Трус

      Стэнли всегда был трусом. В детстве, в юношестве, даже в своей уже далеко не молодости. Он всегда до дрожи боялся совершенно разных вещей. В детстве он боялся дамы с картины в кабинете отца, будучи молодым парнем, он боялся заговорить с девчонкой, а когда женился — боялся никогда не завести детей.       Сейчас же он стоял в ванной и держал в руках лезвие, глядя на себя в зеркало. Всё те же кудри, падающие на лоб, всё те же светло-карие глаза и тот же серьёзный и слегка испуганный взгляд. И всё те же уродливые шрамы на щеках и скулах, от которых ему никак не удалось избавиться, сказать честно, он забыл, откуда они взялись и всё время считал, что его просто покусала собака. Та самая, огромная овчарка соседа напротив, чьи клыки ему казались похожими на лезвия. Он не боялся собак, на самом-то деле, он боялся того чудища, что смотрело на подростка из-за металлического забора, когда тот возвращался из школы домой.       Его воспоминания о детстве были окутаны туманом, он не помнил ничего, кроме самых тёплых слов и прикосновений к его лицу и ладоням. «Идиот ты, Урис, идиот!» — лепетал кто-то на ухо, но вспомнить, кто это был, он не мог. Откуда взялся шрам на ладони — он тоже не мог понять, но помнил кровь, стекающую по ладони вниз, капающую на землю, и своё молчаливое и грустное: «Клянусь».       Но всё встало на свои места, когда ему на домашний телефон позвонил Майк Хэнлон. Давний друг детства, милый чернокожий мальчишка, сообщивший только одно: «Оно вернулось, Стэн». Стэну стало плохо после этих слов, голова закружилась, а воспоминания полезли в голову огромной толпой, отчего начало тошнить, как от некачественного алкоголя. Уж поверьте, так оно и было, он покупал вино за пять долларов, будучи мальчишкой, чтобы запить унижения отца. Это были ужаснейшие воспоминания, ужасное чудовище, которое впивалось в его лицо, желая сожрать, и мертвые огоньки, которые звали с собой детской песенкой и представляясь разными именами умерших детей. Он кричал, он был в ужасе, истерика не покидала его, даже когда его друзья спугнули отвратное чудовище и держали за руки и кто-то даже за лицо.       — Вы бросили меня! Вы… вы оставили меня одного! Я, блять, мог сдохнуть, а вам плевать, — он кричал, пока не взглянул в глаза напротив и не услышал тихое: «Идиот ты, Урис, идиот». Дэнбро как обычно, в своём стиле успокоил истерящего еврея.       По спине мужчины пробежали мурашки и в сердце что-то ёкнуло. Возможно восторг, а возможно просто глупая детская влюблённость. Интересно, а Билл всё ещё так отважен и смел, заикается ли он до сих пор? Вспомнив о Билле, он вспомнил свою клятву — вернуться в Дерри, когда оно пробудится вновь, вспомнил, что шрам на ладони именно из-за той самой молчаливой клятвы и та кровь, что он пролил, навсегда связала его и тот город, его и тот самый клуб неудачников.       Но кровь может пролиться снова и освободить его от этой клятвы. Да и песня, что пели мёртвые огоньки, звучала заманчиво и фраза «ты тоже будешь летать» внушала доверие… да кого я обманываю. Стэн просто боялся столкнуться лицом к лицу с этим ужасным существом снова, и ужас охватывал его. Он не мог дышать, вдыхал слегка влажный воздух с большим трудом. Но он сделает это, он отправится в ужасающий Дерри, ради Лузеров, ради своих старых, но прекрасных друзей, ради Билла Дэнбро, в первую очередь.