Ты всегда будешь моей

Кейт сидела у ног Фаолайн, положив голову ей на колени, и та небрежно перебирала ее листву. Кейт не нравилось так сидеть, но нравилась ласка. Нравилось, как ногти Фаолайн задевают кожу. У них всегда всего было – чересчур. Чересчур бурные ночи. Чересчур громкие ссоры. Фаолайн не выносила, когда с ней не соглашаются. Она спорила до хрипоты, злилась, несколько раз даже призывала из земли хищные лозы… Кейт редко пыталась возражать. И все же она любила Фаолайн так, как никого другого. - Завтра я пойду на дальнее болото, - как ни в чем ни бывало сказала Фаолайн. – Ты со мной? - Там опасно. - Я знаю. - Трахёрн просил завтра помочь ему с картой. - Это я тоже знаю. Кейт подняла голову и тяжело вздохнула. - Я с тобой. Фаолайн крепко поцеловала ее в губы. Она всегда была напористой, и Кейт это нравилось, но ответила она поначалу неохотно, а потом все же повернулась и потянулась к Фаолайн. Та обняла ее за плечи и прижала к себе, и Кейт почти сразу же забыла про обиду. - Спасибо, что не бросаешь. - Я никогда тебя не брошу. - Ты понимаешь, что она управляет тобой? - Я просто люблю ее. - Кейт… - Не начинай. Фаолайн, как разъяренная пантера, металась по небольшой пещерке за пределами Рощи, которую уже успела провозгласить своим домом. - Подумать только, - шипела она. – Нам нанесли такое оскорбление. Наш брат едва не погиб. А мы должны сидеть и молчать! - Но Мать… - Мать неправа, - категорично перебила ее Фаолайн. Кейт отвела глаза. Она любила Древо и чтила заповеди – пыталась, по крайней мере, но Фаолайн раз за разом, открыто или исподтишка подводила ее к тому, чтобы их нарушить. Они уже убивали вместе. Фаолайн – потому что ей было интересно. Кейт – чтобы защитить Фаолайн. Они объявили негласную войну асурским исследователям и несколько их отрядов уже пострадали, но сегодня Трахёрн на правах старшего объявил Фаолайн, что Перворожденные в курсе, чем она занимается и что это необходимо прекратить. Фаолайн была в гневе. Полы ее черного платья взмывали в воздух от резких движений и иногда задевали Кейт. - Мы пришли в этот мир не для того, чтобы служить мишенью! Все это звучало красиво и правильно, но Кейт прокручивала в голове случайно услышанные слова Трахёрна, обращенные к Фаолайн. - Не притворяйся, сестра, - говорил он. – Тебе всего лишь нравится вкус крови. Но ты не нарушишь слово Матери. Трахёрн тоже был прав. А Кейт никак не могла решить, что должна выбрать: любовь или верность себе. - Я совсем одна, - Фаолайн, выдохшись, опустилась на колени. В ее глазах дрожали слезы, и даже гордая корона ветвей, складывающихся в высокую прическу, казалось, поникла. - Я с тобой. Фаолайн была охвачена охотничьим азартом. Кейт было страшно на нее смотреть – такую целеустремленную, такую решительную… такую жестокую. Их руки были в крови по локоть, но Кейт не жалела об этом. Дознаватели искупили своими жизнями смерти многих ее младших братьев, но Кейт не могла забыть, как смотрел на нее Трахёрн. Она не разговаривала с ним уже давно. Фаолайн не оставляла их наедине, а говорить при ней было невозможно: бесконечный поток колкостей, обидных и несправедливых, лился с ее прекрасных губ не переставая, а ее руки с длинными ногтями, бывшие порой такими ласковыми, могли причинить очень сильную боль. Когда они вернулись в Рощу героями и освободителями, старший брат посмотрел на нее с сожалением, и Кейт до сих пор чувствовала этот взгляд на себе. Она ходила грустная весь день, испортила триумф и Фаолайн тоже, и вечером получила за это ведро заслуженных упреков и немного больше. Она чувствовала себя в западне. Как будто от нее отказались все, и осталась только Фаолайн. Прекрасная. Жестокая. Преследующая Винн, свою Перворожденную сестру, как дичь на охоте. Кейт дала себе слово, что будет следить, чтобы Фаолайн не натворила лишнего, но даже себе не могла объяснить, как это сделает. При одном взгляде на нее у Кейт пропадала воля к сопротивлению. «Это то, чего она добивалась, сестра», - услышала она свои мысли голосом Трахёрна и бесшумно заплакала, уверенная в том, что в темноте ее не видно. - Что случилось? – спросила Фаолайн. – Тебя кто-то обидел? - Нет, - глотая слезы, ответила Кейт. – Все хорошо. - Иди ко мне. Кейт не хотелось идти, острые черные ногти сейчас внушали ей страх, и только она знала, сколько силы в этих тонких руках. Но она пошла. И покорно расстегнула доспех. - Присоединяйся к нам, сестра! – ликующе говорила Фаолайн. Кейт не могла больше плакать и бояться. Она, кажется, больше не могла чувствовать. Что они натворили? Что она натворила? Кровь Винн осталась на ее руках, и виновата в этом была не Фаолайн, а только она сама. Она приняла решение. Она исполнила его. Кто будет слушать о ее истинных мотивах?.. Но она покачала головой. - Тебе некуда больше идти, - хлестко сказала Фаолайн. – Ты изгой в Роще. Ты убийца. Нет, Кейт, тебя никто и никогда не любил так, как люблю я, но теперь тебя будут ненавидеть. Пойдем со мной и я покажу тебе Кошмар. - Нет, - впервые в жизни прямо сказала Кейт и выпрямилась. – Я люблю тебя. Но к Кошмару не присоединюсь. Фаолайн выглядела так, словно ее ударили. Словно ей воткнул нож в спину тот, кому она безоговорочно доверяла… но была черта за которую Кейт переступить не могла. Ее душа рвалась к Фаолайн со всей силой ее любви, но в что-то в ее душе – возможно та Кейт, которой она была когда-то и которой должна снова стать – воспротивилось этому. - Никогда. Она развернулась и медленно пошла, ожидая стрелы в спину, но на губах Фаолайн играла снисходительная улыбка. - Ты моя и всегда останешься моей.