Ангел - снаружи. Демон - внутри.

      Последний день отпуска. Все это время Арсений деградировал на диване, залипая в одну точку. Не было никаких желаний или мыслей по поводу того, как можно отвлечься от гнетущих мыслей.       Арс глянул в окно. На улице была теплая погода, что странно для осеннего Питера. «Выйти погулять?», — пролетело в голове.       Через десять минут Попов уже вдыхал свежий воздух замызганного двора. Во дворе опять никого не было, разве что бабушка, шаркая, проходила мимо. Это навеяло новую волну страха на Арса. Он мотнул головой и пошел вдоль домов.       Вдруг что-то тяжелое упало (а может и нет) на его голову. Боль. Темнота.

* * *

      Арсений открыл глаза. Темно, холодно. Странный щелчок. Томный голос под гипнотизирующую мелодию: «Похороните меня за плинтусом. Чтобы без адреса и почтового индекса». Мертвая тишина.       Эксперт находился в комнате с ободранными обоями, потрепанным линолеумом и с маленьким окошком под потолком. В метре от него находился диван, на который было страшно взглянуть. Мужчина попытался глубоко вдохнуть, но в груди засела тяжесть, мешающая воздуху проникнуть в его грудь.       На руке Арса защелкнут наручник с длинной цепью, метра два, которая уходила в бетонную стену. На потолке, удерживаясь на хлипком проводе, слегка покачивалась из стороны в сторону разбитая лампочка.       Через несколько секунд затылок брюнета вновь пронзила острая боль. Он поднес руку к больному месту. На пальцах остались кровавые разводы, неприятно ощущавшиеся на коже.       Где-то за закрытой дверью Арс услышал шаги. Дверь скрипнула, в нее вошел темный и длинный силуэт. — Ну что, Попов, вот мы и встретились. Ты рад меня видеть? Я вот очень, — начал разговор человек, — смею предположить, ты догадываешься, что ты тут делаешь?       Арсений перевел свой взгляд на незнакомца и застонал от боли в затекшей спине. — Не помнишь? Перемотай время на десять лет назад, — голос человека дрогнул, — я отлично помню тебя и тот день. А есть человек, который больше никогда не вспомнит этот день! — голос срывался, переходя на крик, — ты здесь надолго, Попов.       Дверь захлопнулась. На лбу Арса выступили капельки пота. Случилось то, чего он боялся. Он сам виноват. Дверь снова открылась. В нее вошел здоровый амбал. Он подошел к Арсу, поднял и скрутил его руки, попутно отстегивая наручники. — Не рыпайся, — рыкнул амбал.       Арсения повело в сторону, от чего он получил удар под дых. Человек толкнул Попова к двери. Взору открылся длинный и просторный коридор. Они подошли к большой двери и вошли в нее. На кровати в непринужденной позе сидел Антон. — Видишь вон те крючки? — обратился Антон к Арсу, — сейчас тебя к ним пристегнут, и мы будем разговаривать.       Шестерка взял руки Попова и пристегнул к ним железные кандалы, подводя к крючкам. Он поставил под них табуретку, а на нее Арса. Амбал пристегнул Арсения к крючкам и выбил табуретку. Арс вскрикнул от боли, когда вес тела должны были удержать руки. — Выйди, Саш, быстрее, — приказал Шастун амбалу, беря в руки плеть, — ну что? Давай говорить, в магазине-то мы не поговорили, — он улыбнулся.       Дверь за мужчиной закрылась. Глаза Арса защипали. В уголках глаз собралась влага. Он не понимал, что с ним происходило.       Антон медленно подошел к мужчине и разорвал футболку на нем. Арс качнулся и закрыл глаза. Что-либо делать сейчас бессмысленно. Просто надо потерпеть, и все закончится. Он умрет, и его больше ничего не будет волновать. Попов приоткрыл веки и посмотрел в глаза Антона. Зеленые, такие красивые, но за ними скрывается глубокая темень и убивающая злость.  — Я так долго ждал нашего, — Шаст выделил последнее слово, — разговора. Твоих бессмысленных раскаиваний. А ты? Ты, тварь, ждал? — прикрикнул Антон, — Можешь не отвечать, тебе это не поможет. Ты раскаиваешься?  — Да, — выдавил Арсений и ему тут же прилетел удар плетью. Он открыл рот в немом крике. В глазах все плыло от слез.  — Раскаиваешься?  — Да, — через боль простонал Арс и получил еще один удар.  — Раскаиваешься? — Антону доставляло удовольствие причинять боль и издеваться.       Арс сам не заметил, как первая слеза потекла по щеке, оставляя мокрую дорожку, затем еще одна и еще. «Нельзя, чтобы кто-нибудь видел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая мужская слеза».       Арсений получил еще около двадцати ударов по спине. Лицо красное от слез, спина в бело-синих кровоточащих полосках от ударов, руки брюнета затекли и онемели, пальцы не слушались и отказывались шевелиться.       Антон обошел мужчину и встал лицом к спине. Он нежно провел ребром ладони по ранам. Арсений поморщился, боль была невыносимой. Шастун наклонился и стал нежно целовать спину брюнета, заставляя побежать мурашки. — Саша, отведи его на место и дай ему воды. Потом можешь идти домой, — приказывая, крикнул Антон.       Дверь открылась. Амбал быстро снял с Арсения оковы. Ноги эксперта подкосились, и он бы упал, если бы амбал вовремя его не поймал. — Отнеси и пристегни его, — без всякого энтузиазма, но с ухмылкой сказал Шастун.       Арсений пустым взглядом посмотрел на Сашу и закрыл глаза. Спина жгла, кости ломило, жить не хотелось. Он знал, что на сегодня это не конец.       Попов сидел, прислонившись голой спиной к холодной стене, что немного успокаивало. Ноги затекли, а рука, которая была пристегнута, представляла собой что-то неживое.       Арс жадно выпил всю воду, которую ему принесли, и тяжело вздохнул. В его комнату беззаботной походкой вошел Антон. Он присел на корточки рядом с Поповым и теперь разглядывал профиль.  — Больно? — брюнет оставил вопрос без ответа, — Ничего, пройдет. Это еще цветочки. Да, Арсений? — Антон внимательно посмотрел на мужчину.       Арсений чуть приоткрыл глаза.  — Ответь мне на вопрос, только честно. Будешь врать — будет больно. А искать тебя не будут и не спасут тебя. Терпеть бессмысленно, — Шастун продолжал монолог, — слушай вопрос внимательно. Ты гей? Или, может быть, бисексуал?       Попов медленно помотал головой.  — Противно от этого? Да, — продолжал светловолосый, — ну, тогда мне будет легче… мучить тебя, — он прикоснулся пальцами до шеи брюнета. Арсений немного дернул шею, — не смей шевелиться!       Антон двигал своими пальцами вдоль шеи и улыбался. Его явно радовала эта ситуация, чего нельзя было сказать про Арса. Шастун положил ладонь на щеку Попова. Мужчина открыл голубые глаза, что сейчас выглядели бесцветно, словно были серыми. Антон приблизился к Арсению и улыбнулся еще шире. В его мыслях витали больные фантазии. Антон подался вперед и жадно впился своими губами в губы брюнета. Он не щадя начал сминать их и прикусывать. Но действовал он один. Арсений не отвечал. Да и вряд ли вы видели жертву, которая отвечала бы маньяку.       Антон отдалился и зло посмотрел на Арса. После встал и удалился, предварительно закрыв дверь.       Арсений устало посмотрел ему вслед и вновь закрыл глаза. Действовать было бессмысленно. «Арсений, покажи себя, как заядлого флегматика. Ты сильный», — проскользнуло где-то глубоко в голове. Он провалился в сон.