Стрелы

      Рони не могла объяснить, почему она нашла вдохновение в стрелах. Может быть, это была эстетическая вещь, или, может быть, она любила лучника в прошлой жизни, но с молодости Рони смотрела на стрелы для комфорта. Это было похоже на ее собственный маленький символ надежды.              Теперь, чтобы было понятней, Рони ни в коем случае не была лучником. Она когда-то пыталась стрелять в летнем лагере, но обнаружила, что плоха в этом деле и с тех пор не брала лук в руки. По крайней мере, не с целью стрельбы из него. И никто в ее семье не был лучником. Ее мать была против любви Рони к стрелам (или просто не любила их). Отец поддерживал Рони, но он признался, что никогда не пользовался луком в своей жизни. И ее старшая сестра, которая жила где-то в Европе, думала, что одержимость Рони стрелами «странная и неестественная».              Рони не возражала, что никто не понимал. Она и сама не совсем понимала себя. Стрелы были номером один в длинном списке вещей, которые вдохновляли Рони без всякой причины. Лисицы, перья, яблоки, все, что пахло как лес, и Робин Гуд тоже стояли в начале этого списка. Она всерьез подумывала о том, чтобы дать бару имя, которое связано с легендами про Робина Гуда, но, по каким-либо причинам, на эту идею наложили вето почти все, кого она просила. Видимо, Рони была единственным человеком в городе с необъяснимой любовью к Робин Гуду.              Поэтому, она просто украсила свой бар стрелами. В какую сторону вы не смотрели, везде будут стрелы. Когда бар впервые открылся, ей задавали множество вопросов о них. (Почему так много? Что имелось в виду? Были ли они ссылкой на прошлого любовника?) Но теперь все признали, что «Рони» — место, куда стоит идти, если хочется посмотреть на стрелы или что-то выпить.              Первый человек, который спросил о стрелах в течение нескольких лет, был таинственным незнакомцем по имени Генри. Рони объяснила, что ей просто нравятся стрелы и она не может сказать почему. Ведь объяснений не было. Мужчина подарил ей какую-то грустную улыбку, как будто он знал почему, но не хотел говорить. Рони отпустила его без лишних мыслей — она ​​все время видела странных людей в своем баре.              Когда Рони, наконец, поняла, почему она нашла надежду в стрелах, волна волшебства охватила город, и Рони поняла, что она вовсе не Рони; она — Реджина Миллс. И все стрелы были для Робина. Внезапно все, что Реджина думала и чувствовала, почувствовала Рони. Стрелы, яблоки, перья, лес, Робин Гуд.              Она стояла посреди улицы, когда проклятие разрушили, и ей, вероятно, следовало бы беспокоиться о множестве других вещей, но боль от потери Робина снова обрушилась на нее, подталкивая колени к земле и выманивая слезы из ее глаз. Она попыталась стереть их, но они просто продолжали литься, поэтому она, в конце концов, сдалась. Реджина знала, что разрушение проклятия — это к лучшему, но в то же время она жалела, что у нее нет блаженно-несведущего взгляда Рони. Потому что блаженно-несведущая Рони никогда не любила Робина Гуда. И ей не приходилось смотреть, как он умирает перед ней, потому что пожертвовал собой ради нее. Ей не приходилось каждый бодрствующий момент жить со сценой, преследующей ее. Ведь, если бы не Реджина, Робин все еще был жив. Если бы этот глупый вор просто позволил ей умереть!              Реджина услышала шаги, кто-то приближался к ней, но у нее не было энергии или мотивации, чтобы повернуться и посмотреть, кто это. Она почувствовала руку на спине, услышала несколько слов, которые она не смогла понять. Люси встала на колени напротив нее, она выглядела обеспокоенной, пытаясь что-то сказать, но все звучало так, как будто Реджина была под водой, утонула, и никто не мог ее спасти.