Адамово яблоко

« Знаешь, ты можешь забыть меня и моё имя, я тебе разрешаю.       Знаешь, ты можешь убить меня — мимо, у тебя не получится, я это знаю.       Знаешь, ты можешь присылать мне письма, но они так и не достигнут адресата, я поменяла место жительства. У меня теперь нет дома.       Знаешь, ты можешь пытаться разыскать меня — я буду знать каждый твой шаг и избегать встреч.       Знаешь, ты можешь полюбить другую… Достойную тебя, я не обижусь, так будет лучше.       Знаешь, ты можешь видеть меня во снах, я буду приходить и исчезать, подобно молнии во время грозы.       Знаешь, ты можешь пересчитать все звёзды на небе, но меня там не будет, это я тебе обещаю.       Знаешь, он тоже не поможет тебе, уже не сможет, да и не было бы надобности.       Знаешь, ты можешь сыграть прекраснейшую мелодию на саксофоне, я услышу её за мили, но не вернусь к источнику.       Знаешь, ты можешь посвятить мне песню, я пойму её, но не пошлю ответа.       Знаешь, ты можешь страдать, ненавидеть меня, я не боюсь, но не смей накладывать на себя руки, я не прощу тебя, и не смогу остановить.       Знаешь, я ухожу сегодня, как призрак, неощутимо.       Знаешь… Я люблю тебя.

Прости»

***

      Бывают такие моменты, когда ты ломаешься. Именно в эти моменты нужно не бояться показать слёзы, даже если ты мужчина. Я всегда так считала. Главным критерием, для выбора второй половинки, была именно искренность, причем во всех эмоциях. Если парень не прольёт хоть капельку, из соленого моря, значит я не смогу полюбить его, разве не смешно? Многие мне говорили, что это бред, и смеялись над моим мышлением. Но знаете, именно то, что мужчина не побоится показать мне свою слабую сторону, именно то, что он сможет излить все свое горе на моих глазах, покажет мне его доверие и искренние намерения ко мне. Не скажу, что мне симпатичен Ким Тэ Хён, но лучше бы он не заплакал тогда, не нужно было. Ви, разве ты не понимаешь? Не усложняй.       Из-за своих глупых и навязчивых мыслей я решила, все-таки вернуться в общежитие и поспать, хотела скорее выкинуть эти мысли из головы; после перелета, я порядком устала и мы с Чимом вышли из палаты — Тебя подвезти? — сомневаюсь, что парень приехал на машине. — Если не сложно. — Конечно, тем более нам же по пути. Как-никак на одном этаже живем.- рассмеялась я, легонько толкнув парня локтем. — Точно. — протянул он. — Пак Чимин, что с тобой? — я развернула его за плечи к себе лицом, — Посмотри на меня. — Ничего не произошло, я просто задумался о своем. — отозвался он, с явно наигранной улыбкой. — О чём? — Это секрет! — И снова театральная игра. Знаете, оскар ему явно не светил бы, играет он паршиво. — Ты ведь понимаешь, что так просто от меня не отделаешься, стеклышко. — подмигнув, хотя завести мотор. — Я расскажу тебе, обязательно. Но позже. Нужно время. — как всегда, не придав словам никакого значения, я стала искать свой брелок, от автомобильных ключей. — Чёрт! Наверно я обронила его в палате Тэ. Скоро вернусь. — И я вылетела из машины. Идя, уже к знакомой палате, я услышала какие-то красивые звуки. Подойдя ближе к двери, поняла, что это поёт Ви. Его голос был очень красивым, глубоким. Даже без музыки, он будто погружал меня в маленькую историю, несомненно печальную. Грусть, боль, разрушение слышались в ней:

«Давно потускневший город Под рев ледяных моторов, Пытается выжать соки, Но плесень там не Рокфоров. От удушия круги под глазами наружу. Равнодушия я полон, немного простужен. Закрой небо рукой, мы не помним, Как нас зовут, дорогой мой друг. Проведи меня до дома, мы знакомы до истомы. Комом в горле застряну, день был слишком натянут. Проведи меня до дома, мы знакомы до истомы. Комом в горле застряну, день был слишком натянут. Изнеженной снежной коже тепла не хватает точно. Давай никому не скажем о том, как все в мире сложно. Я помню тебя другой, без трещин в усталых глазах. И больше я не ревную, меня ждет пустая трасса. От удушия круги под глазами наружу. Равнодушия я полон, немного простужен. Закрой небо рукой, мы не помним, как нас зовут, Дорогой мой друг.»

       Я не смогла зайти. И развернувшись ушла, так и не забрав брелок.

***

       Утро меня встретило как нельзя плохо. Всю ночь я пролежала на кровати в безуспешной попытке попасть в царство Морфея. Мне не давали покоя мысли о Тэ, о его разрывающей душу песни, о потухших глазах Чимина, о его поникшем лице. Вокруг меня все разом окунулись в грусть, все больше поднимающейся комом к горлу. Тяжесть в груди, голове, по всему телу… Плохое предчувствие; надвигается что-то страшное…       Вытянув руку вперед, я рассматривала поблёскивающее колечко. Изящное, но с «характером», как я люблю. Теплое ощущение накрыло меня с головой. Оно разливалось по всему телу, окутывая каждую клеточку моего существа. Лёгкие мурашки носились по моей коже, вызывая возбуждение. Мне захотелось прикоснуться к Яну, ощутить его тепло, его родной запах… А ведь мы даже не обсудили, я просто дала согласие и выбежала из дома. Вина? Нет, я не чувствую ничего подобного. Сожаление? И снова неправильно. Но что же это тогда за чувство? Не могу понять, да и не хочется, главное — я буду счастлива. Неожиданно ко мне в комнату кто-то постучался. Мысленно проклиная раннего гостя, я все-таки кое-как сползла с кровати. — Доброе утро, звёздочка. Сегодня Тэ выписывают, не хочешь поехать со мной и забрать его? — перед моими глазами предстал ангел, по другому не назвать этого парня. От него исходило в прямом смысле свечение, которое било мне по глазам; казалось еще чуть-чуть посмотрю на него и ослепну. — Что скажешь, соня? — рассмеялся Пак, вытащив меня из прострации. — Дай мне 40 мин. — все что смогла вымолвить я; закрыв дверь прямо перед его носом, побежала собираться. Спустя некоторое время, а точнее час, я вышла из своей комнаты и увидела Чима, мирно спящего на диване. Он был также красив, как и с утра, он все так же притягивал, мне все также было трудно отвести от него взгляд. Так не хотелось его будить, но ведь нужно забрать Тэ… Наклонившись поближе, чтобы слегка растормошить Чима, я замерла. От его тела исходил сладкий запах, дурманящий разум, его кожа переливались на солнце, но при этом была мягкой, матовой, чистой… Я прикоснулась к его щеке, с легким стоном он слегка поморщился и приоткрыл рот. Должна заметить, что его губы были настолько манящими. Пухлые и мягкие; мне захотелось попробовать их вкус. Нельзя! Нет.

***

      Подъехав к больнице, я увидела Тэ. Он стоял у прямо входа весь в черном, напоминая шпиона. Я до сих пор не привыкла к тому, как айдолы маскируются, уж слишком смешно это выглядело для меня. Я остановилась прямо напротив него, но машину он не заметил. Его взгляд был пустым, а единственным признаком жизни, была маска, которая шевелилась от движения губ. Он выглядел одиноким, отстранённым, холодным. Ви отпугивал всех проходящих мимо людей, а они даже не замечали, что этот устрашающий парень их любимый айдол. Как же всё-таки мы отличаемся от всей этой запертой клетки. Он сломался, определённо. Изнутри. Но я знаю, Тэ достаточно сильный, чтобы преодолеть это. Его еще можно спасти. Но могу ли я это сделать? Нет. Машина издала сигнал о своём присутствии, Ви, даже не подняв глаз, пошёл в мою сторону. Сев в мой автомобиль, он изобразил лицом такое удивление, что я никогда бы не подумала, что этот парень только что стоял, как ледышка. — Почему ты здесь? — Странный вопрос для того кто приехал забрать тебя. — На твоём месте должен был быть Чим, ну а тебя я вообще не ожидал здесь увидеть.- мне показалось, что он даже фыркнул. — Прекрасно! Я тебя не заставляла садиться в мою машину. Что-то не нравиться - проваливай! — мне всегда было сложно сдерживать именно гнев, все другие эмоции не составляли никакого труда, но вот ярость - её я как не могла, так и не могу контролировать. А тем более тогда, когда мне грубят. — Нет. Меня всё устраивает. — Тэ отвернулся к окну; полпути мы так и не разговаривали, не проронили ни слова. — Ты изменилась. Нет, точнее сказать ты не такая, какой кажешься на первый взгляд. — меня и вправду удивили его слова. — С чего ты это взял? — На тебе маска. Всё просто. — я чувствовала его взгляд на себе. Он пронизывал меня маленькими иголочками, не больно.....но задело. — Тебе показалось. Я всегда такая, какая есть. — руки начинало потрясывать, в глазах темнеть. Я свернула на обочину, что бы передохнуть, а иначе мы точно поздороваемся со встречной машиной. — Не нужно отрицать этого, я вижу. Тебе не скрыть это. — И что же мне не скрыть? — истерическая нотка вырвалась из моего рта. — В данный момент твою истерику. Трясущиеся руки, срывающийся голос, и эта внезапная остановка. — он как-будто читал мои мысли, нет мне не страшно. Любопытно. Неужели, кто-то, кроме Яна способен разглядеть во мне что-то большее, чем красивую оболочку? — Ты ошибаешься. — пытаюсь выровнять голос. — Да что-ты, а твои белые костяшки говорят обратное. — только сейчас я заметила, что вцепилась в руль мёртвой хваткой; ещё чуть чуть и он точно сломается, — А силы тебе не занимать. — Да что ты знаешь Ким Тэ Хён?! Психолог что ли?! — и всё-таки я сорвалась на крик. Не нужно было. Ведь уже какой год я не показывала себя так, а какой-то страдающий парень заставил сломать все стены, что так старательно я возводила долгое время. — Что ты можешь знать обо мне? — Ничего. Я просто сказал, что думаю, как и ты мне. Вот только моя реакция была куда спокойнее. Хотя за искренность даю сотку. — Ты...... Да сам же сидел, пялясь в одну точку, и пел песню о боли и предательстве. И это ты называешь спокойнее? Просто не кричал и всё, но чувства были такие же. — Как ты… — За брелком вернулась, но услышав твою песни не стала заходить и будоражить рану. Я не стала делать как ты! — меня переполняла обида, не боль, а именно обида. За то, что он так поступил со мной, за то, что не смогла сдержать эмоции. — Во-первых, ты её открыла, когда назвала меня фарфоровой куклой, которая вскоре разобьётся, а во-вторых, у меня в палате не было никакого брелка. Зря приходила. — Ну и прекрасно! Не такой уж он и важный был. Я и вправду зря тогда вернулась, как и сегодня. И зачем я только поехала за тобой. — Мне было больно, невыносимо больно. Я не ожидала, что хоть ещё кто-то сможет меня понять, вызвать у меня такие чувства. Пустота, мрак, холод. Всё разом на меня нахлынуло. Я ничего не видела и не слышала больше. Не знаю, как мы доехали до дома и куда делся Тэ, но очнулась я уже в своей комнате прямо на полу у входной двери. Мне хотелось рыдать, выплеснуть всю боль, что так долго копилась у меня внутри; все те годы страдания, одиночества. Но слёз как всегда не было, я никогда не плакала; вновь с каменным лицом и точно такой же маской, я встретила новый день. — Равнодушие… звучит неплохо. Спасибо, Ви. Я больше не буду чувствовать. Правда, спасибо.