Снежинки на ладони

Стоило сделать шаг с тротуара, как сверху посыпался снег – крупными хлопьями, посверкивающими в свете, что лился из окон кафе. — Ух ты, можно загадать желание, — обрадовался Джесси. Генджи замер, раскрыв рот и глядя вверх — на то, как сверкают снежинки в лучах теплого света окон. Снег почти сразу налип на ресницы, но киборг лишь пытался проморгаться. А потом посмотрел под ноги — и увидел, что тротуар успел покрыться тонким слоем снега. Ущипнул себя механической рукой за живую — цыкнул от боли, не рассчитал силу, будет синяк. А потом изумленно уставился на Джесси. — Что, как?! — Это снег, — Джесси пытался слизнуть летящую снежинку, выглядя при этом очень забавно. — Я знаю! — Генджи бы снова вспыхнул, если б не удивление. — Но сейчас же осень, и... Кафе. Оно здесь. И сводит с ума. Или дарит чудеса? Генджи наклонился и собрал немного снега — сколько смог. Слепил снежок — и запустил в Джесси. — Ты обещал предупреждать! — впрочем, в голосе киборга не было обиды. А потом он вообще рассмеялся. — Я сам не знал, что пойдет снег, — Джесси не растерялся, кинул снежок в ответ. — Тут всегда было лето, красивое такое, зеленое с цветами. Даже зимой. — Но сейчас зима, — насторожился Генджи. — Почему? Что-то произошло? Или это исполнение желаний? Ты же хотел Рождество. — Если бы я хотел Рождество, тут были бы гирлянды и прочее. И... Дверь кафе открылась, оттуда выглянул юный Генджи, потаращился на них, потом чья-то рука крепко взяла его за шиворот и утащила. Дверь закрылась. — Вот об этом я предупредить точно не могу, — признался Джесси. — Потому что изловить Воробья еще никому не удавалось, он, сволочь мелкая, из каждого угла выглядывает. Генджи уже видел себя-мелкого, но все равно вздрогнул. Как будто напоминание о том, что он потерял. — Это же я… — как-то беспомощно произнес он, растеряв всю веселость. — Я бы мог о стольком его… себя предупредить… — он нахмурился. — Но ведь если я изменю прошлое, не будет настоящего. — А не получится, — вздохнул Джесси. — Меня тоже наверняка предупреждали. Но я ничего не помню. Нельзя вмешиваться в течение реальностей, как говорит Лиз. Подозреваю, что мы как-то можем повлиять друг на друга, может, неосознанно что-то такое остается. Например, после посещения этого кафе Рейес с Моррисоном стали гораздо меньше ругаться. Раньше стены дрожали, я боялся, что они сейчас выволокут оружие и начнут палить друг в друга. А сейчас вроде даже голос не повышают. Генджи поднял бровь. — Может, это благодаря себе-будущему ты стал меняться? — предположил он. — Не знаю, я вроде такой, каким и был. Ну что, зайдем внутрь? Только не пугайся, тебя там могут сразу обнять. Генджи вздохнул. Хорошо хоть, что его убедили, что это не только он сходит с ума, но и мир. Он кивнул. И, вопреки желанию казаться уверенным, вцепился Джесси в рукав. — Не бойся. Я сам боюсь, – Джесси усмехнулся. — Что тебе там не понравится. Или что очередная, — он приоткрыл дверь и гаркнул туда: — мелкая японская птичья сволочь, — прикрыл дверь, — испортит нам завтрак. — Да уж, я был той еще сволочью, — с невеселым смешком согласился Генджи. — Пойдем, что ли? Ты так рвешься туда, а я все тебе порчу. — Ничего ты мне не портишь, мое сердце, — Джесси сгреб его в объятия. — Я с тобой. Ничего не бойся. Они все классные. Даже Воробей умеет быть милым, если ему отвесить пинка, — и он потянул Генджи внутрь. В тот момент Генджи ненавидел себя за трусость. Да и чего бояться было — в кафе было уютно… и донельзя странно. Он вцепился в Джесси — терять в его глазах уже было нечего — и зажмурился, прежде чем шагнуть через порог... На них мягкой волной накатил приглушенный шум голосов, смех и звяканье чашек. Все было по-утреннему сонно, никто не хотел повышать голоса, все доживали последние отголоски ночи. — Привет, — глухо сказали с ближайшего столика, за которым сидел молодой Ханзо, ради приветствия даже оторвавший голову от сложенных рук. — Привет, — откликнулся Джесси. — Нелегкая была ночь? — Не то слово, — Ханзо подпер щеку рукой и пригасил ладонью зевок. — Нелегкие были сутки, я бы сказал. Такого концерта за Генджи не припоминаю уже лет пять: сперва искал его по всем барам, потом волок на себе домой, потом пытался не дать ему подохнуть от отравления. Кто бы мне сказал, за что я эту скотину все еще люблю? — Выпьешь кофе — полегчает. — Угу, — Ханзо уронил голову обратно, приложившись лбом о столешницу. Генджи вцепился в руку Джесси сквозь куртку, в ужасе уставившись на брата (брата ли?!), стараясь казаться как можно незаметнее. — Это… это же... — зашептал он, тряхнул головой. — Это же не то, о чем я думаю?! — А о чем ты думаешь, сердце мое? — Джесси отвел его к свободному столику. — Генджи, а ну быстро сел и позавтракал! — грянуло с другого конца зала, потом раздался звук оплеухи. — Лиз, Лиз, меня Ханзо обижает! — заверещал Воробей. — Тебя сейчас я обижу! — пообещал «невыспавшийся» Ханзо. — Я тебя сейчас так обижу, что потом обижать нечего будет. — Злой ты, — Воробей подскочил к нему, поставил на стол кружку с кофе. — Сел и позавтракал, — приказали в ответ. — О, ками, да не за моим же столом сел и позавтракал! — Кусок хлеба в рот сунь. И пусть жует, — хохотнула явно похмельная старшая копия Джесси. — Тоже мне проблема — кормежка Воробья. Мелкий, а мне кофе дотащишь? — Уже понесся! — огрызнулся Воробей. — Эксплуатируют детский труд, — поведал он задумчиво в пространство. — Похоже, тут лучше вообще не думать, — глухо проронил Генджи, вытаращившись на происходящее. Они с Джесси сели за столик друг напротив друга, и киборг так и не выпустил его ладони. — В прошлый раз здесь никого не было... — Это еще немно... — Джесси осекся, глядя на быстрым шагом вошедшего в кафе Джесси. Выглядел тот весьма неважно, сильно хромающий, прижимающий к боку локоть, вся правая сторона лица была сплошным кровоподтеком. — Лиз, ты умеешь сюрикены вытаскивать? А то тут один вкрай ебанувшийся киборг решил почему-то, что в шесть часов утра самое время начать мучиться кошмарами. И попытаться пиздануть меня, не приходя в сознание — отличнейшая идея. — Сядь, — приказала Лиз. — К стене. Где у тебя сюррикены? — Где-то в кишках. — Почему не разоружил Генджи с вечера? Джесси криво ухмыльнулся. — Потому что я всего лишь человек, который не в состоянии что-то сделать против воли ебучего ниндзя, усиленного протезами? Без того оба меча пришлось ногами под кровать закинуть втихомолку. — А в медпункт? — Чтобы Генджи прочухал, что натворил? Не смеши, Лиз, мне дышать-то больно. Рейес его даже в расход пустить не успеет. Я не для того полгода отношения налаживал и всю дурь из его кибербашки выбивал... — Генджи, — окликнула Лиз как-то так, что сразу стало ясно, кого она имеет в виду. — Можешь придержать пациента? Генджи переводил взгляд с Джесси-старшего на Лиз и обратно. Мельком взглянул на остальных присутствующих — многих узнал. И медленно подошел к пациенту. На его рану старался не смотреть — и без того знал, каков прогноз. Уж свое оружие Генджи знал хорошо. Он даже не был уверен, что, будь здесь Ангела, она бы сумела помочь. — Маккри-сан. — выдохнул он, не найдя в себе сил назвать его «Джесси». — Простите меня... И жестко зафиксировал пациента за руки, прижав к стене. «Это же все бесполезно», — подумал он отстраненно. — «Как только сюда сумел дойти?» — Какой вежливый… Лиз, не копайся в моих кишках, как в своей кастрюле! Лиз деловито нажала на края раны, вылущивая сюрикен, бросила его на пол, выволокла второй. На кончиках пальцев переливалось зеленое свечение. — Не могу на это смотреть, — пожаловался раненый. Генджи был полностью согласен с Маккри-старшим. Он лишь старался абстрагироваться, молился ками, смотрел на Лиз. Одно дело — убивать совсем чужих людей, да еще и преступников. И совсем другое — когда гибнут близкие. Не от болезни, не в бою — от твоей же руки. Генджи вскинул голову и поймал взгляд «своего» Джесси. Угрюмо покачал головой — мол, видишь, какая тебя ждет судьба? — Все достала, — Лиз усмехнулась. — Сегодня южный ветер к тебе благосклонен. — Я тут подыхаю, а она про погоду, — шутливо возмутился Джесси. — Спасибо, Снежинка. И тебе тож спасибо, можешь меня отпустить. Эй, Шимада, ау! «Пациент» все еще был скорее жив, чем мертв. И даже не терял сознание. Когда к нему обратились, Генджи лишь отдернул руки, как ошпаренный. Мельком взглянул на его рану... И повернулся к Лиз: — Как?! — Старший брат научил, — она улыбалась. — Воин должен уметь разбираться в искусстве врачевания ран. Как и в их нанесении. Что будете на завтрак, Генджи? Есть рис с натто, есть омлет, — она подмигнула, — традиционный, я имею в виду. Есть суп из мисо. Также могу приготовить европейский завтрак вроде яичницы с беконом или овсяной каши. — М-мисо, — с трудом выдавил Генджи. И, спохватившись, добавил: — Пожалуйста. Словно в тумане, вернулся за выбранный Джесси столик и тяжело плюхнулся на стул, отодвинув его как можно дальше. Сцепил руки в замок и уткнулся в них лбом. — Пора мне выставлять условия, — немного придя в себя, заговорил киборг, обращаясь к Джесси. — Если будем спать в одной комнате — всегда разоружать меня. Если будут инциденты — не молчать. — У тебя же не бывает кошмаров, — Джесси погладил его по щеке. — Но я обещаю: всегда разоружать, в случае чего сворачивать в клубок. И сразу же нестись к Лиз за лечением. На стол приземлился поднос. — Ваш мисо, — Воробей старательно косил под официанта. — И зеленый чай. И твоя овсянка, Джес. С кофе. — Ненавижу овсянку. Там есть кусочек масла? — Откуда мне знать, готовила Лиз. — Не факт, что кошмаров не будет, — буркнул Генджи. — Особенно после такого... В этот момент он поднял взгляд на официанта. На первый взгляд — будто сам Генджи, только лет на десять младше. Но сейчас, вблизи, Шимада рассмотрел, что этому Воробью досталась совсем другая судьба. Чуть свободнее отношения в клане, чуть крепче дружба с братом, а может, чуть больше находчивости — Генджи не знал, что именно сделало этого юного «официанта» куда менее мрачным, чем он сам был в его возрасте. Быть может, этот даже сумеет избежать судьбы остальных... — Аригато, Генджи-кун, — с улыбкой поблагодарил киборг. — Лично я собираюсь на учебу, — мимо них прошел Ханзо, окинул мимолетным взглядом. — Сегодня же воскресенье, какая учеба? — сразу же ухватил его за руку Воробей. — У меня курсы французского, потом дополнительные часы английского. — Хани, — Джесси взял чашку кофе. — Семь дней учебы в неделю — это перебор. — Перестань меня так называть! — Ха-а-а-ани, — протянул Джесси. — Я тебе гарантирую, что в девятнадцать лет можно проводить жизнь поинтереснее, чем уныло спрягать французские глаголы. Генджи, ну поддержи ты меня. — Мой брат не забивал свой график бесконечной учебой, — почти на автомате выдал Генджи. О том, что вместо этого график Ханзо из его реальности был сплошь забит делами клана, он благоразумно умолчал. — Ками, — Ханзо застонал. — Ладно. Сегодня я никуда не иду, ты счастлив? Не висни на мне, это неприлично! Генджи, тебе шестнадцать лет, не веди себя как ребенок! И я сказал тебе позавтракать, — он стряхнул Воробья с шеи за стол «невыспавшейся» копии. — Садись и ешь. Присмотрите за ним, Шимада-сан, вас он хоть немного слушается. — Опыт общения с проблемными подростками, — хмыкнули в ответ. — Ты просто с ним слишком мягок. — Я знаю, старший брат из меня просто отвратительный. — Ты самый лучший на свете старший брат! — незамедлительно встрял Воробей. — Особенно когда ты помнишь о том, что ты — мой брат, а не сверкающий идеал. — Заткнись и ешь, пока я не передумал провести день с тобой. Тишина со стороны Воробья воцарилась сразу же. — На самом деле, они очень дружны, — шепнул Джесси. — Просто иногда Воробья заносит куда-то, как неуправляемый болид на трассе. Я за ними уже шесть лет наблюдаю. Они были такие забавные, когда были мелкие. И Воробей все время молчал, представляешь? Генджи понемногу начал просекать «фишку» этого места. Здесь можно получить ответ на любой свой вопрос — если он начинается с «А что, если...» — А ты не знаешь, почему он молчал? — спросил киборг. — Мать умерла, — шепотом ответил Джесси. — Воробей молчал два года, даже глаз не поднимал от пола, просто жался к брату и помалкивал. Ханзо тогда просто ни на минуту не замолкал, рассказывал про все, что видел, трепался так, словно у него запасные голосовые связки в кармане лежали. В итоге Воробей стал понемногу разговаривать. Теперь из Хани иногда слова не вытянешь, зато Воробья яблочным пирогом не заткнуть. Хочешь яблочный пирог? Я пока расскажу про остальных. Ну, кого знаю. Так вот откуда он такой позитивный. Воробей хотя бы знал свою мать, хотя и потерять ее в сознательном возрасте было бы намного тяжелее. Да еще и брат по-настоящему о нем заботился... — Пирог хочу, только сперва доем, — кивнул Генджи на свой нетронутый суп. — А ты пока рассказывай. — Вон там в углу сидит... Кто сидит в углу, осталось невыясненным, Джесси прервался, разглядывая вошедшую пару. — А это, кхм, как раз моя копия с умными советами по части отношений. Единственный женатый из всех здешних Джесси. Его супруга, думаю, сам опознаешь. Явившиеся особенно внимания ни на кого не обращали, о чем-то переговариваясь меж собой. Потом Генджи откинул голову назад и расхохотался на половину кафе, шутливо стукнул мужа в бок кулаком. Тот фыркнул, изогнувшись в попытке избежать повторного удара, перекинул Генджи через плечо и поволок к столику за окном. — Высокие отношения. А я помню, как Джесси тогда еще жениха чинил молотком, пинцетом и палочками для еды, когда у того отказали все протезы. Генджи ему сдуру сказал, что если выживет — то сразу в мэрию подписи ставить... Генджи смотрел на них всех и понимал — это все не он. Это его версии — ЕСЛИ БЫ рожденный под именем Генджи Шимада воспитывался в совершенно других условиях. — И как только, глядя на них, ты не удрал от меня без оглядки — просто ради собственной безопасности, в первую очередь психической? — пробормотал Генджи (который уже сомневался, можно ли его самого называть «настоящим»). — Потому что у них своя жизнь, а у нас своя. О, моя вторая любимая пара заявилась, ты полюбуйся, ну чисто как два голубя. Первая любовь во всей красе. Ханзо слегка улыбался, выслушивая, что ему на ухо шепчет Джесси, приобнимающий его за пояс. Взглядом он ни с кем старался не встречаться. В отличие от Джесси, реакция Генджи была не такой радужной. Он стиснул зубы и сжал кулаки — а потом удивился своему поведению. Уже настолько привязался к Джесси, что поймал себя на месте, что прибил бы его, сойдись он с его братом. Ну или сбежал бы куда подальше, лишь бы не видеть этого. Еще не привык к тому, что здесь встречаются совсем разные версии — пусть одних и тех же людей. Оставалось надеяться, что Ханзо и Джесси из его родной реальности не сойдутся — или просто не встретятся. Чтобы скрыть приступ ревности, Генджи поднес плошку с супом ко рту и быстро заорудовал ложкой. — Старик Шимада, когда узнал, что они встречаются, сразу встал на дыбы. Тут такой цирк был. Он вроде про образование спросил, ну, Джесси честно ему: образование школьное, умею читать и писать, больше ничего, сэр. Старик ехидно так: а семейство ваше тоже ничем не может похвастаться? Джесси, не будь идиотом, названивает родителям, мол, у вас есть дипломы? А откуда дипломы о высшем образовании у двух военных, которые с семнадцати лет в армии, а с девятнадцати на войне? Генджи быстро прикинул возрасты упомянутых людей и уточнил: — В их реальности, что ли, Омнический Кризис был раньше, чем у нас? — Ага, намного. События в разных реальностях тоже разные. — И где-то, быть может, Омнического Кризиса не было вообще, — глаза Генджи загорелись, он начал говорить, словно в трансе: — А где-то, быть может, и Шимада — не клан, а обычная японская семья. А семья Маккри, наоборот, влиятельные и уважаемые американские бизнесмены, — он моргнул и посмотрел на Джесси. — А где-то нас нет и не было никогда. — Да, есть и такие. В одной из реальностей меня пристрелил Джек Моррисон. Я философски отношусь к этому… тут начинаешь ценить то, что имеешь, когда смотришь на всех. Он, например, — Джесси кивнул на двойника, которого утром лечила Лиз. — Пытается оберегать своего киборга. А у того кукушка совершенно поехавшая, уже неизлечимо. Психика поломана в ноль. Стал киборгом после того, как рванул дворец Шимада, лишился ног и одной руки, на его глазах заживо сгорела вся семья. Джесси все еще надеется на что-то, но там, походу, только выстрел в голову поможет. Генджи долго молчал, обдумывая услышанное. Суп закончился, а яблочный пирог еще не принесли, поэтому оставалось только смотреть перед собой, пытаясь мысленно объять все то необъятное поле вероятностей, что ему открывалось — вместе с его темными и светлыми сторонами. Не получалось. По крайней мере, пока. Киборг моргнул, выводя себя из оцепенения. И протянул живую руку через стол, осторожно касаясь кончиками пальцев ладони Джесси. — Я буду ценить, — негромко сказал он. — По крайней мере, постараюсь. Спасибо тебе... — Яблочный пирог, — Лиз поставила тарелку перед ними. — Все хорошо? Выглядите… ошарашенным. Хотите остаться в одиночестве? Генджи не мог заставить себя посмотреть на нее. Когда-нибудь, когда освоится, он будет часами расспрашивать ее… обо всем. А сейчас он поднял взгляд на Джесси. И понял, что тому еще есть, что рассказать. — Пожалуй, нет, — выдавил киборг. Снова сбежать от непривычного, в очередной раз выставив себя трусом? Ненамного же он лучше тогда той свихнувшейся версии себя, от которого у него волосы вставали дыбом. — Хорошо. Еще чаю? Генджи кивнул. Лиз отошла от их столика, затем повернулась к двери, уперев руки в бока. — Так-так-так. Какая прелесть, Гейб, какая изумительная прелесть. Шагнувший через порог Рейес скинул с плеча на пол какой-то неопрятный комок ткани, оказавшийся тощим грязным мальчишкой, выглядевшим донельзя замученным. На костлявых запястьях плотно сидели наручники. — Можешь это покормить? Генджи дернул Джесси за рукав: — Это что, ты? Вернее… другой ты, — он замешкался, не зная, как правильно сказать. — Похоже на то, — Джесси оглядывал мальчишку. Тот поднял голову, оскалился в его сторону. — Ладно, малыш, как тебя зовут? — Лиз присела рядом с мальчишкой. — Джесси, – неохотно буркнул тот. — Рада познакомиться, Джесси. Я Лиз. Сейчас притащу тебе чашку горячего супа. Вставай, идем. Гейб, будь так добр, сходи в магазин на углу, купи мне блок сигарет. — Уже ушел. Наручники не снимай, эта тварь бегает, как олень, лягается примерно так же. И еще не понял, как сильно попал... Генджи фыркнул, глядя на все это, и спросил у «своего» Джесси: — А как тебя нашел Рейес? — Ворвался в бар, уложил в пол лицом, а когда я очнулся, сообщил, что у меня два выбора: в тюрьму или к нему в подразделение. Лиз увела задержанного, по пути что-то негромко говоря ему. Мальчишка слушал ее, изредка кивая. — Ставлю двадцатку, что даст деру, — заговорщически прошептали с соседнего столика, где обосновалась пара из Ханзо и Джесси. Губы Генджи растянулись в ехидной усмешке. — Двадцать пять за то, что Лиз его уговорит, — он с вызовом посмотрел на соседей. — Принято. — Ставлю на Джесси. — На Лиз. Кафе слегка оживилось, но в рамках приличия. — А ты за кого? — спросил Генджи у Джесси. — Все же ты можешь неплохо прикинуть шансы. — Ставлю на то, что удерет, — уверенно кивнул Джесси. Побег был эпичным — попытка выскочить в дверь успехом не увенчалась по причине того, что беглец врезался в кого-то и отлетел на пол, залив тот кровью из носа. — Прошу прощения, — мягко сказал киборг в белой броне. — Излишняя спешка не приводит ни к чему хорошему, юноша. Генджи несколько секунд искренне тупил, придя в восторг от нового посетителя. И чуть не поперхнулся чаем (лучше бы туда добавили коньяк!) — Это что, я? — изумленно спросил он у Джесси. — Теперь буду знать, к чему стремиться! — Не вздумай! — взмолился Джесси. — Почему? — Генджи удивленно моргнул. — Возможно, я чего-то не знаю, но на первый взгляд он такой… умиротворенный. И красивый, уж это ты бы мог оценить! — Он отмороженный на всю башку, — мрачно сказал Джесси. — Как... как киборг, блядь, просто нахуй, омник, полный философии буддизма. Проповедник херов. Генджи проводил «проповедника» долгим взглядом. Похоже, эта его версия нашла утешение в религии. Если это доходит до помешательства, то ненамного он лучше того, свихнувшегося — разве что тем, что более безопасен для окружающих и для себя. А что же сам Генджи? Он взглянул на Джесси. Это и есть его утешение? Выдернувший почву у него из-под ног, сорвавший шелуху церемонности? Шимада жалел, что отсел от Джесси так далеко, но присесть ближе и обнять не позволяла гордость. — Оскорблениями того, что ты не понимаешь, ты не достигнешь цели. — Ой, иди нахуй. — Что плохого в гармонии с собой и миром? — Генджи снял лицевой щиток, улыбнулся безмятежно и ласково. — Я обрел целостность... — Ноги отрастил? — Твои попытки уязвить меня произрастают из страха перед будущим в твоем мире. Генджи не мог спокойно на это смотреть. Все же до внутренней гармонии ему было еще ой как далеко. Краткого мига смелости было достаточно, чтобы встать, подойти к спорящим — и отвесить ребенку ощутимый подзатыльник. После чего Генджи поклонился белому киборгу: — Мое почтение. К гармонии может вести множество путей. И, не оборачиваясь, прошествовал обратно за столик, чувствуя на себе взгляды присутствующих. А когда опустился на стул, понял, что не сумел бы этого повторить, если бы хоть каплю в тот момент подумал. — Все, — шепнул ему Джесси, — ты теперь точно освоился, да? — и негромко засмеялся. — Это был минутный порыв, — так же шепотом ответил ему Генджи. И, подумав, признался: — Пожалуй, я самая трусливая и полная гордыни версия Генджи Шимады. — Это ты пока не привык к местному населению, вот и все. Но для меня ты — самая лучшая версия. И вообще, ты такой один, — Джесси сам придвинулся поближе. — Ого, ух ты, вау, в смысле, охуе… а-а-а... Шагнувший в кафе Ханзо смерил его высокомерным взглядом, потом фыркнул, отвернулся и продолжил шествовать далее. Разговоры в кафе смолкали, все таращились на явившегося. Кроме, разве что, Джесси с соседнего столика, он со своего возлюбленного глаз не сводил, игнорируя всех и вся. — Вот это я понимаю, вся красота Японии, воплощенная в одном человеке, — прокомментировал кто-то вполголоса. — Ага, а еще все снега Антарктиды, весь лед Гренландии и вообще, куда нам, простым смертным, до этого великолепия, — саркастически согласились в ответ. Признаться, Генджи тоже был поражен увиденным. Каждый новый Ханзо был лучше предыдущего, удивительно, разве что все холоднее и строже. — А это кто? — шепнул он Джесси, не сводя взгляда с «брата». — А это у нас князь Ханамуры. Ему что-то вроде двадцати пяти, что ли, помню, что он моложе меня на несколько лет. Лиз рассказывала, что в детстве он с братом заигрался где-то в горах, они попали в метель. Когда их нашли, Ханзо был уже мертв. Его таким посчитали, во всяком случае, когда увидели, что он завернул брата в свою одежду, а сам уже побелел, как тот самый снег. Но Ханзо выжил. Правда, говорят, что вместо сердца у него теперь лед, а вместо души — снежная вьюга. Я склонен такому поверить... Генджи нахмурился, вспоминая какие-то забытые мифы из детства. Про снежных духов и все в таком роде. К сожалению, ничего конкретного вспомнить не удалось, но если допустить, что в каких-то из реальностей еще и магия существует... — А что сталось с Генджи? — спросил киборг, а про себя подумал, что не помешает всем придумать клички, чтобы не путать, кого имеешь в виду. — Никто не знает, а Лиз не говорит. Ну а подойти к Князю и спросить, сам понимаешь. Идиотов не нашлось. Если бы удивительного происходило поменьше в единицу времени, то Генджи бы еще поборолся со своей трусостью, чтобы заговорить с Князем. Но сейчас его любопытства на это просто бы не хватило, поэтому он лишь сделал мысленную пометку на будущее. И тут его посетила одна мысль. Какое-то время киборг думал, как облечь ее в слова. — Интересно, а бывает ли вообще так, что здесь становятся парой люди из разных реальностей? — на этих словах он все же этак ненавязчиво подсел к Джесси ближе, понимая, что это действие исходит из опасения, что однажды тот может, вопреки своим же словам, встретить лучшего Генджи. Или не Генджи. Или сам Генджи встретит лучшего Джесси — хотя тот все еще продолжал сомневаться касательно их отношений, просто здесь некогда было о них думать. — Бывает, наверное. Как-то не спрашивал у народа. Но почему бы и нет? Это почти как отношения на расстоянии, — Джесси обнял его и поцеловал в висок. — Помнится, ты говорил, что многие события отсюда забываются, когда возвращаешься в свою реальность, — Генджи теперь говорил негромко, положив голову Джесси на плечо. — Как же они помнят друг о друге? — Наверное, когда любят — помнят. Или что-то вроде того. Или, может, вообще не могут влюбиться разные реальности... — Да уж… я бы съязвил, что тебе не повезло, что мы оказались в одной реальности, ан нет, теперь понимаю, что ты везучий до ужаса, — голос Генджи так и сочился ехидством. Он поцеловал Джесси в щеку и, хитро глядя ему в глаза, добавил: — Нам обоим повезло. — Ты даже не представляешь, как именно мне повезло — я заполучил себе самого красивого и милого парня в мире. Генджи куснул Джесси за подбородок. — Врешь, — обвинил его киборг. — И раз уж начал врать, соври мне, что будет, если записать или сфотографировать то, что здесь происходит? — Все сотрется там, за порогом. Реальности перемешиваются очень редко. Недолго думая, Генджи пошарил по карманам, нашел коммуникатор. Как и думал — сеть не ловит. Включил камеру и навел ее так, чтобы получилось их с Джесси сэлфи на фоне Князя Ханамуры. — Улыбочку! — Сыыыр. Ура, у нас есть общая фотка. — Если все так, как ты говоришь, то когда мы отсюда выйдем, ее не будет, — осадил его Генджи. Внимательно рассмотрел фотку на комме. Вроде, все вышло как надо, даже ничего не смазано, что удивительно. Киборг долго рассматривал снимок, словно пытаясь перебросить его из комма в свой мозг. А потом переставил стул на другую сторону от Джесси и сделал новое сэлфи — на этот раз на фоне тихого снегопада за панорамным окном. — А ты пирог-то будешь? — напомнил Джесси. — А то Воробей уже на него навелся. Генджи выловил взглядом Воробья, сделал ему жест «я слежу за тобой» и, демонстративно взяв с тарелки самый большой кусок, с чувством откусил сколько в рот влезло.