Трудная любовь

Говорят, время лечит, помогая забыть любые беды, однако и течёт оно неумолимо. Как и два года те, что оставались до конца обучения Энакина пролетели как сон. Он старался не думать о том, что будет дальше, просто не представлял, как так? Ещё вчера был своевольным, не совсем дисциплинированным Падаваном, а теперь сделался специалистом, Рыцарем, полноправным членом Ордена. Это и радовало и одновременно настораживало. Ведь раньше за него, плохо ли, хорошо ли, решали другие люди, сейчас же вся ответственность за свои поступки полностью ложилась на него. -Какой ты серьёзный стал, небось заважничаешь и не захочешь больше знаться с малышней-в шутку поддразнивала его стоявшая рядом неизменная Асока. -С тобой попробуй не знайся, я ни дня без тебя за последние восемь лет не припомню!-отвечал Энакин, улыбаясь с привычной теплотой, иначе он просто не мог с ней общаться. Взаимные подколы и смешки друг над другом являлись нормальным стилем их бесед. Войдя в подростковый период, Асока стала ещё более вспыльчивой и эмоциональной, не имевшей привычки долго задумываться над ответом на слово или действие. -Ну настоящая шпилька!-говорили о ней товарищи и скоро это слово незаметно закрепилось за ней, превратившись в своеобразное прозвище, очень, кстати, ей подходившее. Вот такой личностью сделалась к своим четырнадцати годам Асока Тано. Но только не для Энакина. Только ему было позволено видеть её настоящей, такой как есть, без защитной оболочки. Лишь у него она плакала на плече, переживая свои беды, только ему доверяла тайны своего сердца, а он, вытирая ей слезы, успокаивая любимой их присказкой-напевкой: будет удача, я же всё знаю, Джедаи не плачут, а слезы от ветра. Делал он это таким смешным голосом, что Асока невольно начинала улыбаться в ответ, тут же забывая о причине слез. Да и сам Скайуокер, что уж скрывать, тоже доверял этой девочке, с ней одной он поделился тем, что с недавних пор его стали мучить ночные кошмары. -Что тебе снится? Ты после этих снов сам не свой-спросила Асока сегодняшним утром. До отъезда Энакина оставалось несколько дней и она использовала любую минуту, чтобы побыть с другом, впрок насыщаясь его обществом перед долгим расставанием. -Это настолько тяжело, что я даже не в силах передать всю полноту этого ужаса. Мне снится смерть моей мамы, очень жестокая и мучительная смерть. Я словно чувствую её боль и страдания. Они пропитывают меня насквозь, лишая возможности помешать им. Тано прекрасно понимала о чем он говорит. Видя лицо друга с выражением такой несвойственной слабости и неподдельной боли желала лишь одного-излечить его от этой муки, точно так же, как тогда, в раннем детстве, от вируса. Но душевную боль не убрать в один миг, даже при помощи Силы. И всё, что могла сейчас сделать Асока-это быть с ним рядом, привычно разделяя его чувства. -Энакин, пожалуйста, не переживай так сильно, ты просто душу мне рвёшь-девочка поднялась и подойдя к продолжавшему сидеть другу, крепко обняла его, прижимая к себе. Её руки легко и непринужденно гладили его по волосам и спине, в то время как Тано пыталась через Силу сообщить ему чувства тепла и успокоения. Если кто-то увидел бы сейчас эту сцену, то невольно подумал бы, что у него помутнение рассудка. Ведь все привыкли к совершенно другому Энакину-сильному и непоколебимому. Видеть его таким-истерзанным внутренним ужасом и почти сломленным он не позволял никому. Только ей, верной Асоке. Постепенно Энакин немного успокоился и смог наконец произнести: спасибо тебе, как хорошо, что у меня есть ты. -Я с тобой, когда это нужно, я чувствую тебя как себя, а твоя боль-моя боль, всё хорошо, я не оставлю тебя-и с этими словами нежно поцеловала его в щеку. Она нечасто делала это, но каждый раз немного смущалась своих порывов, вернее, недавно стала смущаться, с тех пор как немного повзрослела. Однако, не время думать сейчас о собственных ощущениях, на это у неё времени скоро будет полно. -Ты должен слетать домой-сказала девочка наконец-увидеть всё собственными глазами, ты давно не видел родного мира и своей семьи, потому и переживаешь. -Возможно, ты права, я отправлюсь на Татуин, как только смогу, вот только не знаю как скоро это получится, ведь мне уже послезавтра нужно быть на дальних рубежах. -Слушай, сегодня и завтра, насколько я знаю, дел у тебя не будет, вот сегодня и отправляйся!-решительно произнесла Асока, это решение далось ей непросто, но как не хотела она побыть последние дни вместе с другом, тем не менее понимала, что эта поездка важнее её желаний и готова была пожертвовать-а потом сразу на дальние рубежи. -Но ведь тогда я не смогу с тобой попрощаться- -Ничего страшного, и думать об этом не смей! Увидимся в твой выходной, пойдём сейчас к Оби-Вану, отпросишься у него и начнёшь собираться в дорогу. Примерно час спустя, Асока уже стояла у трапа небольшого звездолета, держа руку Энакина в своей, прося быть осторожней. -Асока, не нужно так расстраиваться, не на войну меня провожаешь, всё обойдётся, только верь, что я всегда буду с тобой!-видя погрустневшее лицо подруги сказал Энакин. -Я верю тебе, всегда верила, береги себя-и обняв его последний раз, тогрутка снова поцеловала его, но в этот раз губы её дрожали, отчего поцелуй достался не щеке, а губам, легкий, мимолетный, но достаточный для того, чтобы Асока вконец засмущалась и отошла от двери кабины пилота, спешно повторив слова прощания. -Пусть он вернётся скорее, я буду ждать-пробормотала она, глядя в небо, где пройдя линию горизонта, постепенно исчезала маленькая точка, в которую превратился звездолёт.