дамы, которая многозначительно подмигнула, прежде чем открыть проход. – Что такого устроили мои бывшие подопечные, что вам понадобились сразу две алебарды? – директор ехидно блеснул очками. – Это протазаны, – поправил Том, – и их я временно изъял у Малькольмов… И они имеют самое непосредственное отношение к гриффиндорской затее. Впрочем, давайте уже зайдём, и я всё расскажу, чтобы не повторяться… Хотя Чарльз, полагаю, уже в курсе. – В общих чертах, – кивнул Поттер. – И не без труда убедил этих деятелей всё-таки дождаться профессионала. – Прекрасно, – поставив протазаны к стене, Том развернулся к гриффиндорцам и заговорил: – Сразу скажу – меня не интересует, чья это идея – почётный караул у мемориальной доски, но мне она нравится. Однако, я надеюсь, все согласны, что наобум такие вещи делать нельзя? Гриффиндорцы загудели – они, конечно, были согласны… Но всегда и всё делали наобум. – Итак, раз все согласны, продолжим, – Том прошёлся по гостиной. – Все тонкости караульной службы нам сейчас, разумеется, ни к чему… А вот в устав Хогвартса заглянуть стоит. Выудив книгу из-под кучи пергаментов, Том принялся листать её, заметив: – Вам стоило бы последовать примеру остальных факультетов и держать тут если уж не полноценную библиотеку, то хотя бы самые ходовые справочники и таблицы… Да, вот: «Ежели появляется надобность устроить караул, тогда Глава Дома велит Старосте призвать учеников не младше пятнадцати лет, в должной мере упражнявшихся и знающих заклинания. Из сих учеников Глава Дома назначает старшину, каковой разводить по постам караульных и следить, дабы службу они несли исправно, должен»… Вот так, джентльмены. Половина дела уже сделана, осталось назначить разводящего – кстати, староста им быть не может – и установить время… Но думаю, два часа на смену – вполне нормально. Кроме этого понадобятся ещё два протазана – ну и хотя бы подобие строевого шага. Полноценно с этим заморачиваться тоже смысла нет. Вы согласны, джентльмены? Гриффиндорцы были согласны без всяких условий. Их декан – тоже. Не возражал и директор, однако у него нашлось замечание: – Джентльмены, эта инициатива мне тоже весьма симпатична, однако есть небольшая трудность, – напомнил он, – всё это должно быть оформлено моим распоряжением, что займёт некоторое время – его ведь ещё необходимо составить, а это не так-то просто… – Почему бы вам не завести секретаря? – спросил Том. – Всё же будет гораздо проще, если не готовить все документы самому… – Попробуй его найди, – вздохнул Дамблдор. – В общем, дня два у вас есть. И было бы хорошо, если бы всё подготовили к этому времени. – Не вижу проблемы, – пожал плечами Том. – Уж основы за это время вбить можно, а там практика сама всё сделает… Практика началась сразу после уроков, и тут Том сдерживаться не стал. В гостиную добровольцы возвращались едва ли не ползком, делали домашнее задание – ведь от них требовалось стать лучшими во всём – и частенько отключались прямо в гостиной. Однако возражать, а уж тем более отказаться, никто даже и не думал – честолюбие тоже было истинно гриффиндорским качеством. Тому понадобилось три вечера, чтобы добиться минимально приемлемого результата – как обычно, правильно замотивированные люди добились поразительных результатов. А наутро четвёртого дня, собравшись на завтрак, и учителя, и ученики с искренним удивлением глядели на застывших у мемориальной доски гриффиндорцев в алых мантиях с золотым львом на груди, сжимавших протазаны. – Дорогие ученики и коллеги! – объявил Дамблдор. – По инициативе некоторых учеников Гриффиндора было принято решение установить у мемориальной доски почётный караул. Мною, как директором, это предложение было принято, и отныне и навсегда двое часовых должны стоять здесь, и да будут они зваться Стражами Памяти! Дамблдор сел под всеобщие аплодисменты – вот только аплодировали не ему… Разумеется, остальные не могли это так оставить. Слизеринская делегация явилась к Тому тем же вечером и принялась упрашивать его включить и их в караул. Согласны они были заранее и на всё, что угодно – любые тренировки, любая подготовка… Они даже алебарды нашли – протазаны то ли не попались, то ли не понравились… Том возражать не стал, но слизеринцев послал к Фарли – всё же тот, как сержант, пусть и отставной, куда лучше мог довести новобранцев до кондиции и полного обалдения. В конце концов, это работа как раз для сержанта… Фарли не подвёл, а на следующее утро Том искренне порадовался, что спихнул работу на него – к нему явились делегаты сперва от Рейвенкло, а затем и от Хаффлпаффа. Уступать гриффиндорцам не хотел никто… Чего, собственно, Том и добивался. Гриффиндорцы, конечно, участвовали все, кто подходил по возрасту, но их одних не хватало, зато когда к делу подключились все остальные факультеты… Мало того, что почётный караул теперь можно было держать круглосуточно – это как раз было сугубо второстепенно, но общее дело, тем более – такое, неожиданно быстро пригасило факультетскую вражду. Не до конца, конечно, но всё же… Общее дело, а тем более – священнодействие, заставляет на многое взглянуть иначе. И не только непосредственных участников – застывшие у мемориальной доски и зажжённой Минервой лампады гриффиндорцы с протазанами, слизеринцы с алебардами, рейвенкловцы, предпочитавшие пики, или вооружённые огромными мечами-фламбергами хаффлпафцы не оставляли равнодушным никого. Желающих занять в следующем году место выпускников уже набралось предостаточно… – Решил вбить хоть немного дисциплины в эти бронированные головы? – хмыкнула Глинда, слушая рассказ мужа. – Ну, глядишь, что и получится… – Дело не в этом, – хмыкнул Том. – Можно сколько угодно распевать про «наш любимый Хогвартс», но ничего это не изменит – факультеты ничего не связывает. Это четыре разных школы с одинаковой программой… А меня это не устраивает. Если этого не изменить – мы так и будем на выходе получать бесконечную грызню, время от времени порождающую Тёмных лордов. Я ведь совсем не просто так предложил не упоминать на доске факультеты погибших – это не должно иметь значения. Идею, в общем, тоже я подбросил – предложил на магловедении рассказать про почётный караул, правда, такого результата я всё-таки не ожидал… Но раз гриффиндорцы мои ожидания переплюнули, осталось только направить их в нужное русло – и пожалуйста… Слизерин этого так оставить не мог, все остальные тоже – и готово. Плюс Минерва со своей лампадой, плюс Дамблдор очень удачно ляпнул про Стражей Памяти… Получилось покруче Кенотафа, знаешь ли. И кстати, договорились, что два раза подряд один факультет караул не выставляет – в каждую смену другой… – Хм… – задумчиво протянула Глинда. – Действительно, должно помочь. – Старшие курсы, считай, вообще перестали друг к другу цепляться, – кивнул Том. – Так что да, помогает. Надеюсь только, оно продержится достаточно долго, чтобы все привыкли и не думали, что может быть иначе… – А скажи-ка мне точно, что сказал Дамблдор, – неожиданно попросила Глинда. – Дословно, а если можешь, то со всеми интонациями. – Дословно, говоришь… – протянул Том. Задача не из простых, но знакомая – его этому учили, и нечто подобное приходилось делать, но всё же… – Дословно он сказал так: «Дорогие ученики и коллеги! По инициативе некоторых учеников Гриффиндора было принято решение установить у мемориальной доски почётный караул. Мною, как директором, это предложение было принято, и отныне и навсегда двое часовых должны стоять здесь, и да будут они зваться Стражами Памяти!», за интонации, правда, не поручусь, но если и не точно так, то очень близко. Глинда, прикрыв глаза, несколько секунд молчала, а затем протянула: – Да… Теперь не отвертишься. Он бы ещё «Аминь» сказал… Том снова прокрутил в памяти речь – и присвистнул. Странно, что сразу не сообразил… А может, как раз поэтому и не сообразил. Но это неважно – а важно то, что Дамблдор совершил ритуал, да ещё и в Большом зале Хогвартса… И теперь Стражи Памяти действительно останутся навсегда. Интересно, сам-то Дамблдор понял, что он сделал, или нет? Том в этом сомневался – познания Дамблдора были обширны, но не особенно глубоки, а местами откровенно поверхностны – как, впрочем, и у большинства магов. И не в том даже дело, что Министерство то и дело что-нибудь запрещало – чаще всего запрещалось это «что-нибудь» заслуженно. Нет, просто абсолютному большинству хватало и таких знаний, а то и куда меньших… И получалось, что даже маглы лучше разбираются в магии, чем иные маги – просто потому, что их сказки сохранили куда больше, чем магические трактаты. И вот теперь Дамблдору уже не взять свои слова назад и не расформировать Стражей Памяти, и никто другой не сможет этого сделать, потому что слово сказано и услышано… Что ж, тем лучше. Разумеется, в Попечительском совете и в Министерстве очень быстро узнали о случившемся. И тут же прислали комиссию – каждый свою. Две комиссии в одной школе разом… – Будет много крови и криков, – изрёк Фарли, услышав эту новость. И улыбнулся, как людоед, в деревню которого приехал новый миссионер… Том был с этим совершенно согласен и очень рад такому совпадению – это почти гарантировало, что комиссии будут заняты друг другом, а не делами, не будут цепляться ко всем подряд и не найдут чего-нибудь лишнего. Чего именно? А неважно – комиссия всегда что-нибудь находит, на то она и комиссия… В любом случае, день предстоял нервный. Правда, насколько он будет нервным, Том явно недооценил – комиссии без всякой системы перемещались по Хогвартсу, всюду лезли и всем попавшимся задавали малоосмысленные вопросы. Почётный караул явно был не единственной причиной их визита… Но вот зачем они явились – не понимал никто. Хотя, возможно, попечители действительно хотели всего лишь выяснить, что за новинка объявилась в Хогвартсе – Флимонт, возглавлявший её, побеседовал с караульными, понаблюдал за сменой караула, поинтересовался у Тома, как тот оценивает их подготовку и, разумеется, заглянул на кухню. Его спутники – Нотт и какой-то неизвестный Тому чиновник – вообще никак себя не проявили. В отличие от министерской комиссии… Вот эти действительно лезли во все дыры. Именно они задавали больше всего вопросов – и ещё больше вызывали: знакомых лиц в этой комиссии не увидел никто, даже Дамблдор… И это было подозрительно. На самого Тома комиссия наехала сразу же после последнего урока. Председатель – толстый и какой-то потёртый чиновник из Отдела Образования – плюхнулся за стол Тома, подозрительно посмотрел на спутников и изрёк: – Меня зовут Ричард Мортимер, и вам, мистер Риддл, предстоит ответить на возникшие у нас вопросы. – Капитан Риддл, – поправил Том. – Спрашивайте, джентльмены. Что ж, теперь стало ясно почти всё. Именно Мортимер, как следовало из документов, протолкнул назначение Блэквуда, а до того – свёл его с Диппетом… Ну что ж, это уже информация, пусть и неполная, но многое можно узнать по ходу разговора – а Сунь-Цзы недаром говорил: кто знает себя и знает врага, будет побеждать всегда. Вот и проверим, не растерял ли он навыки… – Кому принадлежала эта… инициатива? – осведомился Мортимер. – Шестому курсу Гриффиндора, по всей видимости, в полном составе, – сообщил Том – и началось… Уже через минуту всё стало очевидно – Мортимер судорожно пытался обвинить Тома хоть в чём-нибудь, неважно в чём, лишь бы это было хоть немного правдоподобно. А уж если бы удалось приплести к этому Дамблдора, было бы совсем хорошо… Но, к счастью, фантазией последнего рейхсканцлера Мортимер не обладал, и зацепиться не мог ни за что, как ни старался. И в конце концов задал вопрос: – А что, собственно говоря, это такое – почётный караул? – Специальное подразделение, выполняющее церемониальные задачи, – объяснил Том, – в частности – несущее символическую охрану памятных мест. И этот пост – символ нерушимой связи поколений, вечной памяти и вечной славы всех тех, кто отдал свои жизни за магическую Британию, отстаивая нашу свободу, и остановил орды Гриндевальда, не задумываясь о цене, которую им придётся заплатить, и готовые пожертвовать всем, знак того, что их великая жертва не будет забыта! Язык у Тома Риддла всегда был подвешен отлично, и в очередной раз не подвёл своего хозяина. Мортимер, да и вся комиссия, ошалело уставились на Тома, переглянулись и поспешили откланяться. – Сразу видно – штатские… – протянул Том, обращаясь к вроде бы пустому углу. – Да, Помона? – Это точно, сэр, – согласилась Спраут. – Пончик будете?