Run away from me

Ночь. Лиам находится в доме Скотта. На втором этаже. Скотт и Стайлз оставили его ненадолго одного. Напротив окна стоит огромная чёрная кровать, слева высокий шкаф, справа письменный стол. Лиам сидит в уютном, но в таком громоздком кресле спиной к окну, лицом к двери. Справа от него большое зеркало. Открытое окно и приоткрытая дверь создают ужасный сквозняк, который нравится Лиаму. Кислород тяжёлым весом оседает на лёгких. Дышать трудно как после трёх выкуренных подряд сигарет. Весь мир как будто замер на некоторое время, чтобы дать волчонку время одуматься и перевернуть весь мир внутри себя. Слышен приглушённый стук секундной стрелки кухонных часов, который Лиам принимает как должное и такое правильное. Знаете, что такое одиночество?! Одиночество — это не то, что вы никому не нужны, ваш телефон молчит, вас никто не любит, вы не востребованы. Одиночество — это ощущение внутренней пустоты. Одиночество — в первую очередь о том, что вы не нужны только одному человеку: самому себе — и поэтому и другим неинтересны. И это чувство уничтожает ваше самомнение, опускает оценку себя на уровень «Ниже плинтуса». И вы просто молчите, ожидая пока кто-то скажет за вас, докажет, что вы бесценны. И кто-то обязательно полюбит вас, но это будет не тот, кто нужен сердцу. Взгляд волка прикован к дверной ручке. Он полностью сосредоточен на своих мыслях. Лиам слушает, чувствует, ждёт. Ждёт, когда послышатся внизу тихие тяжёлые шаги, пытающиеся бесшумно подкрасться как можно ближе к молодому волку. Ожидает услышать шумное возбуждённое дыхание и тихий шёпот; бешеный ритм ледяного сердца. Почувствовать влажные прикосновения, заставляющие Лиама лихорадочно вздрагивать, и внимательный умопомрачительный взгляд. Возможно, Тео войдёт через окно. Лиам непременно почувствует присутствие химеры; даже с закрытыми глазами. А, возможно, вообще не явится. Так он поступает чаще всего. Забавно, как же легко уничтожить человека — просто не прийти на не назначенную встречу.

***

Короткий вдох и тишина. Лиам медленно разворачивает корпус, ожидая увидеть позади себя монстра. Химеру, которая причиняет боль другим ради своего веселья. И он видит. Блеск жёлтых глаз будто прожигает темноту, заставляя Лиама сглотнуть. Короткий выдох. Лиам прижат к стене как игрушка. Сильные руки химеры больно сжимают шею волчонка. Данбар медленно краснеет то ли от неприличной близости двух разгорячённых тел, то ли от нехватки кислорода. Тео с интересом рассматривает Лиама с ног до головы, замечая каждую новую царапину на открытых участках тела. Волчонок может вырваться, может ударить или поцарапать, но он предпочёл остаться на месте, чувствуя всё сильнее сжимающуюся ладонь на своей шее. — Ждал меня?! — эксцентрично прошептал Рэйкен. В ответ послышались лишь жалкие попытки сделать вдох. Тео ослабил хватку, дав волчонку шанс на выживание. Затем хитро улыбнулся и толкнул Лиама сильнее в стену, сжимая ладонь крепче. По затылку покатились горячие, алые струи крови. Рэйкен усмехнулся: — Больно?! Потное лицо Лиама и сильно прикушенная нижняя губа давали точный ответ на поставленный вопрос. Струи крови стекали уже по вискам на белую футболку, оставляя большие красные и бордовые пятна. Кто же тебя полюбит, Тео, если ты людей ни во что не ставишь? Рэйкен потянулся лицом к волчонку, который со всей оставшейся силой вжался в стену, и провёл горячим влажным языком по окровавленной щеке Лиама. Данбар зажмурился. Глубокий судорожный вдох. Лиам медленно открывает глаза. Вокруг чёрная кровать, высокий шкаф, письменный стол, громоздкое кресло, зеркало, открытое окно и приоткрытая дверь. Молодой волк не слышит ни звука в доме, не чувствует чужое дыхание. А у тебя было время, Лиам, его оставить.