Frustration

Магнус всегда любил растения. Такие хрупкие и ранимые, но в то же время величественные и прекрасные. Они символизируют собой единство природы, её непоколебимость и бесконечность. Еще в самом раннем детстве маленького Магнуса поражала их способность пробиваться сквозь преграды. Вот как такой маленькой и тоненькой травинке удалось пробить брешь в сплошном покрытии твердого асфальта? У всех детей кумирами были Супермен и Железный Человек, а Бейн просто обожал цветы и деревья. Он хотел знать о них все, и мать вместо комиксов покупала ему энциклопедии и книги. С возрастом эта тяга уменьшилась, но Магнус все также помнил все, что когда-то читал, и не прочь был узнать что-нибудь новое. Еще в старшей школе у него появилась привычка соотносить каждого нового человека с определенным цветком. Своих близких друзей он любил называть не именами, а данными им самим названиями растений, к яростному недовольству последних. Особенно Рагнора. Может потому, что Магнус с самой их первой встречи называл того самыми разнообразными видами кактусов. Всех остальных это смешило. Вопреки ожиданиям всех своих знакомых и друзей, Магнус поступил не на флориста и даже не на ландшафтного дизайнера, а на педагогический факультет. Да, помимо растений он обожал еще и детей. Рафаэль, узнав, на что подписался Бейн, просто покрутил пальцем у виска. Они с Рагнором учились на юридическом, а Катарина на медицинском. Каждый четверг четверка собиралась после пар в кафе неподалеку от квартиры, которую снимали втроем – Лосс жила в общежитии. И вот сейчас Магнус ждал своих друзей в одиночестве, потому что те задерживались. Раздраженно теребя многочисленные браслеты на правой руке, Бейн высматривал в толпе знакомые фигуры. Но тут колокольчик зазвенел, и в помещение вошли Сантьяго с Феллом, сразу направляясь к уже привычному месту. – Почему так долго? – Пробка. А ты уже заскучал без возможности выносить кому-нибудь мозг? – Ну что ты, рипсалидопсис мой ненаглядный, кому вынести мозг я всегда найду. – Мне все больше начинает казаться, что ты просто выдумываешь все эти названия.– Пробормотал недовольно Рагнор и отпил из кружки Магнуса, тот с недовольным возгласом забрал кофе обратно. – Неа,– подал голос Рафаэль,– я каждый раз гуглю. Меня волнует другой вопрос: почему он запоминает это, а не историю педагогики Древних Афин, например. – Потому что бедным афинянам уже все равно, помню ли я их, а вот Рагнору приятно мое внимание. Не правда ли, лофофорушка? – Отвали. Бейн лишь усмехнулся и торжествующе посмотрел на Саньтяго в поисках одобрения. Рафаэль закатил глаза. Но Магнус знал, что тот лишь прикидывается, а на самом деле записывает все прозвища Рагнора в специальную запароленную папку в телефоне. – А где Катарина? – У нее практика. Кстати, у меня к тебе разговор. – Да? – Мы с Катариной решили съехаться.– Осторожно сказал Рагнор, будто ожидая негативной реакции. Лицо Магнуса расплылось в счастливой улыбке. – Так и знал, что этот мерзкий кактус полезет своими колючками к моему нежному небесному гиацинту. – Ты можешь быть серьёзным хоть когда-нибудь? – Обещаю сидеть с вашими будущими росточками, когда вы захотите заняться перекрестным опылением. Дядя Магги ваш в любое время. – Я убью тебя. Во сне. Бейн лишь показал язык и допил кофе, поморщившись от холодного осадка. И только сейчас до него дошло, почему голос Рагнора звучал так настороженно. – Ты съезжаешь. – Да. – И нам с ледяным амариллисом нужно искать соседа. – Или снять другую квартиру. – Пожал плечами Рафаэль, равнодушно скользя взглядом по помещению. – Нет! Я не зря столько сил потратил, чтобы нам ее сдали. – Ну, вот ты и ищи нового соседа. – Эй, это и тебя касается. – Что касается? – весело спросила подошедшая Клэри, и смущенно улыбнулась, понимая, что влезла в чужой разговор, – Извини, я просто случайно услышала. – Ничего страшного, просто мне срочно нужно найти нового соседа, потому, что старый уходит в самом расцвете лет. – Что-то случилось? – испуганно спросила рыжеволосая, переводя взгляд с одного парня на другого, будто пытаясь найти приметы какой-нибудь болезни. – Неизбежное слияние двух молодых сердец, дорогая азалия. – Тебе нужно было идти в актеры. – Мне жаль детей, которых ты будешь пытать в будущем. Практически одновременно закатив глаза, сказали Рагнор и Рафаэль, и вся компания рассмеялась. – Я знаю парня, который ищет комнату, – подала голос Клэри, – у него схожая ситуация. – И кто он? – Алек. Брат Джейса. – У Джейса есть брат? – Сводный, он учится на ветеринара, так что вы не могли пересечься. – Хм. Хороший вариант. Меня радует, что они не кровные родственники, второго заносчивого гладиолуса я бы не выдержал. – Ты будешь удивлен, – загадочно улыбнулась Клэри, – кстати, они скоро сюда подойдут, можете познакомиться. – Конечно! Столик большой, поместятся все. – Кроме меня, – пробормотал Рагнор, вставая, – мне нужно встретить Катарину. – Прощай, цереус, я буду скучать. Спустя полчаса, на телефон Клэри пришло сообщение, оповещающее ребят о скором прибытии их будущего соседа, и Бейн приободрился. Он любил новые знакомства. – О, вот и они. Магнус сразу же устремил взгляд в сторону двери и застыл. Рядом с уже знакомым Джейсом шла просто сногшибательная брюнетка. Длинные черные волосы до талии переливались красивым блеском, каблуки делали её практически такой же высокой, как и Эрондейл, а прекрасно подобранная одежда сразу добавила ей очков в голове Бейна. Буквально за одно мгновение он дал определение – роза. Но стоило перевести взгляд за спины впереди идущих, как вся красота девушки ушла на второй план. Парень был высок, Бейн понял, что тот даже выше его самого, чем может похвастаться далеко не каждый из друзей азиата. Густые черные волосы лежали в абсолютном беспорядке, будто их обладатель даже не знал что такое расческа, но это невероятно ему шло. Стройная подтянутая фигура была заметна даже в мешковатой одежде, впечатление портила лишь легкая сутулость парня, словно он привык постоянно скрываться и быть незаметным. « Для тебя быть незаметным – преступление», подумал Магнус, продолжая рассматривать брюнета. Глядя на чуть выпирающие из под кофты ключицы и полные губы, он буквально чувствовал, как компас его бисексуальности, в последнее время зависавший в прострации, неумолимо приближается к голубой отметке. – Привет всем, – целуя Клэри в щеку, сказал Джейс, – итак, ребята, это Изабель и Алек, мои брат и сестра. А это Рафаэль и Магнус. – Слышал, тебе нужна комната? – сразу же перешел в наступление Бейн, пожимая руку Алека чуть дольше положенного, наслаждаясь теплотой чужой кожи. – Д-да. – проговорил в ответ парень и поднял, наконец, глаза на Магнуса. Тот просто утонул в их невероятной синеве. Когда Алек начал неуклюже вытаскивать свою ладонь, Бейн очнулся, понимая, что просто неприлично долго пялится на бедного парня. Неприлично даже для него. Почувствовав чей-то взгляд, он наткнулся на внимательные темные глаза Изабель. Та смотрела с некоторым предупреждением и одновременно с издевкой. Магнус понял, что она ему понравится. – У нас как раз освободилась одна, наш друг съезжает, – подал голос Рафаэль, осознав, что Бейн сейчас говорить немного не в состоянии, – плата умеренная, расположение в центре, соседи относительно нормальные. Правда, Магнус жутко приставучий, но ты быстро привыкнешь. В целом, он безобидный. – Ты будто собаку описываешь. – Обидчиво произнес Бейн и нахмурился. – Собаку можно дрессировать, Магнус. Тебя нет. – Эй! – Я люблю собак. – Тихо заметил Алек, чуть улыбаясь, его скулы немного покраснели от такого количества внимания. Бейну невыносимо захотелось провести пальцами по бледной коже его щек, ощутить ее на ощупь. Наверняка она мягкая и горячая. Рука непроизвольно поднялась, но Бейн успел приструнить своевольную конечность, пока кто-нибудь не заметил. Рафаэль закатил глаза. Проницательный, зараза. Они просидели еще пару часов, разговаривая и знакомясь друг с другом. Алек говорил мало, предпочитая слушать и улыбаться, отвечая на частые подколки Джейса. Магнус же просто не мог оторвать взгляда от Лайтвуда, постоянно сканируя его лицо на предмет появления новых эмоций. Брюнет, замечая его манипуляции, лишь пытался заставить себя не краснеть, словно девочка-подросток. Выходило не очень. За эти пару часов Магнус заметил, что Алек постоянно пытается скрыть свои глаза под челкой, часто натягивает рукава легкой кофты на запястья и любит закусывать верхнюю губу. После постоянных прикусываний она становится розоватой, и Бейн сглатывает, представляя, как он мог бы обхватывать её своими губами, вырывая стоны из приоткрытого рта. Такие фантазии на малознакомого человека кажутся как минимум странными, но Магнус очень хочет претворить их в жизнь. Хоть бы Алек согласился переехать. Они расходятся в разные стороны, предварительно обменявшись телефонами и договорившись о встрече. Магнус осознает, что так и не смог подобрать Алеку цветок.

***

Очередная пригоршня снега с силой врезается ему прямо в лицо, и Магнус раздраженно стонет, пытаясь стереть с ресниц налипшие льдинки. Но на перчатках снега еще больше, и он только царапает чувствительную кожу век, бесполезно пытаясь расчистить себе обзор. Спасибо Иззи за водонепроницаемые тени и тушь. Как бы он выглядел сейчас с размазанным на половину лица макияжем, он даже представлять не хочет. И вообще, какого черта в начале декабря такая метель? Сугробы практически достают ему до колена, и Бейн добирается до знакомого подъезда с мокрыми ногами, облепленный снегом по самую макушку. Он быстро стучит, уже чувствуя, как замерзло тело, и дверь открывается, являя его взору Рафаэля. Тот одет в теплые водонепроницаемые штаны и свитер. Магнус никогда не думал, что будет завидовать наряду Сантьяго. – Ты упал в сугроб или что? – с едкой улыбочкой спрашивает у него испанец, пока Магнус протискивается мимо него в квартиру. – Я обниму тебя, если не заткнешься, – с угрозой бормочет Бейн, онемевшими пальцами стягивая начинающий намокать шарф, – и тебе придется переодеваться. Ты опоздаешь на работу, и начальник тебя уволит. Так что заткнись. – Не переживай, я всегда твои объятия воспринимаю как угрозу, – отвечает Сантьяго, застегивая теплую куртку до самого горла. Испанец уже стоит на пороге, когда из комнаты выходит задумчивый Алек, не перестающий покусывать верхнюю губу. Взгляд Магнуса сразу же прикипает к ней взглядом. Видимо, даже предсмертное состояние не заставит его отвлечься от извечного рассматривания Лайтвуда. Брюнет замечает Бейна, тут же удивленно подходя к нему, помогая снять намокающую холодную одежду. Магнус был бы не против, если бы тот снял с него не только куртку. – Что случилось? – Восстание снеговиков, очевидно, – бросает напоследок Рафаэль, после чего закрывает дверь, оставляя парней наедине. – Я был на улице полчаса назад, там только легкий снегопад, – бормочет Лайтвуд, нахмурившись, и Магнусу нестерпимо хочется провести пальцем по морщинке, появившейся между бровей. – Скорее снежный тайфун, – отвечает Бейн, мелко подрагивая от холода. Алек замечает это, и отправляет его в ванную согреваться, после чего наводит любимый зеленый чай и кутает в теплый плед. Они сидят на диване под мерный шум телевизора, и Магнусу безумно хочется прижаться к крепкому телу, обнять и подарить нежный поцелуй. И если первые два желания еще можно исполнить, то третье недосягаемо. Потому что они друзья, снимающие одну квартиру. И сколько бы Бейн не пытался перевернуть их отношения в другую плоскость, желательно горизонтальную, все его действия оставались без ответа. Алек не отвечал на флирт, не задерживал прикосновение дольше положенного и не предпринимал никаких ответных попыток. Так что Магнус довольствовался тем, что Лайтвуд разговаривает с ним, иногда обнимает и проводит выходные в его компании. Они живут втроем уже полгода. Самые прекрасные и ужасные шесть месяцев в его жизни одновременно. Видеть такого сонного и милого Алека по утрам, но не иметь возможности разбудить того поцелуем. Вместе готовить ужин без возможности прижать Лайтвуда к столешнице для очередного обследования подтянутого тела. Вечерами смотреть телевизор, засыпая на подушке, а не на мерно поднимающейся груди. Все это выносило ему мозг. Изабель говорит, что ее брат не понимает намеков. Но что, если Магнус предложит парню встречаться напрямую, но увидит в глазах напротив лишь смятение и неловкость? Он не хочет терять Лайтвуда, так что нужно просто жить так же, как и сейчас. За всеми своими размышлениями Бейн не замечает, как засыпает, поэтому чувствует себя дезориентировано, когда открывает глаза в своей комнате. Получается, Алек перенес его в кровать. Прекрасно, Лайтвуд, давай еще больше поводов влюбиться в тебя. Солнечные лучи скрыты занавесками, но Магнус все равно стонет от редких проникающих сквозь ткань пляшущих зайчиков. Голова раскалывается, конечности тяжелые, а в глаза будто насыпали песка. Он буквально чувствует, как горит его кожа, и стонет от осознания того, что все-таки заболел. Внезапно дверь открывается и в комнату входит Алек, взволнованно приближаясь к Бейну. Тот пытается спрятаться под одеялом, представляя, как ужасно сейчас выглядит. – Прекрати, – фыркает в ответ на это ребячество брюнет, выпутывая азиата из простыни, – я видел тебя после дня рождения Рагнора, так что успокойся. Ощущение прохладного прикосновения руки настолько прекрасное, что Бейн льнет к ней и издает недовольный звук, когда ладонь отстраняется. – Ты весь горишь. Я схожу за градусником и принесу воды. Не вставай. – Не особо и хотелось, – хрипит в ответ Магнус, и облегченно вздыхает от того, что горло практически не болит. Алек бежит в аптеку за лекарствами, готовит ему легкий суп и постоянно меняет холодные компрессы на лбу. Он заботится о нем так, как никогда не заботились даже родители, и у Магнуса наворачиваются слезы на глазах. Его организм ослаблен, все тело болит, а Лайтвуд такой красивый и теплый, что Бейн не может контролировать себя. Поэтому пытается отвернуться от парня, когда первая слезинка скатывается по щеке. Он вжимает лицо в подушку, думая о том, как же жалко выглядит сейчас. Наверняка, Алек и ухаживает за ним только из жалости. Поэтому когда на горящее плечо ложится знакомая бледная ладонь, Бейн пытается уйти от прикосновения, одновременно желая его больше всего на свете. – Что случилось? Тебе больно? – Прекрати, – шепчет азиат в ответ, и в глазах Алека появляется недоумение, – зачем ты это делаешь? – Делаю что? – Заботишься. Заставляешь верить, что тебе не все равно. Влюбляешь в себя. Я больше не могу, Алек. В ответ раздается тишина, и Магнус сильнее сжимается, стараясь стать как можно меньше. Вот и все. Он сказал это, и теперь Лайтвуд уйдет. Как Бейн и предполагал. Однако спустя несколько мгновений во влажные волосы ласково впутываются длинные пальцы, начиная массировать кожу головы. Азиат недоверчиво поворачивается и видит смущенную улыбку Алека. – Удивительно, – проговаривает довольный Лайтвуд, и в его поведении Бейн впервые замечает что-то новое, более уверенное и игривое, – для того, чтобы ты сказал это вслух, тебе понадобилось лишь заболеть. Если бы я знал, то попросил бы Иззи поцеловать тебя еще в октябре, когда она заразилась гриппом. – Ты знал? – Я не был уверен. В конце концов, ты флиртуешь со всеми, Магнус, и я не мог поверить, что ты серьезно можешь мной заинтересоваться. К тому же, ты не… Алек внезапно замолчал, покраснев. Бейн, неожиданно ощутивший прилив сил после осознания того, что парень не ушел, сел в кровати и подозрительно на него посмотрел. – Я что? Александр? – Ты не дал мне цветок, – еле слышно пробормотал Лайтвуд, румянец с лица плавно переходил на шею, и выглядело это так очаровательно, что Магнус едва подавил порыв сцеловать его с кожи парня, – у тебя есть цветок для каждого, но не для меня. – Ох, Александр… – Я все понимаю, правда, я не вызываю сильного впечатления. – Не говори ернуды. Ты произвел на меня впечатление в первый же момент. Дело не в этом. Я просто не могу выбрать. – Выбрать? – В каждом человеке есть то, что первым бросается в глаза. Доброта, самоуверенность, верность или что-то еще. Но у тебя…так много всего, что я путаюсь. Магнус хотел было сказать что-то еще, как из груди поднялся кашель, заставляя согнуться на постели. Голова начала пульсировать с новой силой, вторя кашляющим звукам, и Бейн застонал от обилия ощущений. Усталость накатывала волнами, но он чувствовал себя так умиротворенно, как ни разу за последние шесть месяцев. Алек аккуратно уложил его на спину, положив на лоб прохладную ткань. – Расскажешь потом, у нас будет много времени. – Обещаешь? – Не будь ребенком, Магнус, – лукаво улыбнулся в ответ Лайтвуд, и Бейн сглотнул, не в силах отвести от него взгляд. – Незабудка постоянство, – начал Бейн, подняв руку, под пальцами приятно ощущалась мягкая кожа щеки, – ромашка ¬первая любовь, одуванчик преданность, фиалка скромность, и лилия ,– вдруг улыбнулся азиат, с удовольствием отмечая нарастающее смущение Лайтвуда, – невинность. После последнего озвученного цветка Алек вспыхнул в два раза интенсивнее, отводя взгляд, но Магнус мягко, но настойчиво повернул его лицо к себе. – Ты для меня целый сад, Александр.