Тайна Принцессы

      Это мой самый ужасный фестиваль Белой ночи! Начнем с того, что меня весь день воскресенья не покидала мысль о том, что Маринетт меня не так поняла, а все нормально объяснить я так и не успел.       «Но как ей теперь объяснить, если девушка теперь и на километр к себе не подпустит?» — метался я из угла в угол, раздумывая над наисложнейшим вопросом, — «Передать через родителей? Не вариант. Написать письмо? Бред какой-то… Сейчас век технологий, какие письма?!»       Я весь день угробил, чтобы найти девушку в «Одноклассниках», «Фэйсбуке», «Инстаграмме» и еще в куче других популярных сетях, но нигде и намека нет на Маринетт Дюпэн-Чэн.       «Вот только если бы я знал ее номер телефона или хотя бы электронную почту!» — после 5 часов бесплодных поисков, я почти лежал за компьютерным столом, накрыв голову своей рукой, дабы она не разломилась пополам от переполнявшего меня напряжения.       В таком состоянии меня и застает Хлоя. — Боже! Адрианчик! Почему ты еще не одет? — возмущается блондинка, одетая в слишком обтягивающие белые брючки и желтый топик без бретелей. — А не слишком ли ты открыта для вечернего гуляния? — Я знала, что тебе понравится! Я старалась ради тебя! — девушка льнет ко мне, сильно упираясь почти полностью открытой грудью и смотря своим зазывным взглядом.       Как ни странно, но я уже давно привык к подобным выходкам Хлои и прекрасно знаю о ее чувствах, но, увы, ответить взаимностью я не могу. Сердцу не прикажешь, а мое сердце уже отдано другой девушке, сквозь защиту, которой я до сих пор не могу пробиться. — Я не о том, — взяв ее за руки, я отдираю от себя через чур оголенную блондинку. — Сейчас вечера прохладные, может, накинешь кофту или пиджак какой-нибудь? — Адрианчик, да ты что, это же последний писк моды! И ты предлагаешь мне поверх этой красоты надеть какую-то нелепую кофту? Ну уж нет, красота требует жертв! — обидчиво заявляет она, отчаянно жестикулируя. — Ну, как хочешь… — я не стал переубеждать упрямицу, зная Хлою, она скорее умрет, чем наденет что-то не модное или несочетающееся с комплектом, — Подожди, я через минуту буду готов.       Захватив одежду из гардероба, я прохожу в ванную комнату, дабы переодеться. Однако мысли мои снова начинают возвращаться к одной Принцессе, которую я очень обидел.       Она, конечно, не говорила об этом напрямую, но я всеми фибрами души ощущаю свою вину и оттого мне невыносимо плохо.       «Да у кого же спросить номер телефона брюнетки?» — скорее, кто вообще его мог знать, зная ее необщительность и скрытность.       Чисто на автомате переодевшись из домашней одежды в джинсы, рубашку и захватив легкую куртку, я готов к выходу из дома. — Адианчик, дорогой! Ну, наконец-то! Не вежливо заставлять даму ждать, — притворно надувается блондинка, хватая меня под руку и сияя довольной улыбкой, ведет меня по запланированным местам Парижа.       Меня мало интересовали все красиво освещенные в темноте ночного Парижа выставки, музеи, галереи, инсталляции и многие другие места, куда меня, словно ручную собачку таскала за собой Хлоя Буржуа. Мысли моего сознания были только о Маринетт. Меня не покидало чувство тревоги, что я должен быть с брюнеткой, а не бессмысленно гулять с подругой детства по ночному городу. Не выдержав напряжения я начал писать сообщения в телефоне всем одноклассникам, дабы хоть кто-нибудь сообщил мне чудесную новость — номер телефона загадочной девушки, но все было безрезультатно. Однако Хлою совсем не устраивало то, что я последний час времени уделил больше внимания своему гаджету, чем ей. — Адрианчик, так не честно! Я всеми силами пытаюсь развлечь тебя, а ты весь вечер сидишь в телефоне! Все! Это останется у меня, — отбирая у меня из рук телефон и спрятав его в заднем кармане плотно обтянутых брюк. — Хлоя, отдай телефон, я жду очень важный звонок! — Сейчас я должна быть важнее всех, а не твой дурацкий телефон! — визжит девушка, расстроенная дефицитом моего внимания к своей персоне. — Хлоя! Отдай телефон! — уже в грубой форме начинаю кричать на вредную блондинку.       Хлоя испуганно дергается, словно от невидимой пощечины. — Я так старалась для тебя, а ты… — в глазах мадмуазель Буржуа начинают появляться слезы, а я начинаю себя чувствовать последним поддонком; не извинившись перед одной девушкой, я обидел другую. « Молодец, Адриан! Да тебе нужно вручить премию: Худший парень года!» — растерянность и стыд охватывает меня. — Прости, Хлоя, я не хотел обидеть тебя, — стараясь успокоить девушку, поглаживаю ее по трясущимся плечикам, — Просто… Сейчас не самый удачный момент для прогулки, вот я и сорвался. — Я-я просто х-хотела провести с т-тобой немного времени… — периодически хныкая и заикаясь, говорит блондинка. — Хорошо, давай продолжим. Обещаю быть более внимательным. — Спасибо! Адрианчик, я так люблю тебя! — радуется Хлоя, воодушевленная таким особенным вниманием к себе. — Я тоже люблю тебя, — спокойно отвечаю ей, вытирая слезы из глаз блондинки, — Ты мой самый лучший друг!       И взяв застывшую и немного поникшую девушку за руку, веду на следующую улицу, где находится небольшой пьедестал, на котором показывается необычное и зрелищное представление.       Но как я не стараюсь, никак не могу заинтересовать себя подобным зрелищем. Проскучав немного времени, мои глаза начинают бегать по многочисленным зрителям, неотрывно смотрящим на пьедестал. Но внезапно краем своего глаза замечаю две темные фигуры, одна догоняющая другую. И вторая из них мне была на 100% знакома.

Маринетт…

      «Что она делает? Почему она гонится за темной фигурой?» — не раздумывая ни секунды, я бросаю ошарашенной Хлое что-то типа «Я сейчас», и бросаюсь вдогонку за хрупкой маленькой фигуркой, бегущей по краю улицы и скрывшейся в темной улочке между домов. Мое нутро забило тревогу. «Неужели снова?»       Но беспокойство за брюнетку пересиливает страх и я, не раздумывая, кидаюсь в темноту.       Пробежав достаточно долго я ощущаюсь в небольшом заброшенном дворике, огражденным забором от другой улицы. Проще говоря, в тупике. Но где же Маринетт и человек, за которым она гналась?       Немного привыкнув к темноте и заметив небольшой обрезок трубы, я вооружаюсь сием подобием оружия, но нападавших не наблюдается. «Да что происходит? Где они?»       Недалеко слышится громкий хлопок, а затем темное небо озаряется мерцающим и переливающимся светом. Начинается праздничный фейерверк.       Снова хлопок и очередной заряд освещает множество крыш домов. И на одной, из освещенной фейерверком, крыш я вижу их. На крыше ближайшего здания хрупкая фигура Маринетт отчаянно дерется с большой фигурой человека одетого в темные одежды. Еще хлопок, снова залп, осветивший всю округу, в том числе и боровшихся людей на крыше. Но в этот раз я замечаю яркий блеск металла в руках у дерущихся.       По моей спине бегут холодные мурашки. Страх за девушку овладевает моим сознанием. Я уже хочу искать вход в здание, на котором находятся они, но замечаю, как огромная темная тень отвлекает брюнетку на правую руку держащую оружие, а тем временем левой рукой достает из-за спины другое сверкающее лезвие. — Маринетт! Осторожнее! — кричу я прежде, чем до сознания доходит, что я делаю глубочайшую ошибку в своей жизни!       Девушка отвлекается на мой голос и пропускает удар тени, который выбивает ее оружие из рук, а затем делает то, отчего мое сердце мгновенно леденеет и разбивается на мельчайшие частицы.       Он, острием своего оружия, пронзает грудь Маринетт и бросает ее вниз с крыши 2-го этажа!       Весь мир в одночасье останавливается передо мной, сознание не верит в происходящее, глаза застилает белая пелена.       А темная тень, разразившись мерзким хохотом, скрывается с глаз.       Я будто в трансе подбегаю к телу девушки и трясущимися руками пытаюсь проверить пульс на окровавленной руке девушки. — П-прости… — еле шевелятся губы девушки, из края которых тонкой струйкой стекает алая кровь, — Я…       Она пытается что-то сказать, но сил для голоса не остается и девушка просто шевелит губами. — Нет, Маринетт, прошу, не говори! Береги силы! — но девушка замирает.       Глаза брюнетки стекленеют, пульс перестает биться. — Нет! Нет! Прошу! Пожалуйста! Не умирай! — кричу я в темноту, держа тонкую окровавленную руку Маринетт и заливаясь горькими слезами, — Пожалуйста! Любимая, не оставляй меня! Я ведь еще даже не признался тебе в любви! Маринетт, прошу тебя! Не умирай!!!       Но девушка не реагирует. Жизни нет ни в глазах, прежде таких ясных, чистых, словно бескрайнее небо, жизни нет ни в руках, таких хрупких и нежных, холодеющих с каждой секундой все сильнее. Жизни нет во всем маленьком тельце девушки, лежащей в луже алой крови.

Было слишком поздно. Маринетт умерла…