О Хоук.

В темное, полупустое помещение, влетел ворон. Фенрис перевел на него удивленный взгляд. Записка, прикрепленная к лапе, была опоясана черной атласной лентой. Эльф поднялся на ноги и взял в руки письмо. — От Варрика?.. — мужчина распечатал письмо. — Возможно, какие-то новости, о которых мне нужно знать… «Фенрис, Я бесконечно виноват перед тобой за все, что произошло. Я помню, как ты бился за Хоук с Мередит.» Сердце эльфа екнуло и он стал внимательнее вчитываться в строки. «Я знаю, никакие слова не загладят мой поступок, но знай — я никогда себя за это не прощу. Думаю, Хоук не сказала тебе, куда направилась. Я расскажу тебе все, после чего ты вправе меня убить. Как ты знаешь, Верховная Жрица убита. Из Брешей валят демоны толпами. Мир на грани срыва и в смертельной опасности. Корифей вернулся. Я знаю, мы убили его тогда, на Тропах. Я сам свято верил, что все кончено. Тем не менее, Старший едва не уничтожил леди Инквизитора. А поскольку Хоук как никто другой знает, как бороться с этим злом, я призвал ее в Инквизицию на помощь. Она оказала содействие, помогла так, как никто не помог. Мы пошли в Тень. И когда мы бежали оттуда, она осталась, прикрывая нас.» Фенрис осекся. Словно по голове вломили чем-то тяжеленным, оглушая. Он вновь перечитал эти строки. «Говорить „прости“ — глупо, но мы ничего не могли сделать. И сейчас, наверное, один из немногих разов, когда я не лгу. Тебя, безусловно, это не утешит, но ее жертва не была напрасной. Варрик.» Эльф молча буравил взглядом строки. В душе что-то едко закопошилось. Горло сдавило слезами. Фенрис перевел взгляд на алую ткань с гербом Хоуков, что была повязана на запястье. Уезжая, она попросила повязать этот клочок ткани. — Чтобы ты не забывал меня, — женщина мягко улыбнулась, завязывая фамильный герб на руке эльфа. — Разве я могу? — тогда он улыбался ей в ответ. — Пройти через столькое и забыть тебя? Я разве похож на безумца? — Фенрис усмехнулся, но едкое выражение лица сменило беспокойство. — Я не думал, что когда-либо скажу это, но… Вернись, Хоук. — Вернусь, — пообещала она, даруя ему на прощание нежный поцелуй и вышла из их жилища. Фенрис, впервые за столькие годы, плакал. Молча, беззвучно. Развязав фамильный герб и прижав его к себе, эльфа скрючило, словно на плечи давило что-то невыносимо тяжелое, прижимая к земле. Варрик не врал. О таких вещах он никогда не врал, каким бы пройдохой он ни был. Женщина, подарившая ему смысл жизни, доказвшая ему, что он — не зверь, не раб, подарившая ему настоящую свободу, женщина, за которой он был готов идти в пекло, за которую он проливал кровь, свою и чужую, женщина, что была его светом, ведущим сквозь тьму, женщина, с которой он научился не замечать вечную боль от лириума, была мертва. Внутри все рвалось на части. Какая-то самая упрямая часть сознания твердила, что все это не так. Что все это наглая ложь, попытка вывести его из себя, ловушка, или еще что. Однако остальное сознание, подвывая от боли, твердило что все это правда. Горькая, безумная правда. Эльф опустился на холодный пол, сжимая в руках единственное, что осталось ему от Хоук — алый платок с геральдикой. Он до сих пор пах ей. До сих пор остался слабый запах ее тела и полыни. В голове проносились дни, проведенные с ней. --…Я пришел, не чтобы все усложнять, — он развернулся, собираясь уйти. Тогда он был уверен, что не нужен ей. — Ты не усложняешь… — Хоук взяла его за руку, собираясь остановить. Злость, что бушевала в нем, выплеснулась наружу — лириум вспыхнул синим пламенем, а сам эльф резко прижал девушку к стене. Несколько секунд молчания, в которые Хоук боролась со страхом и недоумением — а после их первый поцелуй. За которым последовала ночь, которую эльф запомнил навсегда. Память как назло выуживала все настолько ярко, что казалось, словно это было вчера. Тяжелое дыхание Хоук, ее лицо, шрамы по всему телу, запах ее тела… Пряный запах ее тела и полыни. Горький запах полыни. Лицо Хоук, залитое краской от смущения, сменила сцена перед боем с Мередит. Она знала, на что шла. Всегда знала и никогда не отступала. Не опустила руки, когда лишилась всего, что у нее было. Он помнил ее взгляд. Тяжелый, полный боли, которую она старалась заглушить, отчаяния и страха, взгляд. Помнил, как исказилось ее лицо, когда произошел взрыв Церкви. Все это сумбурно сменялось на другие картинки. Память услужливо подкидывала самые яркие моменты из его жизни, связанные с ней. За окном опадали листья тиса, кружась на ветру и ложась на камни. Все в этом месте напоминало о ней. Фенрису мерещился ее силуэт повсюду, в каждом темном углу комнаты. Незадолго до ее отъезда, когда они, кутаясь в одеяла, лежали вместе, она как-то странно улыбнулась, ведя кончиками пальцев по лириумному узору на его теле. — Что? — эльф перевел взгляд на Хоук. — Ничего. Просто я люблю тебя, — тогда на ее глаза навернулись слезы. — И ты никогда не будешь один. Мы больше не будем одни. Мы теперь не вдвоем. Тогда он не понял, о чем она. Сейчас понимание раскаленным кинжалом вошло в душу.

***

Эльф, расталкивая людей, вошел в тронный зал. Гости косились на него, перешептываясь. — Гляньте. Что за дикарь? — Кто только пустил это сюда? — И куда только смотрит стража? Фенрис уцепился взглядом в фигуру, восседающую на троне. Лириум на теле начал светиться, причиняя тупую боль. Ускорив шаг, эльф приближался к Вестнице. — Фенрис? — Варрик уставился на Лето. — Фенрис, постой! Выхватив меч, эльф было ринулся к леди Инквизитору, но его повязала стража. — Ты убила ее! — закричал эльф. Перешептывания в зале утихли и вся знатная толпа молча смотрела на «представление». — Ты отправила ее на смерть! — Фенрис бился в руках стражи, как безумный зверь. Жозефина смотрела на него, словно на безумца, с долей презрения, Лелианна молча наблюдала за развитием событий, а Каллен, выхватив меч, загораживал ее. Леди Инквизитора, что со страхом, недоумевая глядела на эльфа. И один лишь Варрик куда-то исчез. Исчез, чтобы не видеть того, что будет дальше. Исчез, чтобы красиво соврать о истории двух влюбленных, которые и по сей день живут вместе. Соврать о истории двух самых близких друзей, которых он своими руками обрек на смерть.