Амазонка бросает вызов

      Сколько дней он выдержит без неё? Ха! Хоть целую вечность, что в этом сложного? Это всего лишь увлечение, питаемое недоступностью и желанием доказать что-то её дружку – тому щеглу, Чонгуку, которого хотелось заставить понервничать, выманить, разоблачить. О нём можно было что-то вызнать, но почему так быстро шпионские игры забылись, отошли на задний план? Нет, более того – вообще перестали играть роль. Ну, хорошо, частично это была и серьёзная, крепнувшая симпатия, какой раньше не бывало, и затмение от страсти внесло разлад в душу и разум Чжунэ. Но полагался он на удачу в своих «ухаживаниях». Прокатит – не прокатит. Потому что не умел строить отношения, не имел такого опыта, и не собирался изначально этого делать, а потом и голова отказалась соображать. Начал с обычных подкатов, держа одну конечную цель на уме – секс. А потом появилась почему-то иная цель, чтобы Чонён была рядом, чтобы они встречались каждый день, проводили время вместе. Для этого не требовались навыки пикапера, для этого ему пришлось быть самим собой. Но не повезло, что поделать? Да, прокололся, её не устроили обстоятельства его настоящей жизни, которые он изменить не в силах. А если так, то до свидания! Кому хуже будет? Ему развязали руки, наконец-то можно позаниматься сексом с той, которая не будет упираться и искать отговорки, более того – сама станет уговаривать, какая-нибудь девица из ночного клуба, в общем – почти любая девица. А Чонён лишается многого. Какой ещё дурак выдержит столько без постели? Какой дурак будет ждать, терпеть, понимать, считаться с принципами? Да другой парень давно бы по-тихому трахался, корча перед пассией праведника. А где Чонён в своём нищем окружении найдёт другого миллионера? Чжунэ насмешливо задирал нос, приезжая в свою квартиру и усаживаясь перед огромной плазмой на стене. Ему представлялось, по каким забегаловкам снова начнёт шастать Чонён, и платить за неё будет некому. Ничего, быстро заскучает и передумает! Потом Чжунэ вспоминал её характер, поджимал губы, мрачнел, и понимал, что не дождётся ни звонка, ни эсэмэски. А ведь это он пообещал ей, что у неё больше не возникнет проблем с финансами, потому что он всегда будет рядом.        Ломка началась день на третий. Без каких-либо физических признаков: ни жара, ни озноба, ни судорог, просто отвратительное самочувствие, при котором не хочется вставать с постели, начинать день, ехать на работу, разговаривать с кем-то, видеть кого-то. Чжунэ давал себе пинка для того, чтобы избавиться от зацикленности мыслей, чтобы вырваться из пут недавних славных деньков, он искал какую-то мотивацию для того, чтобы двигаться, но не находил. В этом болезненно-удрученном состоянии он провёл двое суток, борясь с собой и тягой. «Девчонка, она обычная девчонка, каких сотни!» - говорил он себе, но эта рядовая девчонка хуже героина въелась в его организм. Она не была виновата в его обмане, в том, что у него так складывалась жизнь. Чонён справедливо послала его подальше, и не ей искать примирения. Но не ему же? Ещё множество часов ушло на то, чтобы кормить свою гордость, отпаивать её и исцелять, дохнущую от заразы под названием «любовь». «Я не люблю её!» - кричал сам себе Чжунэ перед сном, по утрам, бреясь, завтракая, в обед, за рулём. Но мантра не работала, либо он неправильно её произносил, либо не совершал какого-то необходимого для действенности обряда. Он не верил в то, что способен любить представительницу женского пола, и ему было смешно и дико от этой мысли, само слово «любовь» липло, как смертельный диагноз, некорректно поставленный врачом по ошибке. У тебя нет такой болезни, но ты начинаешь в неё верить и находить признаки. Что за чушь? От любви сходят с ума, прыгают и напевают глупые песенки, пытаются писать стихи, говорят об объекте любви со всеми, кто способен слушать. Где это всё? Нет, о Чонён он вообще ни с кем не говорил, настроение не позволяло петь и прыгать, и рассудок не пошатнулся. Вроде бы. Это просто мания из-за сексуальной неудовлетворённости, как только выпустит пар – его отпустит.       Не прошло и недели, как он позвонил Чонён. Но если прежде она не поднимала во время ссор трубку, то теперь абонент был недоступен. Чжунэ перезвонил через час и, убедившись, что ничего не изменилось, стал делать выводы. Чонён никогда не отключала телефон, потому что всегда была на связи с сёстрами. Значит, она кинула его в чёрный список, а поэтому дозвониться будет нереально. Оставалась личная встреча, и Чжунэ, уже не пытаясь останавливаться, оправдываться или сопротивляться бешеному желанию увидеть девушку, поехал к ней домой. Никто не открывал, не поднимал домофонную трубку, не ходил за дверью квартиры, не включал в комнатах свет, а наследник Ку, сын миллионера, проторчал четыре часа в своём порше под заветными окнами. Потом он включил логику, заставив мозги работать, и сделал вывод, что обнаружил себя машиной, которую трудно не заметить. Поэтому на следующий день приехал на такси до угла дома, нашёл лавочку потенистей и прождал несчётное количество часов, пока не пойдёт кто-нибудь из семьи Чонён. Но никто не пошёл. Куда они все делись?       Чжунэ взялся за серьёзные поиски, чувствуя, как в нём пробуждается маньяк-преследователь. С каждым предпринятым шагом ценность и необходимость Чонён росла, увеличивалась. Она ему нужна во что бы то ни стало! Им надо ещё раз поговорить, объясниться. Он снова позвонил Сынён, оказалось, что та уехала на съёмки и её не будет в Сеуле до конца месяца, и она, естественно, не скажет, где её младшая сестра. К тому же, она запретила звонить Чжихё, которая беременна, и если Чжунэ заставит её волноваться – Чонён никогда его не простит. И Чжунэ не стал тревожить среднюю сестру. Он поинтересовался у Югёма, где его подруга детства? Югём развёл руками, как-то презрительно посмотрев на своего знакомого. Чжунэ звонил Чжинёну, но тот не брал трубку, и пришлось поехать к нему домой. Это ведь был второй лучший друг Чонён, он должен знать, где она! Но с Чжинёном всё получилось ещё хуже, тот ударил его в лицо, посадив фингал под глаз, и спустил с лестницы. В другой раз Чжунэ не оставил бы это просто так, но в этот… почему-то ему было всё равно. Его даже не задело то, с каким отвращением Джуниор отёр ладони о рубашку после того, как выкинул незваного посетителя.       Круг близких друзей Чонён заканчивался. Конечно, можно было бы подключить драконов и связи, чтобы найти её, но Чжунэ не мог позволить этого по ясной причине: он не хотел, чтобы драконы знали о его привязанности, он не хотел, чтобы они взяли на заметку Чонён. Он хотел обезопасить её от вторжения преступного мира. Если выбирать между её сохранностью и тем, чтобы её ему вернули – он выбирает её сохранность. За две недели поисков, попыток, розыска, опросов, слежки и беготни с целью выследить, напасть на след присутствия Чонён, Чжунэ не добился ничего, кроме того самого синяка от Джуниора.        Вечерами он стал откликаться на приглашения друзей вылезти куда-нибудь, посидеть где-нибудь, но если они культурно расслаблялись, то он напивался, и сильно. Чжинхван сделал ему замечание, чтобы не уходил в запой, поскольку через несколько дней у него будет свадьба, но Чжунэ только отмахнулся, чувствуя, как назло всем и себе самому хочется особенно отвратительно выглядеть на этом проклятом бракосочетании. Упрёки и переживания в глазах товарищей утомляли и бесили, они смотрели на него так, как будто у него что-то случилось, будто что-то не в порядке! Они ничего не знали, хоть и видели мельком Чонён. Послав их мысленно к чёрту, Чжунэ в пятницу приехал в одиночестве в «Октагон».       Он пил виски с колой у бара, потом переместился в вип-кабинку, но там его охватило неприятное чувство одиночества и потерянности, как будто его запихнули в гроб, и парень вернулся поближе к танцполу, бродя со стаканом и разглядывая толпу. Разглядыванием это назвать было бы неверно, потому что он смотрел, но не видел, даже когда глаза его пробегались по сексапильным девицам, пытавшимся перехватить его взгляд, он их не замечал. Ещё несколько дней назад мечтавший о том, что теперь натрахается, он и думать об этом забыл. Алкоголь сделал тело вялым и безвольным, но ум не отключался. Чжунэ не нравилось, что нет никакого положительного эффекта, нет приподнятого настроения, которое раньше появлялось от выпивки. Что ж, неужели придётся напиться до одури? Пусть лучше тошнит, кружит и вырубает, но сознание хоть как-то изменится, и ему полегчает.       Ку Чжунэ уже собирался идти за очередной порцией, крадучись, неверной походкой с опорой о стену, когда заметил знакомое лицо на балконах второго этажа. Надеясь, что ему не показалось, он сунул проходящему официанту пустой стакан, и побрёл наверх, держась за перила. Ноги подводили, не желая идти быстро, да и взор расфокусировался, заставляя ступеньки качаться. Но всё-таки Чжунэ поднялся и, водя лицом по сторонам, искал того, кто ему померещился. Нет-нет, это не опьянение, он точно видел, этот человек должен быть где-то здесь! Он ему нужен, сейчас же! Молодой миллионер шатался, но упрямо шёл, пока не различил выходящего из кабинки, того самого типа, прощающегося с кем-то со своей бессменной улыбкой на лице, такой располагающей, такой светлой, такой доброй… - Богом, - перехватил его Чжунэ. Тот думал обойтись кивком приветствия и пройти дальше, но не тут-то было. - А, привет, - просиял знакомый и ему, щедро раздаривая свет своей улыбки каждому. Чжунэ потянул его к себе, ближе, понизив басистый голос: - У тебя есть?..       Богом, не роняя добродушия с лица, обежал пространство быстрыми и цепкими глазами. Никого поблизости не было. - Что именно хочешь? - Всё! – требовательно сжал пальцы на его руке Чжунэ. – Прямо сейчас – кокс, и чего-нибудь ещё с собой… экстази, пару косяков… таблеток любви*… лёд, кислота, фен** – без разницы! - У тебя что, вечеринка намечается? - Да, огромная вечеринка! Так что, у тебя с собой? – Богом ещё раз порыскал глазами и, не глядя на Чжунэ, процедил сквозь зубы, не меняющие улыбки: - Иди в вип-кабинки, я сейчас подойду.       Не прошло и получаса, как заказ был выполнен. Притомившийся ждать, Чжунэ спешно расплатился пачкой наличных и, не прощаясь, не глядя уже на уходящего Богома, дорвавшись до того, что могло пробудить в нём хотя бы искусственную радость, стал выкладывать на столике кокаиновые дорожки своей платиновой банковской картой. Облегчение… вот оно… такое доступное и элементарное! Всего лишь белый порошок, и не надо никаких заморочек, не надо надрывать зад и что-то из себя корчить, чего-то добиваться, кому-то угождать и нравиться, можно быть самим собой, наедине с кокаином. Чжунэ втянул его в себя, зная, что Богом никогда не подводит с качеством товара. И, действительно, результат был достигнут быстро, эйфория опустилась на сознание, снизошла, как милосердный ангел. Ощущения прекрасные, лёгкость, веселье, счастье… Чжунэ было хорошо, очень хорошо! Последний раз ему было так же, когда он ночевал с Чонён. Почему он так страдал без неё? Вот же лекарство, вдохнул – и всё отлично, замечательно! Ещё одна дорожка… дорожка в рай, в объятия радости и блаженства. Жизнь стала сладкой, как говорят – в розовом цвете. Густая, насыщенная, полная красок и удовольствия жизнь, её, чудилось, можно сейчас черпать ложкой и смаковать, вкусную и пикантную. Язык бродил по губам, палец втёр немного кокаина в десну, и когда она немного онемела, отступила нехватка поцелуев Чонён.       Чжунэ пробыл в кабинке около часа, погрузившись в созерцание своей расслабленности. Состояние было изумительным, вот бы ещё из памяти выкинуть Чонён, он не хочет о ней думать… Или наоборот? Улыбка застыла на его губах, глаза были закрыты. Закинуться кислотой? Запить виски – вот это будет фейерверк! Начнутся ли галлюцинации? При идеальном раскладе, ему бы привиделась Чонён, что она здесь, что они занимаются сексом, да, прямо здесь… Остаток ночи прошёл в полузабытье, под конец только участившийся пульс попросил Чжунэ остановиться и прилечь. Сочетание кайфа и дурноты разрывало его, то погружая в сон, то встряхивая, будя. Более-менее пришедший в себя, потный, дрожащий, Чжунэ выполз из закрывающегося клуба, уселся за руль, несколько минут трезвел, обретая ясность мышления, и, хотя до конца так и не начал себя хорошо чувствовать, поехал домой.       Отоспавшись, молодой человек знал, что перестарался с наркотиками и был на грани… Но было так хорошо! Оно того стоило. Наконец-то ничто не грузило, не заставляло страдать. Это убогие нищеброды вроде Чонгука ищут спасение в буддизме, религии, якобы достигают какой-то нирваны… У них просто нет денег на кокс! Раз – и готово, ты уже освободился от кармических загрязнений, ты витаешь в небесах. Чжунэ пошарил по карманам брюк, в которых был в «Октагоне», и достал добычу, с которой ушёл оттуда. Праздник не заканчивается… можно не выходить из квартиры ещё пару деньков. А потом снова найти Богома, и продолжить кайфовать.       Есть не хотелось, но мучила жажда. Потом Чжунэ закинулся парой «колёс», и его одолел дикий голод. Хохоча сам с собой, он заказал себе по телефону десять порций суши и, не успев того заметить, слопал их почти все. Как раз осознание того, сколько в него влезло еды, пришло с началом очередного отходняка. Вспомнив, что пропустил утреннюю пробежку, Чжунэ, не чувствуя в себе сил для этого, проглотил очередную таблетку и, когда энергия понеслась бурным потоком, понёсся наворачивать свои спортивные круги. В голове по-прежнему царила лёгкость, в груди, в забавной пустоте, плясало сердце, ноги работали сами по себе, стоило дать им приказ – и они бегали. Чжунэ казалось, что его разобрали по частям. Странные ощущения, переменчивые, непостоянные. Он то парил, то наоборот, застопоривался. Всё вокруг виделось по-новому, смешило, или, напротив, погружало в глубокую задумчивость. Размеры зданий скакали, тротуар иногда подводил, выворачивая зигзагами, и, на обратном пути, Чжунэ чуть было не испугался, что заблудился, однако кое-как сориентировался и вернулся домой. Его стало отпускать от всей химии, что он в себя натолкал, здравомыслие позвало к зеркалу, взглянуть на себя. Вид был ужасный, всклокоченный, с тенями под глазами, помятый, небритый. Скинув с себя костюм для пробежек, парень полез в ванную, чтобы привести себя в порядок. Порядок? Причесаться и смыть пот не проблема, но станет ли он в порядке от этого? Нет, внутри у него кавардак, настоящее бесчинство эмоций: боли, желаний, терзаний, ярости, самоуничтожения и самоуничижения.       Выходной заканчивался. Позвонили родители, чтобы узнать, не приедет ли он на семейный ужин, но Чжунэ отказался. Он не хочет, спасибо. Положив трубку, он понял, что и на работу завтра не хочет. И вообще ничего не хочет. Наркотики выводились, оставив его в ужасно холодном и одиноком мире, в котором с трудом проходили минуты, даже секунды. Находиться здесь стало невыносимо, но куда деться? Везде невыносимо. Нигде нет Чонён. Чжунэ швырнул пустую бутылку виски, найденную в холодильнике, и она разбилась о стену. Осколки стекла украсили пол. Нет, это невозможно, ещё слишком рано пытаться выйти из-под влияния веществ… Чжунэ зашагал по квартире, перебарывая желание наглотаться экстази. Вспомнил о травке, которую тоже купил. Да, это самое безобидное. Просто расслабиться, это не вредно, он не потеряет адекватности, но злость и ненависть к миру отпустит, уйдёт эта отчужденность и покинутость, и, самое гадкое – пресыщенность. Иногда, когда она накатывала на него, шепчущая, что у него всё есть, и больше ничего не нужно, Чжунэ хотелось плакать, выковырнуть из себя это жуткое понимание, что не к чему стремиться, что ничего не изменить, что лучше – не бывает, только хуже… И это хуже становилось каким-то даже манящим, предпочтительным. Мучительное всевластие, мучительное богатство, мучительная вседозволенность… Как часто он смотрел на окно и думал, а не сигануть ли туда? Почему нет? Всё остальное уже было, и ничего нового не будет. И теперь уже никогда не будет Чонён. Она не простит его, а он вынужден жениться на Сон Дане, а не на ней. Он не имеет права расторгнуть помолвку, такой всемогущий, и такой слабый перед Джиёном. Чонён сказала, что разочарована в нём, из-за его инертности, несопротивляемости родителям, но как он может жениться на ней, впутать её в это всё? Она так и не поняла, что стань о ней известно – и она закрутится, как белка в колесе, из которого не выпрыгнуть, и ей придётся забыть о свободе, поселиться в золотой клетке. А разве допустимо связать крылья Чонён? Она такая открытая, волевая, решительная… Для неё же было лучше, чтоб официально всем была известна только Дана, тогда они вдвоём – он и она, Чонён, - могли бы жить так, как им захочется, пусть и тайно ото всех, но зато по своему желанию, а не велению Дракона.       Задымив косяком, Чжунэ кое-как успокоился. Но стены всё равно давили и он, покуривая травку, спустился на подземную парковку, завёл машину и поехал. Никакого определённого маршрута не было, он не планировал ехать конкретно куда-то, но, подчиняясь рефлексам, инстинктам или ещё чему-то, он прокладывал путь, ведущий к дому Чонён. Он словно бы не знал больше никаких адресов, куда ещё ему было ехать? Огромный Сеул показался крошечным и бессодержательным. Раньше в нём были какие-то интересные места, а теперь – ноль. Только тёмные окна второго этажа вызывали какие-то эмоции. Тёмные, опять тёмные! Куда она могла уехать? К родственникам? Чжунэ опять позвонил Сынён, как единственной надежде на связь с Чонён. Он просил, упрашивал, умолял дать ему шанс и возможность поговорить с Чонён, но старшая сестра той была непреклонна, заявляя, что ничем не может помочь, и до начала учебного полугодия младшая Пак не вернётся. Начало учебного полугодия! До него оставалось недолго, но… но за день до этого он женится, станет мужем Даны. Он хотел бы разобраться в отношениях с Чонён до этого. Да, она бы сказала, что разбираться больше не в чем, и всё сказано, но Чжунэ так не считал.       Выехав с её двора, медленно катясь по соседней улице к проспекту, парень заметил двух идущих вдоль дороги девушек. Было около восьми вечера, не поздно, судя по школьным юбочкам – это старшеклассницы брели с дополнительных занятий. Чонён тоже должна была ходить в такой юбке, но не ходила, не прогнувшись под правила школы. Чжунэ так до сих пор и не видел её ни разу в юбке или платье. Наденет ли она когда-нибудь что-то подобное? Смутно узнавая одну из идущих, Чжунэ пригляделся к силуэтам и поехал ещё медленнее. А не Ильхуна ли это была сестра? Он видел её когда-то с ним на баскетболе… И в тот же миг парень вспомнил последний диалог с Чонён, на котором они расстались. Она сказала, что ей сообщила о его помолвке Дахён. Да, именно так звали сестру Ильхуна, точно, всё сошлось! Так вот, как выглядело зло, испортившее ему кратковременное реальное счастье, отличное от наркотического экстаза. Чжунэ нажал на тормоз, остановившись у тротуара, чуть перегнав гуляющих девчонок. Он опустил стекло, и вторая – спутница Дахён, отстранилась подальше от дороги, отталкивая плечом и подругу. - Добрый вечер! – обратился к ним Чжунэ, заставив себя улыбнуться. Дурь в голове от косяка подавала странные идеи, и хотя организм расслабился, мозг непоседливо трудился.       Старшеклассницы наклонились, заглядывая в салон машины, и если одна девушка никак не проявила себя, скромно ответив на приветствие, то Дахён замерла, отвесив челюсть. Пока её не пихнули локтем в бок, она даже не дышала. - Мне тут кое-что нужно было передать Югёму, но я его не встретил, хотел передать через Чонён – она же его лучшая подруга, - но и её дома не оказалось, не знаете, где они? – невинно, сочинив бредовую историю, поинтересовался Чжунэ.       Хоть и не похожие внешне, девчонки, как двойняшки, замотали головами. - Югёма я видела на днях, - сообщила кроме того подруга Дахён, - а Чонён уехала на каникулы куда-то. - Вот как… ясно. А вы что, гуляете? – зацепив глазами сестру Ильхуна, как удав, не выпускал он её уже из-под власти своего взгляда. – Или куда-то идёте? Могу подвезти. - Нет, мы просто гуляем, - отрезала подруга Дахён. Сама Дахён, едва живая, оцепенело спросила: - А… а вы… просто катаетесь? – Видно было, как не хочется ей, чтобы парень её грёз отбыл и растворился, словно сон. Она бы хотела сделать многое, чтобы он задержался, но растерянность и ошарашенность появлением «сказочного принца» давали о себе знать. - Да, просто катаюсь, - кивнул Чжунэ беспечно. – Сидела когда-нибудь внутри такой машины? – обратился он уже к одной только Дахён. - Н-нет… - А хочешь попробовать? – повёл он бровью, чуть не заставив упасть бедную влюбленную школьницу. Она не нашла в себе сил ответить, только шагнула навстречу автомобилю. Но подруга ухватила её под локоть: - Дахён, мы шли домой. - Я помню, Наён! – отцепилась она от неё, достаточно грозно и бойко, чего не демонстрировала совершенно в общении с Чжунэ. Перед ним она просто растекалась и теряла контроль над собой. - Запрыгивай, - подался к дверце пассажирского сидения красавец миллионер, и открыл её. – Прокачу. - Дахён, не придумывай… - видя, что уговоры не работают, и подруга злится, не понимаемая в осуществлении своей мечты, Наён сдалась и мягче попросила: - Не задерживайся только, позвони, как будешь дома, ладно?        Сестра Ильхуна кивнула и, сев неподалёку от Чжунэ, боясь теперь так близко смотреть в его сторону, замерла, подобно восковому экспонату. Руки механическими движениями пристегнули торс ремнём. - Ну, как тебе? – задал вопрос Чжунэ, поддавая газу и трогаясь. - Здорово… просторно. Со стороны кажется, что в ней меньше места. - Это точно, но удобно, правда? - Угу, - прошептала Дахён, уставившись в панель перед собой. Они замолчали. Что было говорить? Чжунэ не хотелось слушать глупости почти незнакомой девчонки, а она не знала, о чём говорят с такими шикарными парнями, как он. Изучив глазами магнитолу, кнопки, потолок порше, Дахён всё же решилась: - А что… передать Югёму нужно? - Да так, ерунда, потерпит до другого раза. - Ясно. - Ты очень торопишься домой? – глядя на дорогу, а не на неё, спросил Чжунэ. - Я? – Дахён вспыхнула, чувствуя жар на щеках, разливающийся по шее и ниже. – Н-нет… не очень. Не тороплюсь. - Хорошо, - кивнул водитель, явно имея что-то на уме. – Не против заехать ко мне? - К те… к вам? – задрожала Дахён. У неё перехватывало дыхание. Несмотря на то, что она обнаружила информацию о его помолвке, будущей свадьбе, чувства к кумиру не прошли, он до сих пор оставался её идеалом, и она едва припоминала то, что у него как будто бы есть невеста. - Да можно на ты, всё нормально, - позволил, улыбнувшись, Чжунэ, и посмотрел ей в глаза – прямо в душу, как ей показалось. Влюбленное сердце запаниковало. Так и тянуло спросить о невесте, но это сейчас всё испортит, к чему говорить о ней? И всё-таки, Дахён не сдержалась: - А у вас… у тебя… я читала, есть невеста? - Причём здесь она сейчас? – нахмурил брови Чжунэ, теряя расположение духа. Опять эта девчонка лезет, куда не просят! Как хочется её проучить, чтобы перестала молоть языком всё подряд. - Извини, я просто… - Если тебе не хочется, я не настаиваю – отвезти тебя домой? – прохладно покосился Чжунэ. - Я… нет, я не против прокатиться, правда.       Она замолкла, больше не решаясь заговорить, чтобы не ляпнуть лишнего. Чжунэ тоже не нужны были собеседники, ему не о чем трепаться с такими простушками и тупицами. Да и вообще настроение не то, чтобы болтать.       Они доехали до его дома, поднялись на лифте в квартиру. Богатство обстановки скрашивало беспорядок и отвлекало от неубранности. Вспомнив, что на кухне валяется битое стекло, Чжунэ подтолкнул Дахён вперёд, в глубину, где располагалась спальня. - Проходи, не стесняйся. – Девчонка осматривалась и разглядывала с любопытством жилище чеболя. Никогда прежде ей не приходилось бывать в гостях у настолько состоятельных людей! Захватывающее зрелище, и ощущения внутри тоже, волнение и восторг. - Какие огромные комнаты! – заметила Дахён. - Это у меня по-скромному, в родительской квартире больше. - Серьёзно? – округлила она глаза. - Ага. – Чжунэ достал из кармана недокуренный, потушенный косяк, закурил его. Улыбнувшись лицемерно гостье, предложил: - Будешь тоже? - Я не курю, спасибо, - смущенно покачала она головой. - Да это и не сигарета, - посмеялся он, заставив школьницу ошалело застыть. Но она ничего не сказала, не совсем поняв, и не рискнув уточнять. Его веселила её наивность и стыдливость: - Да ладно тебе, попробуй. - Я… это… наркотики? – указала она на протянутый косяк пальцем. - Наркотики? Я похож на наркомана? – делано удивился Чжунэ. После душа пару часов назад он оделся, как обычно, во всё свежее, чистое, дорогое, фирменное. Выглядел он как раз на те миллионы, которыми владел. - Н-нет, не похож, конечно, - убирая за уши волосы, опустила смущенный взгляд Дахён. - Это просто очень правильное курево, понимаешь? Оно не портит лёгкие, наоборот – прочищает кровь. - Бывает и такое?! - За большие деньги бывает всё, Дахён. – Она вздрогнула. Он знал, как её зовут! Хотя они сейчас не представились. Но он узнал их с Наён, вспомнил, что знакомились на какой-то игре по баскетболу, когда она приходила к брату. Боже, он её знает и помнит! Сердце забилось чаще. Она взяла косяк и, неумело, кое-как вдохнула в себя его дым. – Ну как? - А что-то сразу должно было почувствоваться? – поморщившись, вернула Чжунэ косяк Дахён. – Сеном пахнет. - Логично. Большинство растений в высушенном виде пахнет примерно одинаково. - Так это… трава?! - Ну, не химией же я буду травиться? Само собой, это экологический продукт растительного происхождения. - Нет, я не об этом… это конопля? Или марихуана, или… - У-у, какие нехорошие вещи знает такая юная девушка, - осуждающе помотал Чжунэ головой, продолжая дымить. - Я? Да нет, просто… учась в школе, ну, и вообще, в современном мире же трудно чего-то не знать. - Это верно, - молодой человек, придержав её за талию, подвёл к кровати, - присаживайся. – Она послушно села, несколько раз чуть приподнявшись и опустившись, чтобы ощутить мягкость матраса. Чжунэ стоял напротив. – И ты всё-всё знаешь? - Нет, конечно, не всё-всё, - улыбнулась Дахён, снова нервно поправив волосы. Она в спальне Ку Чжунэ! Господи, как это случилось? Могла ли она мечтать, предполагать, надеяться? – Обалденная кровать, - заметила она. - Можешь прилечь, - протянул он ей опять косяк, уже не спрашивая, будет она или нет. Дахён, осваиваясь и смелея, затянулась, вернула остатки Чжунэ, и откинулась на спину. - Круто… с такой точно не упадёшь. - Если постараться, упасть можно откуда угодно. – Пока Дахён балдела на трёхметровой постели, Чжунэ достал из кармана тенамфетамин, высыпал на ладонь две таблетки, и заглотнул. Налив из графина воды, он запил и вернулся к старшекласснице, подойдя к кровати и тоже забравшись на неё. Дахён на какое-то мгновение почувствовала неладное и села. Ей непривычно и неуютно было находиться на одной кровати с парнем, даже если они одеты. – В чём дело? - Да нет… просто… может, мне домой уже пора?       Чжунэ улыбнулся с фальшивым сожалением, с какой-то ехидной жалостью. Его пальцы коснулись щеки Дахён, от чего её спина выпрямилась, как по команде. Её колени задрожали. Ку Чжунэ коснулся её… - Ты хочешь домой? - Я… я… я… - слов не нашлось. Большой палец его руки тронул её губу, погладив. Ладонь скользнула в волосы, кожа под которыми обладала повышенной чувствительностью. Мурашки понеслись от затылка, по шее, к самой пояснице. Чжунэ наклонился и поцеловал её, лишив остатков самообладания. Застывшая, одеревеневшая, Дахён переставала осознавать происходящее, не теряя сознание, но и не будучи до конца в нём, девушка робко ответила на поцелуй, но он быстро закончился.       Чжунэ пролез поглубже на постель и завалился на спину. Таблетки начинали действовать, энергия, фантазия, кайф побежали по жилам, по мышцам, по суставам и извилинам. - Иди сюда, - поманил он девушку и, пока она в нерешительности смотрела на него, парень приподнялся, стянув с себя футболку и отшвырнув её. Полуголый, он улёгся и воззрился на Дахён. Она подползла по широкой кровати. Рассмотрев тело, которым прежде любовалась на Инстаграме, девчонка осторожно тронула его, но сразу же отдёрнула руку. Потом тронула заново, и наклонилась за поцелуем сама. Чжунэ лениво ей ответил, погладив по голове. – Ничего страшного не будет, если ты задержишься, да? – плотоядно расплылся он. - Думаю… не знаю… нет, наверное. - Тогда сделай мне приятно, ладно? – Дахён с любопытством посмотрела на него. Чжунэ расстегнул молнию и, закрывая веки, надавил на плечо девушки, призывая её спуститься ниже. Перед глазами стояла Чонён. Он хотел её, хотел так, как ни одну другую в жизни. Ему нужна была Чонён, но только так, под действием галлюциногенов и с сомкнутыми веками, он мог представить, что они всё-таки вместе.        Дальше Чжунэ не очень помнил себя и происходящее. Было физически приятно и очень хорошо, он кончил, и ему хотелось после этого спать. Он был уверен, что оргазм ему подарила Чонён, но когда послышался какой-то посторонний девичий голос, что-то говорящий – он не разбирал что, и не хотел разбирать, - всё немного испортилось, он стал материться и посылать всех и вся, после чего заснул.       Среди ночи он вставал в туалет, увидел распахнутую входную дверь, вспомнил, что привозил сюда Дахён и, принудив себе отсосать, даже не удосужился вернуть на место. Ну и черт бы с ней! Пусть катится, болтушка. Пусть скажет спасибо, что не трахнул её во все щели. Испытывая мерзость к ней и произошедшему, и раздражение от того, что иллюзия секса с Чонён оказалась всего лишь иллюзией, Чжунэ наглотался остатков наркотиков и завалился спать дальше. После чего, конечно же, на работу он не встал. Кое-как придя в себя к обеду, он удивился, что ему никто не звонит, хотел позвонить сам, но сумел вспомнить, что телефон забыл в машине. Ну и чёрт бы с ним! Таблетки кончились – вот что расстраивало. Как он жил без них до этого? С того дня, как Чонён вошла к нему в офис и заломила руку, и до того дня, когда они расстались – он не употреблял никакой дряни, хотя раньше с друзьями они могли в среднем раз-два в месяц вынюхать по дорожке, или проглотить чего веселого. Жаль, у него не было номера Богома, интересно, тот осуществляет доставку на дом? Где ещё взять качественную дурь? А, хоть бы и не качественную, ну отравится, ну подохнет… Чжунэ собрался и вышел до магазина, купил литровую бутылку виски и двухлитровую колы. Так, на ближайшие сутки планы определились.       В плену хмельного дурмана, шатающихся стен и мерещащихся сцен несбыточного счастья, чередующихся со сценами какого-то кровожадного ада, Чжунэ ощутил чьё-то присутствие. Может, дьявол пришёл за душой? Или черти подвезли котёл? Заставив себя открыть глаза, Чжунэ долго ничего не мог разобрать – всё плыло. Но разговаривающий с ним голос плавно проникал в сознание и, в результате, болезненный толчок в бок заставил зрение собрать мутные круги в единое целое. - Урод, блядь! – пнул его ещё раз стоявший над ним Ильхун. Ильхун? Что он тут делает? - Как ты сюда попал? – спросил Чжунэ. Ему показалось, что он произнёс внятно, но парень его не услышал, или не хотел отвечать. Он продолжал пинать, и достаточно сильно, лежавшего почему-то на полу Чжунэ. «Почему я на полу? Он меня стащил?» - Ублюдок, что ты сделал с моей сестрой?! Как ты смел её тронуть?! Тварь, я тебя убью, ты понял? Убью! – кричал Ильхун, нагибаясь, чтобы схватить Чжунэ за шиворот, приподнять и ударить в лицо. Странно, он почувствовал, как полилась кровь, но не почувствовал боли. Даже отбитый бок перестал болеть. – Получи, тварь! Как ты мог?! Как?! – Ильхун, яростно избивая бывшего товарища, орал со слезами на глазах. - Я… ничего не сделал… ей, - сумел кое-как произнести Чжунэ. - Ничего?! Ничего?! Тогда почему она плачет два дня и никуда не выходит?! Она отказывается разговаривать! Но подруга сказала, что она была с тобой, ты, чмошник! Думаешь, я боюсь твоих денег и связей? Да плевать! Можешь посадить меня! Нет, меня посадит твой папаша, потому что тебя я убью!       Вопреки побоям и совершенно не уместной для веселья ситуации, Чжунэ истерично засмеялся, валяясь на полу. Он стал припоминать, что лёг на него сам и уснул, идя с кухни. А дверь, наверное, забыл закрыть, когда пришёл из магазина. - Ублюдок, тебе весело?! – Ильхун засадил ему в челюсть очередной удар. – Какая же ты тварь… - Успокойся, - борясь с хихиканьем, развёл руками Чжунэ, - твоя сестра абсолютно цела, ну, подумаешь, сделала минет, что в этом такого? - А-а! – завопил Ильхун и, ударив миллионера головой об пол, кинулся избивать его дальше.       Скорее всего, его остановило осознание того, что он может угодить в тюрьму на самом деле. Чжунэ стал смахивать на труп, и Ильхун, вытирая руки об себя, выбежал из квартиры. Но Чжунэ не умер, хотя живого места на его теле почти не осталось. С опозданием всего в час, после Ильхуна его нашли переполошившиеся друзья и родственники, которым он два дня не поднимал телефон. Юнхён с Борой и госпожа Ку, приехали проверить квартиру в поисках пропавшего Чжунэ, и обнаружили его, окровавленного, в пыльном коридоре, смотрящего в потолок. - Сыночек! – хватаясь за сердце, упала на колени рядом с ним мать. – Господи, сыночек, что с тобой, миленький мой, кто это сделал? Кто?! - Понятия не имею, - пошевелил он разбитыми губами. - Как же так, боже, как же так… - заливаясь слезами над самым дорогим, что у неё было (дочь всегда стояла на втором месте), мать целовала его руки и никак не могла подняться. Юнхён вызвал скорую, Бора в оцепенении разглядывала бардак, какого никогда раньше тут не видела. - М-да, с такой рожей только под венец, - хмыкнул друг. До свадьбы Чжунэ и Даны осталось около недели. - До свадьбы заживёт, - пошутил Чжунэ и, хохотнув, ощутил, наконец, боль повсюду, затрудняясь сказать, где именно у него не болит.       С двумя сломанными рёбрами, многочисленными ушибами, разбитыми бровью и губой, Ку Чжунэ был доставлен в клинику, чтобы попытаться ожить и принять сносный вид к своему бракосочетанию, откладывать которое никто не собирался, раз уж выяснилось, что никаких опасных для жизни повреждений у жениха нет. Правда, никто не поинтересовался состоянием его сердца, ещё бившегося, но уже мало что чувствовавшего. А с таким разве долго протянешь? Впрочем, иные мудрецы утверждали, что спокойное сердце, лишённое тревог, наоборот более долговечно.