он стильный и смелый

— Я не боюсь потерять портмоне. Кудрявые волосы — непослушные, и даже купленный недавно бальзам для них нужного эффекта не даёт. Олег старается максимально аккуратно забирать копну, но, в конце концов, бросает дело, оставляя все, как есть. Обнажает ровные зубы, отдергивая мизинцами уголки губ. Стук в дверь, он надевает розовые тапочки и пиджак, проходит мимо трех комнат, попутно здороваясь с обдолбанными корешами, которые навряд ли поняли, что это был ЛСП. В их съёмных квартирах всегда полно народу, всегда кто-то приходит, уходит и умирает; так и сегодня, обычная среда и какой-то паренёк пришёл к ЛСП за дозой чего-то весёлого. Олег смотрит в глазок, затем открывает дверь и запускает парня с букетом каких-то белых цветов. От него пахнет коньяком, чёрный макинтош запачкан в угольной грязи, а в глазах играет еле заметный огонёк. — Роман, — выдаёт юноша и протягивает руку, по-прежнему стоя в коридоре. Савченко отвечает на рукопожатие и затягивает начинающего торчка вовнутрь. ЛСП делает лёгкий жест рукой, якобы «иди за мной». И Рома идёт, пытается казаться максимально спокойным. В комнатах какой-то бритоголовый пацан нюхает клей, а рядом с ним сидит голубоволосая девушка и мило улыбается Сащеко, он машет в ответ, та качает головой и вставляет шприц в вену, откидываясь на спинку дивана, прикрывая глаза в немом блаженстве. — У нас тут типа Чистилище. Пройдёшь через него и окажешься в Раю, — говорит дилер, поворачиваясь к немного растерявшемуся парню. Рома говорит, что хочет попробовать экстази, Олег снимает пиджак, открывая полуобнаженное тело, украшенное множеством крупных и мелких картинок. Он выглядит как недоделанная раскраска, а у Ромки руки чешутся — хочется потрогать и доработать. Дилер достаёт пакетик и машет перед лицом новоиспеченного клиента, развязно улыбаясь. Сащеко слегка напряжен: нечасто приходится бывать в эдаких притонах. Он кладёт смятые купюры в ладонь ЛСП. — Помнишь золотое правило? — Олег складывает деньги в карман, поправляет чёлку. Сащеко отрицательно качает головой, — Первый раз? Бывает. Главное, чтоб ты не один был, пока пробуешь, смекаешь? Для Ромы не было принципиально: с кем курить, кирять, тусить. Человека познаешь в процессе его тошноты. Пока Роман стоит в центре небольшой комнаты, Олег отходит к подоконнику, зажигая сигарету. Его тело наполовину высунуто наружу, ветер путает кудри, ударяя ими по лицу. — Съебись, мыслитель, — говорит Олег, даже не оборачиваясь. Дым расползается по лицу, Олег чешет щеку большим пальцем и смотрит через плечо — клиента нет. Вскоре, под окнами чёрным пятном исчезает окончательно. Вечером, Олег собирается в ночную смену своей работы — клуб. Голубоволосая нимфа сидит у него на коленях, пока ЛСП пьёт свой зелёный чай. Взгляд падает на букет белых роз возле самокруток. — Это что такое? Неужели на нашей земле стали расти цветы? — девушка улыбается, молча качает головой и утыкается носом в шею Олега. Через десять минут нежностей, он скидывает её с колен, мотивируя это тем, что ему пора идти. И парень не врет. В клубе его уже все давно знают: охранники пускают без вопросов, бармен наливает без лжи, а сияющее пространство малышек и людей, ищущих приключений, ждёт ЛСП, как манну небесную. Он падает на чёрный кожаный диван, возле него начинают собираться 'друзья', их девушки и клиенты. Похуй на всех них, похуй на все. Бутылка виски помогает расслабиться, деньги оседают в карманах, а люди синусоидой появляются и уходят. — Окажешь услугу? — спрашивает высокий парень в белой рубашке, Олег не может его разглядеть из-за яркого света, но брошенный на стол пакет тех самых колёс, что он толкал с утра черному макинтошу, помогает все осознать. ЛСП качает головой в согласии, Рома хватает его за руку, помогает встать, попутно забирая дары со стеклянного стола, уводит парня в небольшой уголок — вип-зону. Рома скользит сквозь толпу тел, словно змея, он держит Олега за запястье, и машет рукой, когда они находятся за столиком. Савченко садится напротив, широко раздвинув ноги, он смотрит, как худые, длинные пальцы ловко достают две маленькие таблеточки, выкладывают их на белую салфетку. Ромкины глаза наполнены ожиданием, бегают, как у мышки, в то время, как дилер сидит в абсолютно комфортной для себя позе, состоянии. Олег ловко хватает таблетку и кладёт на язык, рассасывая; в голове раздаётся хлопок, как будто где-то неподалёку пиздюки кидают петарды в снег. Ровно через две секунды состояние облегчается, и парень падает на спинку, широко улыбаясь. Чувствует себя на высоте, хочется танцевать и трахаться, хочется жить вечно, запускать салют и быть салютом; его огромные зрачки смотрят на Ромку, который все ещё медлит, ожидая каких-то особых действий со стороны дилера. Второй перелазит через хрупкий стеклянный стол, и усаживается на колени к Сащеко, тот, конечно же, всеми силами пытается дилера сбросить, но ЛСП лишь создаёт трение, отчего парню становится безмерно душно и тесно в области паха. Олег сильно подаётся вперед, водит пальцами по пухлым губам, Рома будто на автомате открывает рот, позволяя парню обмочить свои три пальчика вязкой слюной. Олег возбужден: шоу маст гоу он. Он кладёт Роме на язык заветное колесо и без отрыва смотрит на него. — Есть идея, — говорит Сащеко, снова хватая второго парня за руку, но на этот раз он переплетает пальцы, и этот замочек кажется каким-то особым даже в момент фрила. Он зажимает его в мужском туалете, уверенно растегивает ширинку, доминирует. Холод от раковины отдаётся табуном мурашек по телу дилера. Рома кусает его в шею, кусает и зализывает, оставляя следы, а затем поглаживает их своими музыкальными пальчиками. — А что ты ещё умеешь? — ЛСП бросает вызов. Чёрные глаза Сащеко упираются на тело парня под собой, он прижимает его бёдрами к раковинам ещё сильнее, снимая тяжёлый ремень. Олег тянется к шее, чтоб оставить и свою метку, его пальцы ползают по телу мелкими пауками. У Ромы смешался в голове словленный трип и ощущение тягости внизу живота. Он входит в Олега предельно аккуратно, наращивая темп. Кладёт руку на спину пассива, поглаживая, иной раз спрашивает у Савченко об ощущениях, но тот лишь успевает выдать свое глухое 'ещё', слова смешались со стонами. Рома считает ритм песни за дверьми туалета, и по приколу, казалось бы, начинает входить под него. У них обоих в голове взрывается что-то, как попкорн в микроволновке, мой мозг во время подготовки к экзаменам. Ядерный взрыв с двух сторон отдаётся оргазмом, эхом в окружении унитазов, под шум дергающейся дверной ручки. Олег чувствует, что его потихоньку начинает отпускать, умывает свое слегка раскрасневшееся лицо, поправляет кудри и съебывает, покрывая Ромку, мол, плохо пацану, хули надо-то. Сащеко в момент отходоса тошнит прямо в этом же туалете, на кафель, запачканный спермой и слюной. Он одевается и уходит из клуба домой. На утро ощупывает тонкую дорожку из засосов, а у Олега болит очко и куча укусов на шее зудят. Дилер вспоминает прошлую ночь и сразу же забывает; Рома чувствует унижение. Чёрный макинтош не слышит чужого (и даже собственного) трёпа, идёт в тот самый злоебучий притон. Зачем? За второй дозой чего-то, конечно же. Двери ему открывает девушка с голубыми волосами, у неё слезы стоят в глазах, а сзади шумит стекло ударяющихся друг о друга рюмок; Рома не рискует заходить. — Чем я тебе могу помочь? — нимфа первая вступает в диалог. Её лицо будто засуха: побитое, в меру страшное и прекрасное тут же, оно расколото на кирпичики эмоций и страха, как будто держат её тут насильно. — Я пришёл к ЛСП за дозой, — шепчет он, опасаясь палева. Она пожимает плечами и говорит, что Олег вчера ночью собрал вещи и исчез, даже адреса не оставил. Мол, такой человек-бродяга, ничего ему от жизни не надо, и жизни от него тоже. И Рома растерялся: неужели у него нет постоянных клиентов, людей, которые к нему толпами за шприцами ходят? Девушка хлопает дверью перед его лицом, удар сравним со вкусом мдмашки, Рома понимает, что только что пробил дно, потому что помешался на ебанном дилере, торчке и герое песен Леонтьева. Момент собственного отторжения влюбленности, да даже симпатии — пытка. Рома не думал, что выгнать человека из своей головы будет так трудно. Он уже не раз кричал, мол, пошёл-ка ты нахуй со своими таблетками, со своей гордой пулей на груди, вьющимися волосами и манерой говорить даже нечто крайне ужасное или серьёзное с улыбкой на лице. Но у всего, к счастью, есть конец, следуя этому закону, из головы Сащеко с течением времени и увеличением объема работы, вышли мысли о короткой связи. — Приходил высокий парень, хотел дозу, — говорит нимфа, кокетливо наматывая волосы на палец. Олег выдохнул в трубку телефона, потер шею рукой и спрыгнул со спинки лавочки. Он не находился рядом с девушкой, но представлял её тяжёлый, сочувственный взгляд, жидкие голубые волосы и тёмные круги под глазами, то, как она снова касается шприца и вводит наркотик под кожу. Если его спросить «в чем смысл жизни», то ответ будет «ни в чем». Нет смысла в этой холодной осени, ни в голубых волосах, ни в пакетике этой дряни, ни в поцелуях и даже сексе с каким-то мужчиной, ни в дожде, ни в яблочном сидре. Живёшь и умираешь, как однажды ты прихлопнул комара ладошкой, так и когда-то нечто или некто прихлопнет тебя. ЛСП не волновали проблемы живых, убитых и полубитых: он сам-то уже еле движется вперёд. Окунается с головой в неизвестное будущее, едва обернувшись на прошлое, перешагивает через разрушенные жизни и выставляет запястья для наручников. Он обжился на новой квартире: организовал небольшой уголок для работы, купил махровый коврик в ванную и скатерть на кухонный стол. Решил больше не приглашать торчков к себе за товаром, все-таки нужно быть поосторожнее, поэтому делал закладки дома, будто ебанное оригами. Был вторник, такой обычный и лишний, Олег складывал пакетик с тремя таблетками в небольшую ямку в стене арки. В районе ни души, хотя стоит день и погода вполне себе хорошая, пусть и пасмурная. Парень выходит и сбрасывает в телеге адрес и номер, натягивает капюшон толстовки на голову и выходит на улицы, обезображенные людьми. Увлекшись телефоном, он врезается в кого-то довольно сильно, ловит запах очень знакомого парфюма, поднимает голову и встречается со старым другом из Минска. Тот занимается музыкой, терпеть не может шампанское и однажды курил косяк на пару с ЛСП почти всю ночь. Встреча со старым другом, врагом, соседом, одноклассником — чаще всего, бывает приятной ностальгией, так и здесь, Денис был будто связующим звеном между жизнью до дилерства и после. Он уговорил Олега «выйти в люди», «повеселиться как в старые добрые» и познакомиться с компанией новых приятелей, а, возможно, и будущих клиентов. Савченко перед выходом снюхнул дорожку из рая, поэтому чувствовал себя крайне свободно и расслаблено. Группа людей, так или иначе связанных с миром музыки, приняли парня, как родного, так что уже через полчаса знакомства, Олег пил на пару с определённой музыкальной элитой. — О, а вот и пёс ебанный подоспел, — крикнул кто-то, и ко столу поторопился худой, чёрный силуэт. Под светом люстры над столом, Олеги успел его разглядеть. Та самая искра, те пухлые губы с мелкими трещинами, что касались края уха, баритон, отдававшийся в ушах воспоминаниями о хриплом стоне, и небольшой кусок оголенной бледной кожи цвета будто мела отозвался желанием прикоснуться. Оторопел, когда Рома с оскалом улыбнулся и пожал руку, представившись во второй раз, Олег же, потеряв рассудок, свое имя произнёс по слогам. Парня представили неким Англичанином, душой компании и безумным парнем. Но тот лишь махнул рукой, заказал виски и принялся болтать вместе со всеми. Вскоре дилер решил уйти, но сделать это в тихую, чтоб никто не заметил, но операция изначально была обречена на провал, ибо Рома не мог оторвать от него взгляда. — Далеко собрался? — банально спросил Сащеко, встав возле дверей перед Олегом. — У меня сегодня, — застегивает куртку, — Ещё есть дела. Их глаза сталкиваются, и Рома ставит ладонь напротив головы дилера. Он проводит носом по щеке, держит за запястье, поглаживая его большим пальцем. Сащеко понимает, что стоять здесь вдвоём в таком положении не выйдет долго. Поцелуй выходит каким-то мягким, чересчур нежным и чувственным, Рома прижимается сильнее с каждым разом, оттягивает губу парня, а рука медленно сползает с запястья на пальцы. Олег слышит чьи-то шаги и отталкивает Рому рукой, какой-то парень проходит мимо, даже не посмотрев на пару. — Я боюсь потерять память, потому что там есть ты.