Альфо-Сахалинск моей глупости

— Карабин нужен на медведя или сохатого, али винтовка двенадцатого калибра, самого большого. Лось сам один до тонны весом может быть, шкура только больше ста кило. Медведю стреляю только в голову, прицелиться нужно где-то под глаз, а то если ему попадёшь в сердце, он сможет пробежать ещё метров сто и задрать охотника. Сохатому стрелять или в голову, или в лопатку, туда, где у человека плечо. Двустволка должна быть горизонтальной, а не вертикальной, два ствола вместе. Настоящий охотник знает, — вещал альфа, показывая группе туристов пальцами, как должны соединяться стволы у оружия, а Ноам не мог от него глаз отвести. Альфа был высоким, под метр девяносто ростом, косая сажень в плечах, глаза серо-голубые или серо-стальные с голубым отливом, брови домиком, короткие, черные как смоль волосы. Оратора вполне можно было бы назвать писаным красавцем, если бы не перебитый нос. Сам объяснял: «медведь щёлкнул по носу», а другие говорили «упал с горного велосипеда, будучи уже взрослым альфой. Еле-еле по осколкам сложили нос заново». Но этому ловеласу нос помехой не был. Ему ничего не мешало заказывать в борделе по два, а то и три омежки в гон. Работал Рокан Лемм начальником комплекса звероводческого хозяйства в столице края, а здесь дома был просто Начальником с большой буквы. Хобби — боксер, если взять в расчёт, что у отличного меткого стрелка хобби бокс — получается непобедимый альфа. Мечта любого омеги на тысячи километров вокруг. А вот Ноам Трэмбли как раз и был таким омегой. Новеньким в Альфо-Сахалинске. Приехал сюда по распределению по окончании кулинарного училища. Ещё и драться пришлось за это распределение — гадкий двоечник Билли тоже хотел попасть в Альфо-Сахалинск, у них в деревне поговаривали, что здесь на Севере самые горячие альфы. А кто ж горячего сильного альфу не захочет, уж точно не Ноам. А вот распределение сюда на стажировку на два года было только одно — кондитер на мясокомбинат. Ноам тогда ещё удивился, зачем мясокомбинату свой кондитер, оказалось не мясокомбинату, а столовой на фабрике по производству пушнины. Там работало ни много ни мало триста альф, бет и омег. Менеджер по приёму персонала мистер Опнус проводил Ноама в омежье общежитие и поставил на учёт для получения собственного жилья через три-пять лет. Естественно, если Ноаму здесь понравится, и он решит остаться в Альфо-Сахалинске и после стажировки. И, конечно, если его до этого не выпрут с работы за что-нибудь… Но увольнения Ноам не боялся, знал, что будет стараться изо всех своих скромных омежьих сил — возвращаться было некуда. Родители запретили ему ехать черт знает зачем на север одному всего в двадцать один год, девственному омеге без родителей или друзей. Но Ноам стоял непреклонно, чувствовал, что именно там его ждёт судьба в виде высокого плечистого альфы, и он сбежал с одной спортивной сумкой и направлением на стажировку. И вот в первый же вечер, в ближайшем Клубе Охотников с бокалом легкого фруктового коктейля Ноам встретил именно такого альфу, о котором мечтал всё эти годы учебы в омежьем училище. Хотя по правде говоря даже намного-намного лучше. Выступающий альфа был круче и козырней любой фантазии Ноама, а тот с шестнадцати лет, с самой первой течки, успел нафантазировать туеву кучу шикарных альф. Сидящий у барной стойки Ноам обратился к самому лучшему знатоку психологии и местных душ — к бармену: — Скажите, пожалуйста, а кто тот альфа, который выступает перед туристами? — Что, понравился? — ответил вопросом на вопрос бармен, а иначе как бы эти отбросы-папарацци узнавали бы все новости и секреты. — Нет, что вы, просто спросил, — смутился омега. — Как же «просто так», — передразнил этот насильник человеческих душ, — а то я смотрю ты всю мою стойку слюнями закапал! Не по Сеньке шапка, так и знай! Это глава звероводческого хозяйства Рокан Лемм, чемпион края по боксу, стрельбе и триатлону! А край наш размером с Францию! — Вижу, тут не только я всю стойку слюнями залил, — ехидно отозвался Ноам, — небось бетки такого шикарного альфу вообще не интересуют? — Может и интересуют, только теперь узнавай всё сам! — бармен скривился и отвернулся к другим посетителям, спрашивая кому долить. В это время экскурсия подошла к концу, и туристы подтянулись к столикам, чтобы сделать свои заказы. И Рокан тоже присел за чей-то столик. Ноам смотрел прямо в лицо объекту своей юношеской страсти и мучительно раздумывал, как бы подойти к альфе познакомиться, но повод никак не придумывался. «Интересно, чем он пахнет?» — задавался вопросом омежка. Тот же самый вопрос и в это же время Рокан задал своему другу: — Смотри, Бор, там у стойки новенький омега. Он не из туристов. Я мельком видел, как Пукнус провожал его в омежью общагу. Интересно, как он пахнет? Приятель и побратим всех увлечений альфа Бор перевёл взгляд в сторону стойки и встретился взглядом с омегой: — Думаю, он задаётся тем же вопросом. Вот подойди и спроси его. — Да ну, стрёмно как-то, смотри, он же такой смешной, — омега и в правду выглядел неординарно: светло-каштановые вьющиеся волосы украшали четыре хвостика, весело торчащие в разные стороны, никакой косметики, хотя рядом с Роканом даже беты красились, лишь бы только привлечь его внимание, и вспухшая синяя верхняя губа. Сам омега был очень худым и маленьким — кожа да кости, про таких шутили, что они альфам не нужны, «нормальный альфа и в гробу на досках полежать успеет». Единственным красивым пятном на лице омеги были ярко-голубые глаза с темно-синей каёмкой, такие радужные и очаровательные, что альфы видели их издалека, через весь прокуренный клуб. — Раньше ты просил понюхать только тех омег, которые утверждали, что они твои истинные, — начал Бор, но Рокан перебил его. — Этот так залип на меня, что скоро тоже ляпнет что-нибудь о нашей нереальной совместимости в кровати и личной жизни. — Ты думаешь, что все они врали, и их интересовали только твои деньги и власть в крае? — Необязательно, мои внешние данные тоже привлекли как минимум половину врунов, но это не меняет того, что это не было правдой! — А ты сам знаешь, как должен пахнуть твой истинный омега? Понимаю, что ты не сможешь почуять его, но хотя бы каким должен быть его запах? — Цитрусовым. Не отдельно лимон или апельсин, а сочетание всех цитрусовых вместе. Это последний запах который я почуял до аварии, и отвлёкся на него, не смотрел на дорогу. А теперь вот ищу-ищу, но, наверное, так никогда и не найду его. — Ладно, подойду, поинтересуюсь кто таков, а заодно и понюхаю твою жертву, — Бор встал и направился в другой конец зала, к омеге, который ни на секунду не отрывал взгляда от Рокана и почему-то страшно кривил и без того не самое симпатичное личико. — Здравствуйте, прекрасный незнакомец, я — Бор, здешний начальник фабрики пушнины, а вы кто будете? — Здравствуйте, сэр, — омега испуганно вскочил и вытянулся в линию всеми своими ста пятидесятью двумя сантиметрами, — я ваш новый кондитер в столовую. Прибыл сегодня из Вышних Волочков по распределению из кулинарного училища. Завтра приступаю к выполнению своих прямых обязанностей ровно в шесть утра, — омега только что не козырнул своему будущему начальству. — Добро пожаловать, — засмеялся Бор, — но вы так и не назвали своего имени. — Извините, сэр, я — Ноам Трэмбли. — Ноам Трэмбли, а вы знаете, что пахнете всеми цитрусовыми сразу? — спросил альфа, радуясь в душе за своего друга Рокана — вот и он встретил свою пару — такую забавную, вежливую и вкусно готовящую, судя по всему. — Это плохо, сэр? — сразу же испугался новенький. — Вам не нравится такой запах? — омега решил пожаловаться в Центральную Омежью Комиссию, если его не примут на стажировку только из-за запаха, мол права такого не имеют. — Как раз наоборот, кого-то именно с таким запахом нам здесь и не хватало!