Геометрия

Хината, наверное, никогда не узнает, что вполне мог остаться жив. Никогда не узнает, что Аой просто ждала, пока воздух в его легких не закончится, вместо того, чтобы пытаться помочь. И, конечно же, сама девушка никогда об этом не расскажет. Кохаку не понаслышке знает, что нужно, чтобы секрет остался секретом. И первое условие - хранить секрет может лишь один человек. Поэтому Аой ненавидит живых людей. Другое дело - мертвецы. Они молчаливы, холодны, и по факту уже не люди. Хината оказался не самым приятным исключением. Для нее. Она уже не может вспомнить ни как смогла вытащить тело из воды, ни как смогла уволочь его на заброшенную стройку. Но что Аой помнит точно: вместо Ханаты там мог оказаться любой. Самый большой из кухонных ножей давно был замотан в ткань и скрыт на дне школьной сумки. И пользовалась она им уже не раз. Переломной точка стала покупка книги в букинистическом магазине. Даже мысль о том, чтобы заклятья, заговоры и рецепты ведьмовских зелий могли быть настоящими, никогда не приходила в голову девушки. Зомби, таинственно звучащая латынь из ее уст, пентаграммы и сбор трав в определенные дни наполняли ее скучную одинокую жизнь легким темным привкусом чего запретного, чего-то нечеловеческого. И даже этого было достаточно. А рецепт воскрешающего зелья оказался необычайно прост и оттого еще более заманчив. Приготовить его не составило для Аой никакого труда, проблемой оставалось лишь найти ему применение. Телефон надрывался звонками от родителей, из школы, и старосты. Аой не могла поднять трубку. Все это время она потрошила животных на стройке, вливая в окоченевшие тела ведьмовской эликсир. Птицы разлагались непростительно быстро, кошки и собаки проявляли невероятную агрессию, а Кохаку, кажется, начинала оживать, глядя на результаты. Маленьких насыпей за стройкой было уже около полусотни. И нож приходилось затачивать все чаще. Наблюдать за медленно приходящей смертью оказалось необычайно интересно, и намного легче, чем планировать каждое действие, делая скидку на возможные форс-мажоры. Проще забрать тело неугодного удаче, чем проверять свою на деле. Шое оказался ее первым. Аой не может оторвать своих рук от его неподвижной груди, от его бледной, почти как и ее, кожи, холодной, от которой немеют кончики пальцев. Она долго осматривает его, наконец отметая идею о вскрытие. Весь ее восторг тухнет уже через несколько часов. После принятия зелья уходит болезненная бледность, легкие возобновляют работу скорее по привычке, чем по надобности, а остекленевший взгляд возвращает былой огонек. Кохаку впервые испытывает такое разочарование, которое сменяется удушливым отчаянием. Все остается от идеального образа - могильный холод его тела. Все последующие дни проходят мимо нее. Она выслушивает более сотни сообщений с автоответчика, возвращается в школу, и ей не удается спасти и половину комнатных цветов. Аой возвращается в настоящих, искрящий пестрыми яркими красками мир, от этой мерзкой цветной карусели ей хочется полоснуть своим ножом по своим же венам. Отторгающий ее мир ломается вместе с ее пальцами. Кохаку мерзнет, но прижимается к Шоё все сильнее. Он болтливый, а не молчаливый, и координация у него даже лучше человеческой. И на зомби из них двоих походит только она. И в один момент, несмотря на то, что Хината является, наверное, самым большим разочарованием в ее представлении об идеальном монстре, она слышит над головой небольшой всплеск, а потом начинает ощущать, как удушливая, омерзительная и тягучая тьма заливается ей в рот, наполняя организм и вырываясь через все поры на ее коже, окончательно отгораживая ее от остального мира. Теперь все, что есть в ее идеальном мирке - это запах лобелии, холод и рыжие волосы. Сложившийся мир дает трещину совершенно неожиданно. Кохаку пытается залатать эту брешь отрицанием. Она вовсе не проходила мимо парка. Она вовсе не видела, как чужие ладони скользили по коже, холод которой был только ее собственностью, как чужие губы касались его губ. Она вовсе не... Не может забыть об этом. Кровь у Хинаты оказалась действительно омерзительной на вкус. Но заклинание повиновения из книги не срабатывает. И Аой не нужно долго думать почему. Потому что это фолиант ведьмы, а не некроманта. А Шоё все же мертв. Однако, это ее совсем не огорчает. Она знает что нужно сделать, что вернуть свое. Кагеяма хрипит, захлебываясь горячей кровью и вкусом собственных кишок, а Аой улыбается, сжимая окровавленный нож в ладонях. Ведь теперь в её мире станет на одного мертвеца больше.