Ангел - снаружи. Демон - внутри.

      Холодная, унизанная кольцами и браслетами рука, дотрагивается до совсем еще юной кожи. В комнате слышны тихие всхлипы…       Он обещал себе завязать с этим, но уже не мог. Ему было приятно наносить увечья, слышать крики и стоны, убивать. Он никогда не любил. И не будет. Почему бы не приносить себе удовольствие, если ты остаёшься безнаказанным? И вот снова. Девочка, лет пятнадцати-шестнадцати лежит связанная на кровати. По лицу размазана тушь.       Кровать, на которой она лежит, стоит посередине комнаты. Рядом расположилось кресло. Оно очень похоже на гинекологическое, возможно, что так оно и есть. Во всю стену, слева от двери, находится шкаф с множеством полок. Пожалуй, на нем весь ассортимент секс-шопа.       Нож в тонких руках режет веревку, задевая кожу девушки. Она пытается увернуться, но получает удар. Отключается. Губа порвана. Антон касается пальцем губы девушки, нанося кровь на палец, после облизывает его. Соленый привкус действует на него, как наркотик. Блаженство. Антон привязывает ее руки к изголовью кровати. Веревками, так больнее. А эти синяки, которые потом остаются? Он нежно, как ни странно, стягивает с нее джинсы. Разрезает напополам майку и кидает ее в сторону. Шастун оставляет девушку и идет к шкафу. Открывает одну из многочисленных полочек и берет нож. Красивый, радужный. Его руки начинают трястись от нетерпения, и он ложится рядом с девушкой на бок, подпирая голову рукой. Кончик ножа дотрагивается до живота и входит на несколько миллиметров. Первые капельки крови показываются на ее коже.  — М-м-м, — стонет парень.       Рука начала двигаться от пупка к паховой области. Медленно, наверняка болезненно и невыносимо. Разрез был уже около пяти сантиметров в длину, когда Антон отнимает лезвие. Он медленно оставляет поцелуи, такие нежные, по порезу.  — Эта ночь будет восхитительной, детка, -воркует Антон, обращаясь к девушке без чувств. Вряд ли она уже придет в себя. Кровь стекает дорожками на простыню…

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

      Нет ничего хуже, чем быть дежурным. Арсений медленно разлепил глаза, закатил их и потянулся рукой к назойливо звенящему телефону. 5 утра.  — Да, слушаю, — прохрипел он в трубку.  — Привет, Арс! Собирайся. Тут бабка какая-то труп нашла. Опять тот маньяк, уже вторая девушка за неделю. Лет пятнадцать на вид. Записывай адрес: улица Торжковская, дом десять. Труп обнаружили в кустах.  — Жди.       Арсений с тяжелым вздохом поднялся на ноги. Кровать скрипнула настолько противно, что Попов тут же сморщил лицо. Давно пора заменить ее. Да и ремонт сделать, а то его здесь не было уже лет десять-пятнадцать.       Арсений снова вздохнул и поплелся в ванную.       Запачканый кафель, старая душевая кабина, качающийся унитаз, раковина, висящая на волоске, треснувшее в уголке зеркало.       Он набрал полные ладони воды и плеснул в лицо. В глазах начало щипать. Протерев их, Арсений вышел из комнаты.       Его взору открылся длинный, пустой коридор, ведущий на кухню. Стол, два стула, плита, холодильник «Самара», навесные полки и одинокая столешница.       Арсений достал с полки кофе и турку (единственные добротные и дорогие вещи в этом доме). Попов поставил кофе вариться, а сам по-быстрому разбил на чугунную сковороду два яйца, последних. «Надо сходить в магазин», — вторая мысль с утра.       Быстро позавтракав и одевшись, Арс выбежал на улицу. Холодно. Летом в пять утра всегда холодно. «Куда бабушки в это время ходят? Им не спится что ли?» — третья. Арсений сел в подержанную машину и завел ее.  — Так. Куда там ехать? — он напряг все закоулки в своем мозге, — блять… — и вышел из машины.       Девушку нашли через дорогу от его дома. «Тела все ближе и ближе к моему дому. Бред», — четвертая. Он быстро перешел дорогу. Все были на месте.       В кустах лежала девушка. Некоторые места на ее теле были замотаны бинтами. Арсений аккуратно подошел к ней и замер. В его глазах застыл ужас. Он сел на дорогу и схватился руками за голову. Тело словно облили кипятком. Племянница. Его. Его, его, мать вашу, племянница. Хотелось завыть. Сердце ныло, виски пульсировали. Ему страшно.       «Все. Будет. Хорошо. Я ошибся. Да? Да. Обознался. Я ошибся. Сейчас утро. Я сонный. Я ошибся», — успокаивал он себя.       В уголках глаз скопилась влага. Нет. Так нельзя.  — Эй! Арс? С тобой все хорошо? — к Арсению подошел его друг и коллега, -Арс, ответь.       Молчание. Глубокий, хриплый вздох.  — Ты плачешь. Ты знаешь ее?  — Да? — в пустоту, как казалось ему, выдавил Попов.  — Может, ты обознался?  — Может…  — Хорошо. Успокойся, глубоко вздохни. Так. Отлично. Теперь нам все же нужно осмотреть тело.       Вокруг них стали собираться люди. Арсений с трудом поднялся и подошел к бледному трупу.       На животе, руках, ногах оставалась запекшаяся кровь. В первый раз Арсений скрутился от вида крови и мёртвого тела.  — Наташа…       Арсений больше не мог сдерживать слез. Их особо и не было. Скатились несколько. Было просто больно. Невыносимо. Его маленькая племянница больше не посмотрит на него своими большими голубыми глазами. Больше не будет сидеть и причесывать свои густые и красивые волосы.  — Смерть наступила примерно часов шесть назад. Больше сейчас ничего не могу сказать. Везите в отдел суд.мед.экспертизы, — спустя десять минут скороговоркой произнес Арсений.