Frustration

Алек не всегда был слепым. Когда-то эти прекрасные глаза цвета чистейшего моря смотрели на мир с любопытством, страхом, любовью и неприязнью. Лайтвуд был обычным ребёнком, ничем не отличающимся от своих сверстников, разве что чуть более хмурым и слишком серьёзным для своих лет. Мальчик обожал музыку. Ему нравилось подпевать знакомым мотивам, вслушиваться в смысл незнакомых ребёнку слов, а затем спрашивать у родителей их значение. Любовь к классическому року досталась ему от матери, которая была ярой фанаткой Scorpions задолго до его рождения. Вместо колыбельной она пела ему их тихие мелодии, так что строчки Send me an angel он впитал вместе с молоком. С остальными детьми, на самом деле, такого не произошло. Макс любил послушать что-то повеселей, а Изабель и вовсе все равно, что слушать, лишь бы под это можно было танцевать. Мальчик обожал музыку. До своего четырнадцатого дня рождения. Родители разрешили ему не идти в школу, и он упросил их взять его днём с собой в поездку на рынок. Вечером планировалось утроить праздничный ужин с раздачей подарков. Алек с нетерпением этого ждал и не мог усидеть на месте. В машине была установлена новейшая стереосистема: семья Лайтвудов была известна в политических кругах и Роберт с Мариз хорошо зарабатывали. О своих сберегательных счетах с внушительными суммами их дети узнают совсем скоро. Алеку хотелось послушать в «крутой папиной машине» новый трек, который он нашел в просторах интернета, ведь в наушниках нельзя передать всю мощь аккордов электрогитар и барабанов. Он не услышал предостережения матери, говорящей сбавить громкость. А отец не услышал летящий в них грузовик с потерявшим управление водителем. Роберт погиб на месте. Огромная машина врезалась в них со стороны водителя. Мариз умерла по дороге в больницу, так и не приходя в сознание. Алека, как бы иронично это не звучало, спасло именно то, что он не был пристёгнут. При ударе его отбросило в противоположную сторону и он выбил затылком заднее стекло машины. Мальчик пролежал в реанимации две недели. Операция на голову дала осложнения в виде потери зрения. Больше глаза цвета распустившихся васильков не смогут увидеть заплаканных лиц сестры и брата. Они вообще больше ничего не увидят. Осиротевших детей усыновил лучший друг их отца. В семье Эрондейлов они познакомились с Джейсом. Именно этот нахальный золотоволосый мальчишка вернёт к жизни Лайтвуда, все больше тонувшего в чувстве вины. Алек помнит, как тяжело было первые годы, как он учился банально ходить, не выставляя везде перед собой руку. К восемнадцати годам он полностью освоился, и даже мог выходить на улицу в одиночку. После потери зрения у него невероятно улучшился слух, парень мог ориентироваться по звукам шагов других людей, проезжающим машинам и чужим голосам. Благодаря хорошей памяти, он запоминал количество шагов и расстояния между поворотами и препятствиями. Дорогу до парка и музыкального магазина Клэри он выучил наизусть. Алек держал в секрете свои одиночные прогулки, чтобы не пугать родных, но с каждым новым походом что-то открывалось в нем, он переставал чувствовать себя ничтожным. Однако в один дождливый день Изабель вернулась домой раньше положенного и подняла тревогу. Взвинченный Джейс тем же вечером пообещал купить Алеку собаку, раз уж трость тот ненавидел. "Один ты ходить не будешь", был категоричный ответ всех в доме, даже Макса. Алек был не против, он любил животных. Лайтвуд смирился с тем, что будет одинок. Кто полюбит социально-неприспособленного инвалида? Алек то и в университет поступил позже младшей сестры. Но потом в его жизни появился Магнус. Бейн принес с собой бархатный голос, мягкие губы и терпкий запах сандала. Магнус – это колючий ёжик уложенных волос, впалые скулы и сладкие стоны. Он – то, о чем Алек и не надеялся мечтать. Они живут в общей квартире уже полгода, а встречаются полтора. И это самые счастливые годы в его жизни. Алек умывается, когда слышит разочарованный стон из спальни, который означает, что Магнус проснулся и не обнаружил его в постели. Или это Скай снова разбудил его утренним облизыванием. Кличку энергичному бордер-колли придумал Магнус, который сначала предложил назвать собаку Алек Младший, ведь «дорогой, у него твои глаза!» Лайтвуд улыбается, когда дверь в ванную открывается, и спустя секунду его обнимают знакомые теплые руки. – Твой пёс ужасен. – Мяо вчера спал на моём лице. – Коты лечат,– бормочет Бейн, покрывая обнаженную спину парня поцелуями,– так что он просто заботится о тебе. – Я слышал, что собачья слюна полезна. – Фу, Александр! Лайтвуд смеётся и разворачивается в кольце рук, чтобы поцеловать любимого человека. Через пару минут Магнус выворачивается и радостно проговаривает: – Какой сегодня день? – Черт. – Где энтузиазм? Алек! Мы договаривались. – Я помню. Давай просто сходим прогуляться в парк? – В парк мы ходим каждый день. – Этот ничем не отличается – бормочет скорее для себя Алек, заранее зная, что проиграл. – В этот день двадцать три года назад родился мой сладулик! Но если так хочешь, оставайся здесь и ворчи, а мы с Изабель в это время будем глазеть на горячих стриптизеров в блестках. – Мы договаривались на кафе. Лайтвуд почувствовал, как азиат расплывается в улыбке. – Пойду подберу тебе наряд. Ты небось уже приготовил себе черный свитер, черные джинсы и черные трусы. – Трусы серые. *** Они выбрали тихое место с едва слышной музыкой на фоне. Уютные мягкие диванчики и любимая еда Алека. Лайтвуд мысленно представил себе облик этого места, и ему понравилось. Их компания была небольшой, но родной. Саймон с Изабель, Джейс с Клэри, Магнус и Макс. Самые дорогие люди сегодня были с ним, и Алек лишь счастливо улыбался, слушая шутливую потасовку Иззи и Джейса за последний кусок гавайской пиццы. – Фу, ненавижу ананасы – на ухо шутливо проговорил ему Магнус, брюнет чувствовал тепло его ладони, – но будет невежливо, если я останусь в стороне, я отвоюю этот кусок для прекрасной Изабель. Алек фыркнул, не вслушиваясь в дальнейшую битву уже трех человек. Ангелы, как же он их всех любил. – О, Алек, какая неожиданная встреча. Лайтвуд неестественно замер, узнавая этот голос. Весь их столик немедленно затих. Он почувствовал мягкую ладонь Магнуса, потянувшуюся к нему и ухватился за кисть как утопающий. Обладатель ровного мелодичного голоса усмехнулся. – Это твоя новая попытка? Интересно, сколько же он продержится, а, Лайтвуд? – Заткнись, – прошипел внезапно Джейс, который сидел прямо напротив закаменевшего брата,– просто убирайся. – Но на всякий случай у тебя всегда будет старый добрый Эрондейл, да? Сколько раз он тебя трахнет из жалости, Алек? Лайтвуд предугадал действие Джейса еще до того, как тот и дернулся. Вытянув руку, брюнет усадил брата обратно. Ладонь Бейна в его собственной резко похолодела. – Не нужно, Себастьян, просто уходи. – Я-то уйду. Еще встретимся, Алек. Когда этому ты надоешь. Медленные, будто издевающиеся шаги постепенно удалялись от них, пока не хлопнула дверь на улицу. – Алек? – тихонько проговорила Изабель – Ты в порядке? – Думаю, мне надо домой. Лайтвуд поднялся и с удивлением обнаружил, что стул Магнуса тоже отъехал в сторону. Бейн собирался вместе с ним. –Тебе не обязательно… – Не говори ерунды. Быстро попрощавшись со всеми, они вышли на прохладный вечерний воздух. Алек дернулся, когда все еще прохладная рука Магнуса осторожно дотронулась до его безжизненно повисшей ладони. Он быстро ухватился за неё, как и несколькими минутами ранее. До дома они дошли в тишине. Без разговоров переоделись и подготовились ко сну. Ложась в кровать, Лайтвуд боялся, что Бейн отвернется от него и просто заснет, так ничего и не сказав. Но Магнус потянул его на себя и уложил себе на грудь, начиная мягко поглаживать черные волосы. – Не рассказывай, если не хочешь. – Нет. Я хочу. Это Себастьян. Мой первый парень. Знаешь, я всегда думал, что буду одинок из-за слепоты, поэтому, когда он обратил на меня внимание, то просто поверить не мог. Мы встречались пару месяцев, и он постоянно хотел… Ну, секса. Он был первым моим опытом, и, как я думал потом, последним, поэтому считал это нормой. – Считал нормой что?– взволнованным голосом спросил Магнус, опасаясь ответа. Он неосознанно сжал Алека в объятиях еще сильнее. Тот не возражал. – Жесткость. Я постоянно ходил в синяках по всему телу, но думал, что это нормально. Что некоторым парням просто несвойственна нежность. Но потом… Алек запнулся, вспоминая те ужасные ощущения беспомощности, не замечая, что в глазах уже скопились слезы. Бейн испуганно смотрел на него. – Хей, может, не нужно… – Потом он взял нож. Его заводило, что я не могу нормально дать сдачи. Ну, знаешь, я же даже не видел его. Он так бесшумно передвигается. Он выгнал меня через пару часов. Много крови я не потерял, порезы были неглубокими, но их было много. Думаю, я пару раз терял сознание, пока не смог позвонить Джейсу. – Господи, Алек. Такого больше никогда не случится, я обещаю, он больше не тронет тебя, хорошо? Лайтвуд не заметил, когда начал плакать. Не было никаких истерик и громких всхлипов. Слезы просто неконтролируемо катились из глаз. Магнус начал тихонько покачивать его в своих объятиях и напевать. Солёные капли полились в два раза интенсивней, когда Алек узнал песню, знакомую с самого рождения. – Магнус, я люблю тебя. Бейн на мгновение застыл, после чего нежно взял лицо Алека в руки и поцеловал. И сейчас, находясь в объятиях любимого человека, Лайтвуд понял, что у него все может быть хорошо. Что он может быть счастлив. – Я тоже тебя люблю.