Frustration

Новость о прибытии в лагерь новенького была воспринята не как обычно. Полукровки будто с ума сошли и все занятия пришлось отменить, ибо от них не было никакой пользы: буквально каждый придумывал себе образ человека, который в скором времени должен пройти сквозь защитный барьер. Алек общего восторга не разделял, считая как минимум глупым столько внимания посвящать тому, кого даже ни разу не видел. Ажиотаж объяснялся только одним – за новеньким послали самого Люка, который являлся Защитником высшего ранга. – Интересно, а сколько ему? Надеюсь, что больше двенадцати. – Изабель, будучи дочерью Афины и самым близким другом Алека, была одной из первых, кто узнал эту новость. – Почему же ему? А вдруг это девушка? – коварно ухмыльнулся Джейс, тут же получая болезненный подзатыльник от Клэри. Алек был уверен, что Джейс знает и пол и возраст того, кто прибудет, и лишь нагнетал обстановку, буквально лучась превосходством. Он умел находить информацию абсолютно из всего, полностью оправдывая звание сына Гермеса. – То есть, - все же не удержался Алек, – если ему будет тринадцать, то ты пустишься во все тяжкие, Иззи? – Нет, придурок. Я надеюсь, что во все тяжкие пустишься ты. Алек в ответ только фыркнул. Он уже пытался объяснить Изабель, что если он гей, то это не значит, что ему будет нравиться любой парень. Но легче уговорить кентавра покатать тебя на спине, чем что-либо втолковать ей. Он уже собирался вернуться к книге, от которой отвлекся во время разговора, как магическая стена вокруг лагеря пошла мелкой рябью, сообщая о новоприбывшем. В любой другой день никто не обратил бы на это внимания, но сегодня это было своеобразным знаком к действию: народ немедленно направился к воротам. Изабель настойчиво сжала его рукав, и Алек сдался, тоже поднимаясь с места вслед за ней. Парню явно было больше двенадцати. Но сложно было определить его более точный возраст, так как он шел в капюшоне, очень низко наклонив голову. Люк, шедший позади, казался подавленным, и это насторожило Алека, привыкшего к всегда улыбчивому Защитнику. Герроуэй коснулся плеча подростка ладонью. Он сделал это осторожно, но тот все равно нервно дернулся, пытаясь уйти от прикосновения, явно в последний момент одёргивая себя. – Ребята, – начал Люк,– это новый член нашей большой семьи. Его зовут Магнус. Я надеюсь на вашу внимательность и такт. Слышал, Джейс? Такт. По толпе пробежался веселый смех. Эрондейл был хорошим воином и верным другом, но при этом не стеснялся задавать людям вопросы, которых обычно малознакомым не задают. Например, на третий день пребывания Джордана в лагере он спросил, обрезан тот или нет. В той или иной степени каждый в лагере испытал это на себе. И Алек. Особенно Алек. Парень, все это время неподвижно смотрящий на свои ботинки, вдруг поднял голову и удивленно посмотрел на улыбающиеся лица. Будто и не слышал никогда звука смеха. Теперь пришел черёд остальных удивленно выдыхать: новенький был очень красив. Тонкие азиатские черты лица, аккуратный нос и полные губы. Даже застывшая маска безразличия и какой-то опустошенности не портила картину. Глаза удивительного золотого оттенка, а зрачки и вовсе кошачьи. Алек где-то читал о подобных явлениях, но увидеть вживую оказалось намного круче. Поэтому он не успел себя остановить, когда потрясенно прошептал: – Такие красивые… И конечно же, Магнус его услышал. Как Изабель вообще подтащила его так близко к центру круга? Кошачьи глаза мгновенно нашли его собственные. Алек успел увидеть слегка опухшие веки и красноватую роговицу, и Магнус снова опустил голову вниз. – Так, ребята, давайте по домам. Завтра тренировки никто не отменял. – А в какой дом пойдёт Магнус? – раздался девичий голос, и все вокруг затаили дыхание. Этот вопрос интересовал даже Алека. – В самый крайний. Наступила гробовая тишина. Крайний дом был уютным двухэтажным домишкой и никакого отрицательного чувства не вызывал. Вот только он пустовал на протяжении нескольких десятилетий. Это был дом для детей Аида. *** Алек слегка поморщился, потирая недавно залеченное плечо. Лидия явно сегодня перестаралась во время тренировки. Заучивая с ним новую комбинацию захвата, девушка явно не рассчитала сил и выбила плечо из сустава. Алек до сих пор содрогается от воспоминаний о противной режущей боли. Лидия еще долго извинялась перед ним, но парень понимал и не винил ее. Как никак, она была дочерью Ареса, хотя скорее всего дурному настроению поспособствовала недавняя ее ссора с Джоном, о которой ему рассказала Изабель. Он пробыл в медицинском отсеке около трех часов, болтая с Саймоном, так что когда тот разрешил ему идти домой все тренировки уже закончились, а на улицу опустились сумерки. Идти в пустой одинокий дом не хотелось, поэтому парень решил прогуляться по лесу до его любимого места. Маленькая полянка среди огромных деревьев также имела выход к небольшому озеру. Алек любил побродить в тишине, где никто не мешал отдохнуть мыслям в голове. Плечо окончательно заживет только через пару дней, так что тренировки с луком придется отложить на время. А они ему нравятся больше всего. Опять придется бегать через полосу препятствий. От этой мысли Алек поморщился. Он ненавидел валяться в грязи и перепрыгивать балки, потом снова валяться в грязи… Внезапно нос уловил запах дыма. Но он не видел огня, в сумерках он бы был заметен. Шлейф горького запаха уходил в сторону его любимой поляны. Осторожно, стараясь быть бесшумным, Алек вышел на край более светлого круга земли. Магнус сидел, привалившись к стволу липы, и курил. Кончик сигареты алел, когда азиат втягивал в себя порцию никотина. Скулы красиво натягивались, грозясь порвать кожу. Алек осознал, что конкретно так залипает на изящные длинные пальцы. Магнус не заметил его, а Лайтвуд не хотел произвести впечатление маньяка, который подглядывает за парнями, поэтому он прошел вглубь поляны и неловко прокашлялся. Новенький тут же вскочил с насиженного места и испуганно посмотрел на него, после чего, узнавая, немного расслабился. – Привет. Азиат молчал. Алека это не особо покоробило. Он знал такой тип поведения. Так что он просто присел рядом с Магнусом, все еще недоверчиво косясь на сигарету. – Я Алек. Александр, если быть точнее. Но все зовут меня Алек. Новенький ничего не ответил. Лайтвуд любил помолчать, поэтому устроился поудобней на мягкой, еще не остывшей траве, и прикрыл глаза, вслушиваясь в журчание ручья, протекающего неподалеку. Он даже не заметил, как уснул. Просто вот он пытается разговорить нового знакомого и уже через пару секунд кто-то осторожно трясёт его за плечо. Еще не зажившее плечо. Болезненно простонав, он уходит от прикосновения. – Прости! Я не знал, что оно болит. Уже ночь, я не мог оставить тебя здесь. – Ничего, спасибо. – Слегка заторможено отвечает Алек, все еще пытаясь осознать, что Магнус говорит с ним. Такой приятный голос с милым акцентом. Лайтвуд неловко поднимается на ноги и его слегка ведёт в сторону. Что ж, возможно, стоило послушать Саймона и идти сразу домой. Плечо пульсирует тупой болью и парень осознает, что придется воспользоваться помощью, к которой он прибегает в крайних случаях. Кривясь от неприятных ощущений, Алек делает несколько нетвердых шагов к едва виднеющемуся берегу озера, не замечая настороженный взгляд кошачьих глаз. Спустя несколько десятков шагов до азиата доходит, что именно хочет сделать Лайтвуд и он испуганно говорит: – Не надо. – Что? – Не иди туда. – … ладно. Алек тяжело вздыхает и смотрит прямо в глаза собеседнику, явно намекая на разговор. Магнус достает из пачки новую сигарету и поджигает, болезненно ухмыляясь. – Не люблю воду. – Почему? – Отчим утопить пытался. Алек не знает что сказать. Магнус, видя его замешательство, добавляет: – А я призвал мертвяков из под земли чтобы убить его. По-моему среди них была миссис Роллинз, соседка наша бывшая. Прикольно, правда? Теперь ещё тут жить, среди всех вас, довольных жизнью. Думаешь, я не знаю, что буду изгоем? Я единственный в своем доме на отшибе, как гребанный отшельник. Я видел эти ваши взгляды, когда вы поняли чей я сын. Вы все ненавидите меня. Я все это знаю, черт возьми! Магнус уже полностью во власти истерики: его глаза влажные и покрасневшие, голос дрожит, и воздух входит в легкие с натужным хрипом. Лайтвуд делает единственное, что можно сделать в этой ситуации: немедленно заключает парня в объятия. Магнус не намного выше его, но сейчас тот сгорблен, и они оказываются на одном уровне. – Никто тебя не ненавидит, мы просто удивились. И ты не будешь отшельником, потому что никто не может им быть, когда Изабель находится в радиусе километра. Да, ты один будешь жить в своем доме, как и я. Времена, когда на детей перекладывали грехи родителей, уже давно прошли. Многие в этом лагере совершали ошибки, Магнус, но это не сделало их плохими людьми. Под конец речи талию Алека уже неуверенно обнимают руки Магнуса, дыхание которого постепенно выравнивается. – Спасибо. – Все будет хорошо. Ты больше не один. Алек знает, что просто не будет. Магнус должен научиться доверять. И Алек готов быть рядом, лишь бы видеть благодарный взгляд золотых глаз.