Правило 34

Листвяной гамак размеренно покачивался туда-сюда. Проваливаясь в мягкую дрему, Айдан постарался сосредоточить свои мысли на Сне. Предчувствие подсказывало ему, что сегодня хорошая ночь для видений, полная луна всегда благоволила ему. Ему очень хотелось прояснить кое-какие моменты своей будущей жизни, и Сон подходил для этого как нельзя лучше. Открыв глаза, Айдан понял, что все получилось. Это, конечно, был не тот Сон Снов, который видят все сильвари до появления на свет и по которому изучают мир, а лишь его отзвук. Но и он был наполнен опытом всех когда-то живших собратьев Айдана, и из него он мог бы получить подсказки. Осталось только найти их... Сон был живой колышущейся тканью, пронизанной воспоминаниями: веселыми, грустными, тревожными, страшными - и неизменно яркими. В Сон попадали только самые сильные переживания каждого из сильвари: от победы в битве до необычного нового вкуса. Здесь, в пространстве, наполненном знаниями, Айдан надеялся найти ответ на свой вопрос. Он улыбнулся и огляделся. Вокруг медленно проступали картины прошлого, и ему не терпелось узнать, что он увидит сегодня. Через несколько секунд он почувствовал, что не понимает, что происходит. И ещё через несколько попытался зажмуриться, но во Сне это оказалось невозможно. Он никогда не бывал в этой части Сна. Он вообще очень смутно понимал, что происходит вокруг него: только то, что это определенно очень яркие воспоминания. И, надо полагать, очень позитивные. Сильвари вокруг него... он не знал слова, которым можно было бы это описать. Они были раздеты. Они сплетались в объятиях. Они лежали, сидели, стояли, принимали невообразимые позы, и были весьма, весьма поглощены друг другом. Стоило бы, конечно, немедленно проснуться, но Айдан стоял столбом, широко раскрыв глаза. У него горело лицо. Он вообще ничего об этом не знал. Его наставник ни о чем таком не рассказывал, да и ему было сложно представить, чтобы строгий, сдержанный Меломидиз говорил о чем-нибудь подобном. Слева от него два сильвари сжимали друг друга в объятиях и страстно целовались. Чуть дальше он видел юную сильвари с нежной золотистой корой, сидевшую верхом на лежащем навзничь парне; с выражением бесконечного блаженства на лице он ласкал пальцами её обнаженную грудь. Правее была ещё девушка, с роскошной прической из заплетенных в косу васильков: она лежала, раскинув колени, и вторая целовала её прямо между разведенных ног. Не чувствуя ног от стыда и странного любопытства, Айдан двинулся вперед. Когда он приближался к тому или иному воспоминанию, оно становилось ярче, и сильвари изо всех сил старался не подходить близко. Они шумно вздыхали, стонали, даже кричали! Это немного пугало Айдана, и ему следовало бы проснуться, но он не мог. Во-первых, он всё же надеялся выйти из этой странной части Сна, во-вторых... сложно было объяснить, что именно во-вторых. Воспоминания продолжали сменять друг друга. К большому удивлению Айдана, здесь были не только сильвари: он и не знал, что его собратья так лояльны к другим расам! Он видел человека, вжимающего сильвари в землю, тянущего его за длинную листву; видел собрата, пылко целующего пятнистые уши сидящей у него на коленях асуры; и даже сильвари с огромным рогатым чарром, который вылизывал ее широким языком. Айдан был абсолютно оглушён. О таком Сне точно не поговоришь с наставником. Он и без того робел перед серьёзным Медомидизом, и представить, как он описывает все увиденное, было невозможно. Даже доброму и понимающему Каэдинсу, с которым делилась снами вся Роща, о таком рассказывать было нельзя! Стараясь не глядеть по сторонам, Айдан двинулся дальше. Должен же где-то быть выход из этого чудовищного (и необъяснимо завораживающего) Сна! Где-то впереди горело ещё одно очень яркое воспоминание, намного сильнее, чем все предыдущие, и Айдана против воли потянуло в ту сторону. Он на всякий случай решил про себя, что к драконам такой Сон, лучше попытать счастья в следующее полнолуние, и если он сейчас же не обнаружит выход - стоит просыпаться. Ему достаточно было кинуть взгляд на это сияющее впереди воспоминание, чтобы захотеть не только проснуться, но и провалиться сквозь землю и умереть одновременно. Во-первых, Айдан был не готов увидеть своего наставника. Во-вторых, он был неодет. И в-третьих, он, разумеется, был не один. Раскрыв рот, Айдан смотрел на хорошо знакомый ему стол, покрытый стопками чертежей, которые сейчас были перемешаны, раскиданы, смяты двумя телами: бурая кора Меломидиза мерцает, светятся листочки на его голове, и он улыбается - Айдан не помнил, чтобы он вообще когда-нибудь улыбался! Каэдинс обхватывает руками его плечи, обнимает бедрами, и Айдан отчетливо увидел темные пальцы - касающиеся, гладящие, сжимающие. Каэдинс дернулся вперед - торопливый, жадный поцелуй - а потом вдруг с резким выдохом весь изогнулся, линии его свечения вспыхнули - и Айдан наконец проснулся. Он лежал в своем гамаке и таращился в темнеющее над ним переплетение листьев. Потом вспомнил, что хорошо бы подышать. Айдан попытался собраться с мыслями, но ясно улавливал только две: он никогда больше не хочет видеть ничего такого и он никогда, никогда-никогда больше не будет спать. Айдан перевернулся и уткнулся лицом в шершавый лист гамака. Древо, как ему теперь со всем этим жить?! - Брат мой, - мягкий глубокий голос раздался прямо над ухом, и Айдан подскочил от неожиданности и поспешно обернулся. Он изо всех сил пытался читать предложенный ему трактат про столицы Тирии, но не уходил дальше второго абзаца. Меломидиз внимательно смотрел на него. - Тебя что-то тревожит? - Ннн... нет, - ответил Айдан, едва удержавшись, чтобы не отвести взгляд, - всё... нормально. Наставник продолжал смотреть на него, и Айдан против воли сказал: - Просто странные сны. Пара лишних видений, - он неестественно засмеялся. - Видения не бывают лишними, - заметил Меломидиз, - говори, если захочешь обсудить их. Если я не смогу помочь тебе распутать сны, можно обратиться к Каэдинсу. - Д-да, конечно, - ответил Айдан и, как только Меломидиз отошел, почти уткнулся лицом в пергамент. Ну нет уж. Никаких больше Снов. Никаких видений. И уж точно - никаких обсуждений.