Любовь, до которой я дотронулась

Белая вата аккуратно ложилась на еще не проснувшийся город, образовывая первые сугробы. Хлопья снега так осторожно, будто боясь повредить, покрывали холодный сеульский асфальт. Почему эти кристаллики так нежны, в отличие от людей? Почему люди не бояться повредить чувства других? Почему люди раздавливают друг друга, так же как и только что проехавшая машина раздавила белый снег, делая его грязным и разбрасывая эти хлопья по дороге? Так же как они ходят по этому снегу по утрам, они ходят по эмоциям других. Только вот снежинки боли не чувствуют. С человеком же дела обстоят иначе. Все люди неповторимы, индивидуальны, как и снежинки. Он чувствует все, даже если и не показывает этого. Неужели нужно быть мерзкой тварью, чтобы люди боялись тебя и перестали унижать? Хотя нет, это тоже не выход. Меняться в плохую сторону ради признания общества – не лучшая идея. Резкий звук трущихся об асфальт шин резал мне уши. Недовольно поморщившись, я развернулась посмотреть на источник боли моих перепонок. Возле меня остановился красно-черный мотоцикл, украшенный разными непонятными рисунками. Весь такой блестящий и ухоженный, сразу видно, что далеко не дешевый. Но меня больше интересовал его хозяин, фигура которого была мне очень знакома. Когда он наконец снял шлем и поправил спавшую на глаза челку, я смогла расслабиться. — Привет, — улыбнулся мне Чонгук и подошел ближе. — Привет. Мне кажется, или в тебе что-то изменилось? — Я покрасился вчера. Нравится? — указав на прическу. — Да, тебе очень идет, — я подняла большой палец вверх. — Тебе и коричневый шел, но черный еще лучше, — я стояла и в открытую пялилась на его волосы. — Я рад, что ты оценила. Ты же в школу идешь? Поехали со мной, — он указал через плечо на байк. — Ну, не знаю, — замявшись. — Я никогда не каталась на байках. Это не страшно? — Боишься? — ухмыльнулся он. — Идем, трусишка, — он приобнял меня и повел к своему железному монстру. Надев на меня защитный шлем, он надел свой и уселся на транспорт. Сев сзади, я аккуратно схватила ручками его кожанку. И почему он так легко оделся, хотя уже зима на носу?! — Ты походу не только мотоцикла, но и меня боишься, — хохотнул брюнет, взяв мои руки и обвив ими свою поясницу. Мне стало жутко неловко от того, что я обнимаю его, но выхода другого нет, если я не хочу распластаться по асфальту. Мы быстро добрались до нашего "ада", и, спрыгнув с мотоцикла, я решила отчитать парня за легкую одежду. — Ты почему так одет? — ткнув пальцем в его куртку. — А что не так? — На улице снег идет, а ты тут в кожаной куртке ходишь. Ты же замерзнешь! — А ты переживаешь? — оставив свой байк в покое, Чон подошел ко мне. — Чонгук, одевайся теплее, если не хочешь заболеть. — Хорошо, мамочка Сона. Малыш Чон обещает одеваться теплее, — состроив милую мордашку, проговорил Гук. — Малыш, — засмеялась я, слегка ударив его по плечу, но заметив идущих позади него Чимина и Тэхена, моя улыбка растворилась. Это не мог не заметить Чонгук, поэтому он обернулся и понял причину резкой смены настроения. — Со, — развернувшись и посмотрев прямо в глаза, — я помогу тебе забыть эту боль, — подмигнув, он поцеловал меня в щеку, а я стояла как вкопанная, не зная, как реагировать. Хотя я же знаю о его чувствах ко мне, поэтому его действия вполне ожидаемы. — Что, уже с Чимина на Чонгука перешла? А на меня внимание обратить не хочешь? — съязвил проходящий мимо Сузуки. Только я хотела ответить, как за меня это сделал Гук. — Ты не обязана перед ним отчитываться. Идем, — он вложил мою ладонь в свою и пошел ко входу в здание. — Сколько они тебе платят? — сказал японец нам вдогонку. — Неужели у меня столько денег не найдется? Чонгук не стал сдерживаться, и поэтому уже через секунду Зуки лежал на земле с разбитой губой. Не щадя его лицо, брюнет насаждал ему новые ссадины, сидя сверху. — Чонгук! Чонгук, прекрати! — пыталась оттащить его я. — Чонгук, — начиная плакать, но он будто озверел. — Воу, воу. Гук, успокойся, — оттащил его Чимин, а Тэ помог. — Что он тебе сделал, что ты его чуть ли в фарш не превратил? — намекая на избитое лицо брюнета, валявшегося на земле. — Он назвал ее шлюхой, — прошипел Гук, указав на меня. — Что? — переспросил блондин. — Он намекнул, что Сона – шлюха, и спросил, сколько мы с тобой ей платим! Теперь понятно?! — разорался брюнет, а желваки так и играли. — Идем, Со, — он снова взял мою руку, и быстрым шагом мы вошли в школу. — Чон, — все еще плача, — твои руки, — я остановилась, развернув парня лицом. — Идем скорее в медпункт. — Панда, — нежно назвав меня по кличке, — не плачь, прошу, — он взял мое лицо в свои руки, вытирая большими пальцами слезы с раскрасневшихся щек. Я положила свои ладони поверх его рук, снова начиная плакать. — П-почему он так подумал про меня? — заикаясь. — Разве я себя так веду? — я посмотрела на него своими зареванными глазами. — Конечно же нет, — убрав руки от лица, он крепко обнял меня, позволяя мне мочить его футболку слезами. — Потому что он дебил, вот почему. Так, мы куда-то пойти должны были, — отстраняясь. — Ах да! Идем, пока урок не начался!

***

— На дом я вам задам только два параграфа, так уж и быть! — сжалилась над нами учительница. — Только не забудьте про фестиваль! — Хорошо, — в голос проговорили уставшие ученики и начали ручейком выплывать из класса, а затем из школы. Фестиваль Первого снега*- это такой праздник-ярмарка, когда выпадает это зимнее одеяло. Определенной даты нет, т.к. не знаешь, когда же он выпадет. На этот фестиваль все готовят какие-то вкусности, а потом приносят их в специально отведенное для праздника место и ставят еду в палатки, угощая других. А также это все сопровождается песнями, народными танцами и, конечно же, фейерверками. Красота, в общем. В этом году фестиваль будет проходить на Мосту Жизни**. И наша школа, конечно же, будет принимать в нем участие. Нам, как выпускникам, дали задание приготовить пирожные. Надеюсь, получится что-то съедобное... Выйдя из здания, я столкнулась с японкой. Надо же, за целый день не встретила эту язву, и слава богу. — Аккуратней, ты мне платье новое испачкаешь, — показательно смахнув пылинки. — Что за тряпку ты напялила? — сзади подошли девочки, и Чжина уже успела оценить ее наряд. — Мда, — обращаясь к своим подружкам. — Сразу видно, что вы ничего не соображаете в красоте, — смотря на нас. — Это последний писк моды! — Ага, — фыркнула я. — Визг, блин, — проходящие мимо парни поддержали шутку и заржали вместе с нами. — Ладно, свали с дороги, а то не дай Бог испачкаешься об нас, — оттолкнув ее, я поспешила свалить из этой каторги. — Какие пирожные приготовим? — спросила рыжая. — Без разницы. Просто приготовим, чтоб отстали, вот и все, — объяснила я. — Со, — остановила меня Ченсу, — с тобой все в порядке? Я понимаю, тебе сейчас тяжело, поэтому я волнуюсь за тебя, — заботливо взяв меня за руки. — Да, я в порядке. Просто мне насрать на все и на всех. Бесит все, — хмыкнув. — Надеюсь, мое такое состояние ненадолго. — Охх, я тоже на это надеюсь, — похлопала Чжина по моему плечу, и мы потопали дальше.

***

— Хен, с тобой точно все в порядке? Что-то я не припомню, чтобы ты раньше звал нас в клуб, — спросил Чонгук у Сокджина. — Угу, — кивнул тот, не отрываясь от дороги. — Просто захотел позвать вас выпить со мной. Нельзя, что ли? — Да нет, можно, — отозвался Шуга. — Просто раньше ты так не делал, и когда мы звали, тоже не особо хотел идти. — Ну, а теперь захотел. Тэхен, ты чего молчаливый такой? — посмотрел он в зеркало дальнего вида на серого, что так странно молчал и пялился в окно. И, кажется, даже сейчас не слышал Джина. — Тэхен? — Эй, Ромео, очнись уже, — пихнул его в бок Юнги. — А? Что? — всколыхнулся тот. — Я говорю, чего ты молчишь всю дорогу? Случилось что? — Конечно случилось, — ответил за него Мин. — Влюбился этот ребенок. — Йа! Я не ребенок! — обиженно выпятив нижнюю губу. — Ты всего на пару месяцев старше, — ударив голубоволосого по плечу за то, что тот смеялся. — Влюбился? — протянул старший.— И в кого же? Я, кстати, тоже походу, — улыбнувшись. — Оо, и в кого же влюбился наш Джинни? — хохотнул Чон. — Айщ, какой я еще Джинни? — посмеялся он. — Не отлынивай от вопроса. В кого? — подключился Тэ. — Нее, я первый у тебя спросил. Давай колись. — Да в Чжину, в кого же еще. И вообще, что тебе в этой ненормальной понравилось? — недоуменно уставился на него Юнги, а Джин сразу посерьезнел, как услышал это имя. — Она нормальная, — прошипел он. — На себя посмотри. — О Господи. Ну хотя бы спасибо, что не Сона. — Кхм, кхм, — кашлянул Гук, обратив на себя внимание. — Ааа, точно. У нее же тоже воздыхатель есть, — закатил глаза Сахар. — Ой, кто бы говорил. А сам-то? — накинулся на него макнэ. — Все уши про Ченсу прожужжал, — спалив его. — Эй, — пихнул он его кресло. — Заткнись там и не пали контору. — Угу, сам так же сделал, — напомнил Тэтэ, грозно уставившись на него. — Так, малышня, успокоились и выперлись из моей тачки, мы доехали, — припарковался Джин, и все вышли на свежий воздух, но зайдя в душное помещение сразу же его лишились. — Мда уж, ну и народа тут, — оглядев помещение, заключил Юнги. — Ну, так десять вечера, так что не удивительно. Нам туда, — указал Джин на барную стойку. — Привет, Юджон, — он поздоровался с барменом. — Это Чонгук, Юнги и Тэхен. А это мой старый друг – Юджон, — познакомил он всех. — Налей нам чего-нибудь вкусного. — Но не крепкого, — дополнил Чон. — Хен, не забывай, что нам завтра в школу. И тебе, кстати, тоже, учитель Сокджин, — выставив вперед указательный палец и пригрозив им. — Ох, да. Спасибо, — сказал он Юджону, и взяв стопку с чем-то зеленым, выпил ее. — Повтори. — Хен. — Чонгук, все под контролем. И вы тоже пейте, — он подвинул парням их стаканы, которые они тут же осушили.

***

— Хееен? — пьяным голосом спросил Тэ. — А ты так и не сказал в кого влюбился, — лицо серого расплылось в нетрезвой улыбке. — Да неважно, — улыбка брюнета сразу исчезла. — Идем танцевааать! — загоготал он, махая стаканом. — Но сначала налей мне, — попросил он бармена. — Так. Все, все, хватит, — Чонгук выхватил стакан из его рук и звонко поставил на стойку. — Тебе уже много будет. Мы идем домой, — обратился он к парням. — Но ты ведь ничего не выпил! — заявил Джин. — Я выпил три стакана. Мне тоже уже хватит. — Но кто сядет за руль? — спросил более трезвый Юнги. — Я тоже выпил немало. — Господи, — потер переносицу Гук. — Вызовем такси. — Но мне нельзя появляться дома в таком виде! — заявил Тэхен. — Раньше об этом думать надо было, — рыкнул Чонгук. — А меня консьержка не впустит! — вспомнил Сокджин. — Меня родители, если увидят в таком виде, тоже убьют, — согласился Шуга. — Говорил же, не пить столько, — завыл брюнет. — Сколько время вообще? — закопошился он, ища мобильный. — Три часа?! — заорав, от чего спящий на столе Тэ недовольно поморщился. — Вставайте давайте! Чон и Юнги еле выволокли этих пьяниц на улицу. Ударивший в лицо свежий воздух, позволил немного отрезвиться. Оглянувшись по сторонам, парень убедился, что на улице нет ни одного такси, а на машине они уж точно не поедут. — Я вызову, — будто прочитав его мысли, Мин начал набирать номер. — Здравствуйте, клуб "Аурум". Куда? Псс, Гук, а куда ехать? — убрав от уха телефон, он ожидал ответа, а Чону в голову пришел только один вариант.

***

Дверной звонок уже раз пять прогудел, заставляя девочек, в том числе и меня, проснуться. И кого могло принести ночью?! — Сколько время вообще? — потянулась я к телефону на тумбочке, пытаясь сонными глазами разглядеть цифры на ярком экране. — 3:00?! Да вы гоните? Кто там приперся?! — ворча, я поднялась с кровати, решив проверить, спят ли девчата. Но Чжи уже пошла открывать дверь. — Кто тут приш... Вы?! — не успела договорить Чжи, потому что от неожиданности ее сердце упало в пятку. Ну или всмятку. — Ч-что вы тут делаете? — посильнее укутавшись в халат. — Прости, мы можем войти? — подхватив падающего Джина, спросил брюнет. — Да-да, проходите. Зайдя, ребята уложили Тэхена с Сокджином на диван в гостиной. Как раз к тому времени спустились мы с Ченсу, ловя свои челюсти, дабы они не упали куда. — Вы нас извините, что мы без приглашения и так поздно. Просто тут кто-то перебрал, — указав на парочку. — Я стекл, как трезвышко! Ну или трезв, как стеклышко, — сквозь сон возразил Тэ. — Ага, ага. Мы это видим. Нам домой в таком виде никак нельзя. Мы можем тут переночевать? — попросил Чон. — Ну хорошо, Чонгук, оставайтесь. Вам нужно что-то? — поинтересовалась хозяйка. — Нам бы уборную, — неловко попросил он. — Идем, я покажу, — я повела его в ванную. — Вот здесь, — открыв дверь, я улыбнулась и удалилась. Девушки начали помогать парням приходить в чувство и ложиться спать. Наконец эти пьяные тушки проснулись и подали признаки жизни. Ченсу повела Шугу в другую уборную, а Тэхен пошел следом за ними. — Чжинааа, — протянул проснувшийся Джин и, схватив ее за руку, усадил на диван, а сам устроился на ее коленях. — Ты ч-что делаешь? — смутилась девушка. — Посиди со мной, — зевнув и сладко причмокивая, попросил он. — Знаешь, как тяжело быть учителем? — начал он свою речь. — Вы такие не послушныеее. Быть учителем – это так утомительно, — окончательно уснув. Тэхен, который все время стоял у косяка, подошел и, схватив рыжулю за руку, повел в другую комнату. Сокджин, что сладко спал на коленях девушки, лишь перевернулся на другую сторону, продолжая свой сон. — Не утешай его, — он посадил ее на диван, а сам лег на ее ноги, как и Джин чуть раньше, но только он лег животом вверх, смотря ей в лицо. — Утешай меня. — Тебя? — улыбнувшись. — А ты что, учителем работаешь? — Нет. Но я смертельно болен, — после этих слов ее улыбка спала с лица, — тобой, — он резко поднялся с колен и, приблизившись к ее губам, нежно поцеловал, а Чжина залилась краской и опешила, так и застыв на месте. Отпрянув, Тэ посмотрел ей в глаза, по-доброму улыбнувшись. Зевнув, он устроился на ее коленях, а Чжи, придя в себя, посмотрела на спящего парня. — Я наверное тоже... — гладя его по волосам.