Frustration

Когда Магнус впервые предложил попробовать что-то новое в постели, Алек смутился. Ну чем ему, вчерашнему девственнику, можно было удивить четырёхсотлетнего мага? И только недавно Лайтвуд осознал, что Магнус не ожидал от него ничего удивительного. Магнус лишь предлагал. И что Алек идиот, раз так долго отказывался от этого. Горячая ладонь мягко опускается на обнаженную кожу лопаток, продолжая свой путь по боку к самому низу живота, и Алек подаётся назад, натягивая кожаные наручники, прикреплённые к изголовью кровати, до предела, в попытке ощутить больше тепла чужого тела. Позиция неустойчивая, и он чуть не валится набок, грозясь опозорить весь нефилимский род неуклюжестью, но Магнус ловко подхватывает его и несильно толкает вперёд, на подушки. Зарывается пальцами в волосы, болезненно оттягивая пряди, и прижимается сзади, едва не ложась сверху. Алек резко выдыхает, почувствовав жесткую хватку на бедре, и вздрагивает от прокатившегося по телу возбуждения от одного только этого жеста. Кто бы мог подумать, что сурового сумеречного охотника так заводит собственное подчинение. Магнус повсюду. Его пальцы впиваются, царапают, оставляя на спине причудливые розоватые узоры. Укусы, маячащие на той самой границе необходимой боли, горят и пульсируют, и Алек тяжело дышит, на каждом вдохе ощущая очертания ремней, опоясывающих грудь. В далёком прошлом он бы никогда не позволил одеть себя во что-то подобное. Возможно, именно поэтому Магнус первым примерил такой наряд. Его тело мелко подрагивает от напряжения, а возбужденный член начинает неприятно упираться в матрас, когда Магнус неожиданно резким движением приподнимает его за бёдра, подкладывая подушку. Лайтвуд, ожидающий ощутить что-то более приятное, чем удар, шокировано дёргается вперёд, едва не ударяясь головой. – Ох ты ж блять… – Тише, Александр. Тон Магнуса сдержанный, будто тот пытается не засмеяться, и, с трудом обернувшись через плечо, Алек видит, что тот и впрямь улыбается, сожалеюще поглаживая его покрасневшую ягодицу. Непонятно из-за чего, но Бейна всегда забавляла привычка Алека ругаться в постели, в то время, как в обыденной жизни Лайтвуд себе такого не позволял. Золотые глаза, лишённые гламура, горят добрыми смешинками, но спустя секунду сужаются. Магнус возвращается в роль. – Отвернись. Ты знаешь, что не должен смотреть без разрешения. Алек упирается лбом в золотистую наволочку и едва сдерживает стон, когда увесистый шлепок приходится по второй ягодице. В голове мелькает мысль попросить Магнуса не исцелять его на этот раз, чтобы он смог почувствовать эту боль подольше, но в следующее мгновение сознание очищается. Кожа становится чувствительной, руки замлевают, пытаясь рефлекторно дотянуться до ноющего в паху возбуждения, и Лайтвуд позволяет короткому стону просочиться сквозь губы. Он теряется в ощущениях, и вздрагивает, когда Магнус, прислонившись грудью к пылающей спине, тихо произносит: – Я тебя не расслышал, дорогой. Щедро смазанные пальцы резко толкаются в него, начиная двигаться в быстром темпе, и Алек стонет, уже не сдерживаясь. К подобному они всегда готовились заранее, поэтому о никакой боли речи быть не может, и Лайтвуд практически сразу хочет ощутить больше. Ему нужен Магнус прямо сейчас, пока он не сошёл с ума. Пальцы исчезают, и, когда их ничего не заменяет, Алек разочарованно стонет, пытаясь приподняться. Тяжёлая рука придавливает его обратно, не давая пошевелиться, в то время, как пальцы другой кружат по чувствительной коже бёдер. Алек думает, что Бейн чудесно смог бы придумывать самые ужасные пытки. – Магнус… – Тихо. – Я сейчас, блин, умру. Магнус позади позабавлено хмыкает. – От этого ты точно не умрёшь, глупый нефилим. Рука со спины исчезает, но Алек этого уже не замечает, полностью растворившись в ощущениях. Впредь он будет соглашаться опробовать практически всё, что предложит его волшебный парень.