Трудная любовь

Сквозь алкогольные пары Асока постепенно стала различать окружающее её. Она пока не слишком хорошо соображала, однако, сумела понять, что довела своего друга до крайности. За годы знакомства Тано видела Энакина всяким, но вот таким-в состоянии отчаянного исступления-впервые. Скорее всего, причина этого-смерть матери. Это из-за неё он стал таким мнительным. Сейчас, находившись у него в руках, будучи в прямом смысле этого слова, прижатой к нему вплотную, Асока ощущала малейшее его движение. Чувствовала дыхание, биение сердца, а так же нервное напряжение, возникшее в какой-то момент между ними обоими. Это было необычайно ново и непривычно для них, прежде находившихся в доверительной и непринужденной атмосфере друг с другом. Но теперь всё поменялось. К детской дружбе примешалось что-то ещё. -Почему ты не сказала мне сразу? Отчего молчала и держала в себе? Пришла бы и честно всё рассказала - Злость Энакина уже прошла, уступив место иному чувству, впервые испытанному в момент, когда он увидел свою Асоку с объятиях чужого нетрезвого мужика. У него просто в голове не укладывалось, как вообще возможно такое, чтобы эту девочку, которая незаметно для него превратилась в молодую красивую девушку смел вот так вот по-свойски обнимать кто-то другой. Который не знал её с детства, не видел её первых побед и поражений, не объяснял ей непонятных определений, да и в конце-концов, просто не любил её! Да, не любил! А он, Энакин, выходит, любит! Несомненно! Теперь тот окончательно понял Асоку, всю глубину боли и ревности, выплеснувшиеся во время драки с сенаторшей. Сейчас он испытывал то же самое, что и она несколько часов назад. И придя к такому выводу, Скайуокер решил немедля заявить своё право на знаки её внимания. И поднимаясь на жилой этаж, каждый из них знал, чем окончится сегодняшний день. Асока не оказывала ему сопротивления, то ли поняла, что спорить с ним в таком состоянии просто опасно, то ли решила своей покорностью компенсировать недавний инцидент, неизвестно, но когда оба вошли в её комнату, она лишь молча закрыла дверь. Энакин не собирался давать волю своим чувствам в полной мере, но оставшись с этой девушкой, такой родной и близкой наедине, понял, что все благие намерения летят к хаттам. Пережитое волнение, страх потери и просто желание доказать, что она, Асока Тано, принадлежит ему, только ему и никому больше. Опыт в любовной близости Энакин имел не больший чем она и знания его были чисто теоретическими, но всё можно исправить, если отдаться в руки взаимному чувству. Скайуокер бережно опустил Асоку на смятое покрывало кровати и не расцепляя объятий устроился над ней, почти придавив своим телом. После чего довольно властно и даже требовательно накрыл её мягкие податливые губы своими. Этим поцелуем он словно пытался сказать: вот тебе, мерзкий алкаш, получи и распишись, не получить тебе ни мою Асоку ни всего того отвратительного, что ты там собирался с ней сделать. На её губах ощущался ещё горький привкус рома, смешанный с каким-то другим, неповторимо-сладким. Она ответила с неменьшей горячностью, чем он, видно в этот момент тоже спорила с соперницей, доказывая той своё. Этот поцелуй мало напоминал тот, перед отлетом на Татуин, будучи не в пример более страстным и жадным. Руки Энакина спустившись с плеч девушки, скользнули чуть ниже, самовольно отодвигая в сторону несерьезно-короткую маечку, рискуя сорвать её полностью. И впервые коснувшись тёплой бархатной кожи, почувствовал, что желание охватывает его ещё сильнее. Асока неожиданно помогла ему, стянув через голову это досадное препятствие и так задранное почти до самого верха. Изгибы красивого юного тела, такие откровенно-чувственные опьяняли не хуже алкоголя. Вскоре его одежда отправилась туда же, где нашел свой приют символический наряд Асоки. Она, в свою очередь, вдоль и поперёк прошлась по его телу руками, отметив, что на нем остались весьма заметные отпечатки сегодняшней выходки тогруты. Руки молодого человека до локтей покрывали ссадины и кровоподтёки-следы её острых зубов, не лучше смотрелись бока и бёдра, их украшали здоровые синяки, по ним попало локтями и ботинками. В новом приступе чувства вины Асока торопливо коснулась пальцами каждой отметины. Энакин в ответ мягко, но вместе с этим нетерпеливо развернул её снова на спину и продолжил своё увлекательное исследование. Поцелуи становились более долгими и настойчивыми, возбуждение достигло крайней точки. Как же это прекрасно-знать, что чувство взаимно и не бояться отдать себя под власть того, кто любит. Вот и Асока, несмотря на все противоречия не испытывала ни страха, ни робости, только бесконечное счастье и лившееся через край блаженство. Такой резкий и категоричный по жизни в поступках, сейчас Энакин был настолько внимательным и предупредительно-нежным, что этот контраст лишь сильнее разжег огонь желаний внутри тогруты. Она выгибалась под невозможными углами, подставляя своё тело под дождь страстной ласки возлюбленного и когда его губы, познав каждый участок, остановились на четко очерченной, едва успевшей сформироваться груди, прямо-таки взорвалась фонтаном чувственного удовольствия. Потом Скайуокер, посчитав момент подходящим, осторожно, чтобы не причинить боль и другие неприятные ощущения, медленно погрузился вовнутрь женского начала любимой. Но едва уперевшись в девственную преграду, не стал проходить дальше, продолжив двигаться в пределах завоёванной территории. Ведь он помнил, сколько лет им обоим и потому решил подождать. Однако, возражений не последовало, ведь накал страсти был уже так велик, что финал не заставил ждать себя. И спустя где-то полчаса, влюблённые заснули, обессиленные тяжёлым днём и новыми ощущениями. *** Энакин проснулся посреди ночи и осторожно, чтобы не потревожить всё ещё спавшую Асоку осторожно встал и наскоро одевшись вышел из комнаты. Случившееся открылось ему под новым углом и чтобы обдумать его, он должен был побыть наедине с собой. -Что же я натворил? Как я мог? Неужели, забыл про то, сколько мне лет и сколько ей? Ведь мне уже почти 21, а ей только 15 будет! - сокрушался он запоздало - хотя, я же не доходил до края, значит, ничего не случилось. У неё это впервые, у меня тоже, но мы ведь любим друг друга, чувство взаимно, поэтому можно немного успокоится. Асока была права, думая, что поведение Энакина связано со смертью матери и страхом того, что он может точно так же потерять и её. Именно этот страх и сорвал у него тормоза, побуждая забыть все условности и просто накрепко привязать к себе самое дорогое и любимое существо. -О, Сила! Прошу тебя, не забирай у меня Асоку, пусть она не оставит меня, иначе, я просто не знаю, что со мной будет и кем я стану! - произнёс Энакин исступленную мольбу. Тут с его прикроватной тумбочки свалилась дорожная сумка, та самая, с которой он летал на Татуин. Перевернувшись на полу вверх дном, она открылась и содержимое рассыпалось вокруг, посередине белел бумажный прямоугольник. Скайуокер кинулся подбирать, но взяв в руки последнее, о чем-то задумался. -Мамино письмо! Как же я мог забыть! - подумал он с раскаянием, не вставая с пола, вскрыл конверт и при свете луны, лившемся в окно, развернул листок и начал чтение. Энакин - гласила первая строка - Если ты это читаешь, значит, меня уже нет в живых, я хотела рассказать тебе раньше, но не могла, однако, ты должен знать правду, прочти и пойми всё правильно. Искренне любящая тебя, Шми Скайуокер. -Странно - пробормотал юноша - Почему она подписалась именем, обычно всегда писала-Мама. На этом вступление заканчивалось и далее шёл ещё один листок, более старый и желтый, да и текста он содержал гораздо больше. Вчитываясь в написанные темными чернилами слова, Энакин испытывал всё большее недоумение. -Как так? Какие-то Соран, Элис, Магистр Харди, эти имена мне совершенно ни о чем не говорят! И при чем тут сын первых двоих?- Когда послание было дочитано до середины, непонимание Энакина сменилось недоверием в только что узнанное и жутким осознанием правды прочитанного. Примерно час юноша просидел без движения и мыслей, осознанная истина придавила его к земле, не позволяя совершать никаких действий. -Я наполовину Ситх - произнёс он наконец - во мне кровь врага! Всю жизнь я готовился к сражению с теми, кем являюсь и сам! И кто я теперь в глазах Ордена? Недостойный! Недостойный всего-носить звание Джедая, обучать кого-то, бороться с врагами Республики! Я-зло и от меня надо избавиться! В эту ночь Скайуокер больше не спал, а утром принял тяжёлое решение.