Волчьи цветы

И чтобы вдруг не пришлось свернуть, Не расставаться с счастьем до века. Главное выбрать правильный путь, С правильным человеком.

      Он бежал, что есть сил, встречая лицом холодные порывы воздуха. Лапы проваливались в хрустящий снег, а колючие ветки деревьев били по лицу. Сзади уже слышны были выстрелы охотников — они отыскали очередную добычу и теперь торопились, чтобы к заходу солнца порадовать своих жён гладким, как шёлк, мехом и свежим мясом. Какими усилиями были добыты эти дары, умалчивалось. Разве что так, совсем немного мужчины могли похвастаться своим зорким глазом и недрогнувшей рукой.       Очередной грохот, и пуля проскочила в миллиметрах от морды волка, оставив рассечину на ухе. Сердце застучало быстрее. Он не думал о том, что впереди лишь обрыв, давно окрещённый последним пристанищем самоубийц; старался не слушать, как весело смеялись за его спиной, раз за разом спуская курок — все его мысли были заняты лишь тем последним теплом, которое он всё ещё ощущал на своём теле.       Весёлый лай двух юных щенков, ласковый взгляд молодой волчицы, а после…. После лишь кровь и застывшие стеклянные глаза всех троих. Он не успел их спасти, и теперь был вынужден бежать на пределе сил, дабы самому не стать трофеем для охотников. — Гони его в сторону, давай! — весёлые крики раздавались всё ближе.       Он попытался ускориться, не обращая внимания на жгучую боль в лапах из-за крепкого мороза и нескольких царапин. Мимо пролетело ещё несколько пуль, одна из них задела хвост. Не имея больше сил сопротивляться, волк вскинул вверх морду и медленно сбавил скорость. Совсем остановился, услышал победный вскрик, затем опустил глаза и крепче сжал пасть — в нескольких десятках метров от него зиял обрыв. Огромная чёрная дыра, конец которой смутно выглядывал, кажется, слишком далеко. Ему ещё никогда не удавалось попасть на ту сторону, но ведь он и не пытался.       Обернувшись, волк увидел приближающихся людей. Один из них уже навёл на него ружьё и целился. В считанные секунды сделав рывок, волк вытянул вперёд лапы, стараясь достигнуть другого края. Под ним пронёсся обрыв, но это больше не пугало. Смерть его ждала позади, поэтому попробовать стоило.       Первые секунды ему казалось, что свершилось чудо. Лапы ощутили твёрдую поверхность, а всё тело целиком прижалось к снегу. Он был жив. Он смог. И внезапно его положение показалось не таким устойчивым, когда огромный кусок сугроба, которым был покрыт обрыв, откололся.       Жалобный скулёж, последний взгляд и тепло чьих-то рук. Он не смог увидеть своего спасителя. Только запах ощутил — земляничный, летний. Уткнувшись холодным носом в небольшую тёплую ладонь, он тихо проскулил и тут же прикрыл глаза, впервые за всю жизнь чувствуя себя в полной безопасности.

***

      Тёплый лучик зимнего солнца ласково коснулся носа зверя, затем скользнул по морде и остановился у раненного уха. Волк чуть сморщился, приоткрыл один глаз и бегло осмотрелся. Крохотная комнатка с печкой и старой деревянной лавкой, небольшой стол, два стула и скрипучая тяжёлая дверь.       Место незнакомое, да и не похоже как-то на дом охотника или кого-то из сельчан. Приподнявшись на лапы, волк тихо заскулил — болью отдавал раненный хвост. Осторожно он повернул морду из стороны в сторону, пытаясь отыскать хозяев, а когда никого не обнаружил медленно побрёл к двери. Уже у самого порога учуял тот самый земляничный запах, а после и его обладательница появилась перед ним. Громко хлопнула дверью, отряхивая одежду от снега и сбрасывая в угол хворост. Волк испуганно поджал хвост, пятясь назад. Помнил, что спасла его именно она, но всё равно боялся. — Не бойся, серый, не причиню я тебе вреда, только помочь хочу, — ласково проговорила девушка, присаживаясь на корточки.       Неуверенно протянула вперёд руку, касаясь морды, затем провела пальцами по шраму на ухе и расплылась в доброй улыбке. Волк и сам не заметил, что хвост его перестал дрожать и завилял из стороны в сторону. — Знаю, что сделали с тобой те люди, да только исправить уже ничего не могу. Не дано мне этого, — заглянув в глаза зверю, прошептала девушка, вставая на ноги.       Серый опустил глаза, чуть подался назад, вытянув передние лапы, и уткнулся в носы тёплых зимних ботинок — так он высказал своё доверие.       Девушка улыбнулась, погладила мягкую шерсть и направилась в другой конец комнаты, дабы затопить печь. Волк проследовал за ней, ходил, словно привязанный, пока яркий огонёк в печке не затрещал. Тогда девушка уселась в старое кресло, жестом подозвала к себе животное и, уложив его голову на свои колени, закрыла глаза.       Она знала, каково это — потерять всех одновременно. Знала, и потому без раздумий бросилась к уже отчаявшемуся волку, что вместе со снегом сползал на край обрыва. Он бороться перестал, а вот девушка руки опустить не могла. Её жизнь от неё самой не зависела, вот и приходилось шагать всё время вперёд.       Волк вновь потёрся носом о её ладонь. Девушка улыбнулась, затем рукой провела ко лбу, замирая. Прикрыв глаза, она услышала в голове тихий, жалобный голос. Он сожалел о том, что не смог спасти свою семью. Что же, когда-то и она об этом жалела.       Встав с кресла, девушка подошла к стене, на которой висело несколько полок. Взяла оттуда неприметную баночку с прозрачной жидкостью и, вернувшись на своё место, приглашающе похлопала ладонью по коленям.       Волк вновь уткнулся носом в ткань старого, длинного платья и, прикрыв глаза, ждал. В нём не было ни капли страха, словно встреча эта была началом, началом чего-то нового и необыкновенно волшебного в его жизни. — Скоро взойдёт луна, — взглянув в окно, прошептала девушка.       Зверь немного оживился, словно понимал её с полуслова. Тоскливым взглядом проследил за размеренными колыханиями деревьев за окном и тихо заскулил. — Ну что ты, серый, не надо, — тихо попросила девушка, открывая флакон.       Удивительно знакомый запах разнёсся по всему дому. Волк приподнял морду, пытаясь внюхаться, но вдруг услышал копошение. Где-то в дальнем углу тихий лай.       Вздрогнув всем туловищем, он мгновенно бросился на звук, застывая в полушаге. Его волчица и трое волчат стояли напротив. Он несколько раз мотнул головой, не веря в это. Перевёл вопросительный взгляд на хозяйку дома и, только услышав её тихий завет «попрощайся», всё понял. С тоской в глазах подошёл ближе, усаживаясь на задние лапы и утыкаясь носом в шерсть волчицы. Она заскулила и повторила его движение. У лап суетились волчата, прыгая и кусая друг друга.       Момент прощания показался волку вечностью, и даже так он не мог смириться с их потерей. Когда ощущение присутствия стало постепенно проходить, волк открыл глаза, наблюдая за тем, как растворяется в воздухе его семья. Ринулся было вперёд, пытаясь их спасти, да только не в силах был это сделать. Не под силу такое никому. — Не могу я большего для тебя сделать, серый, неподвластна мне чужая жизнь, уж прости, — девушка говорила тихо, сопереживая и разделяя горе зверя надвое. Закрыла флакон и, осторожно встав, поставила его на полку.       Волк медленно осмотрел помещение вокруг него, с удивлением отмечая бесчисленное количество таких же баночек с мутной и прозрачной жидкостью. — Ведьма, — пронеслось у него в голове. — Да нет, скорее ведунья, — возразила девушка, направляясь на кухню.       Волк послушно опустил голову, следуя за ней. Коли она и могла читать его мысли, то уж точно лучше не спорить. Теперь, чтобы выжить, ему придётся её слушаться.

***

— Серый, даже не думай. Не стоит тебе сейчас туда идти, — девушка стояла спиной к двери, но голос её был убедителен.       Волк послушно запетлял подальше от двери, забираясь под стол и сворачиваясь там клубком. Положив голову на лапы, он наблюдал за мельтешением ног хозяйки, думая о том, что сбежать у него не получится.       Девушка внимательно следила за своим воспитанником, потому уже через три дня не было ни единого следа пережитой им западни, разве что шрам на ухе. Он сам попросил его оставить. На память.       Девушка не стала перечить, всё остальное обработав мазью. В тот вечер волку снился странный сон, растворившийся утренней дымкой после пробуждения. Зато утром, уже спросонья, волк вдруг понял, что излечились не только физические раны, но и душевная слабость его покинула.       Он всё ещё помнил свою семью, но больше не скорбел об их уходе, воспринимая это как должное. — Так нужно, серый, — заметив непонимание в глазах зверя, произнесла девушка.       Погладила волка по шелковистой шерсти, улыбнувшись. Она видела в нём лишь сотую долю зверя, в то время как остальная часть его души была скрыта и хранила много тайн. Впрочем, и ей самой было о чём помолчать. По крайней мере сейчас. — Ужин готов, — довольно провозгласила девушка, ставя рядом со столом тарелку горячего ароматного супа.       Волк протянул вперёд морду, касаясь носом и тут же отскакивая. — Не нравится? Могу приготовить тебе что-нибудь другое? — девушка села на стул, и теперь зверь находился у её ног.       Не дождавшись ответа, она опустилась на пол, заглядывая под стол. Волк, скрутившись, лапами закрыл морду, всё время отворачиваясь. — Не хотела я тебе больно сделать, прости. Мне нужно, чтобы ты это съел, понимаешь? — она подтолкнула тарелку, указывая взглядом на её содержимое.       Острое чутьё зверя уже уловило посторонние запахи в еде, сейчас их аромат усилился. Зверь вновь мотнул головой, выбираясь из-под стола, и гонимый страхом бросился в комнату. Девушка последовала за ним, на ходу расправляя подол длинной юбки. — Серый, ну не бойся ты меня. Я для тебя стараюсь. Хочу тебя вылечить, да заклятье снять, — голос её был спокоен, что только усиливало страх зверя.       Он забился в угол, спиной прижимаясь к стене. Когда услышал о заклятье даже растерялся. На мгновение в его голове мелькнула тень воспоминания, столь красочного и непривычного, словно часть чужой жизни ему засунули сейчас в голову. — Девять лет ты прожил в волчьей шкуре, и сейчас должен побороть в себе зверя, чтобы вернуть истинный облик.       Рассказ продолжался, и звуки шагов всё ближе раздавались. Волк больше не боялся. Он был удивлён, растерян, но не чувствовал страха. Медленно он вышел из своего укрытия, тут же натыкаясь на стоящую впереди девушку.       Мысленно спросил, кто же она, получив в ответ краткое «Ада».       Имя хозяйки понравилось ему. Такое солнечное, оно таяло, когда волк тщетно пытался его произнести.       Девушка заметила перемену в настроении парня, но решила не торопиться и для начала рассказать ему о себе. Для удобства она уселась в старое кресло, похлопав по коленям рукой, а когда волк улёгся рядом, поместив голову на предложенном месте, начала свой рассказ. — Мне было около семи, когда это случилось, — девушка глубоко вздохнула, а волк опустил взгляд, внимательно вслушиваясь. — Мои родители были обычными крестьянами, не имевшими лишнего гроша за душой. Чтобы отработать долги за дом и хозяйство, они с утра до ночи трудились в поле, а на меня оставили обязанности по дому.       Едва заметный силуэт печали проскользнул в глазах Ады. Она перевела взгляд в окно, выдержала недолгую паузу и продолжила: — В тот день я отправилась за хворостом. Обычно это делал отец, но он слёг с простудой, и я не хотела его утруждать. Он отговаривал меня, но я сбежала. Одна направилась в лес, тропа к которому так давно заросла, что о ней забыли самые старые жители нашей деревни.       Ада провела ладонью по шерсти волка. Присутствие его рядом так успокаивало. Теперь она не одна среди проклятых стен, и не приходится доживать свой час в смертной скуке. — Я собирала хворост у окраины, как и остальные опасаясь заходить дальше, но тех веток, что мне удалось раздобыть, было недостаточно, и я пошла глубже. Пробиралась сквозь чащу, находя всё больше и больше. Я собрала достаточно для протопки печки и уже направлялась обратно, когда поняла, что тропа, по которой я шла, исчезла.       Волк чувствовал, как напряглось тело девушки. Даже спустя столько времени она не смогла отпустить прошлое, жалея о том, что её сил было недостаточно для того, чтобы всё исправить. — Непроходимый лес окружил меня. Он казался живым. Он был живым. Я блуждала, пыталась выбраться, но он не отпускал меня, загоняя в плотное кольцо ветвей.       Ада вновь потрепала животное, пытаясь установить душевное равновесие. За окном раздались первые раскаты грома — ведьма забеспокоилась. Серый почувствовал это, потому уткнулся носом в её ладонь, поднимая преданный взгляд. Девушка чуть расслабилась и даже улыбнулась. — Деревья стояли так близко друг к другу, что не было видно их конца. Я отчаялась и села прямо на землю, готовясь принять смерть. В этот момент я услышала мелодию. Кто-то шёл рядом и напевал песню, — выпрямив спину, она сделала глубокий вдох и повторила услышанные в тот вечер слова: — А у ведьмы, как звёзды глаза, как бездонные озёра, как реки бирюза. А у ведьмы водопады волос, точно грива кобылицы, той, что ветер унёс. А у ведьмы так губы сладки, словно ягода малина, что растёт у реки. А у ведьмы улыбка хитра, и танцует её тело, точно пламя костра.       Ада закончила петь, но голос её ещё долго звучал в голове волка. Он слышал эту песню. Знал каждое слово, но так и не смог вспомнить, откуда. — Я позвала её, попросила помочь, и взамен согласилась отдать душу. Ведьма обещала показать мне дорогу домой, а вместо этого заперла в старой хижине в чаще леса. Ровно три года мне положено ждать своей участи, обучаясь искусству магии, и только тогда она вернётся. Она придёт за мной.       Ада ощутила несколько холодных капель на своей щеке. То были слёзы. Она впервые кому-то рассказала об этом, впервые смогла снять хоть на время тяжкий груз с плеч. — Осталась неделя до её возвращения, потому ты должен есть то, что я тебе приготовила, чтобы поскорее оправиться и уйти. Она не должна застать тебя, тогда я не смогу помочь снять заклятье, — девушка осторожно отстранила волка, взглядом указывая в сторону кухни.       Тот послушно поплёлся вперёд, и уже спустя секунду она услышала тихое сопение и звон передвигаемой тарелки. Он послушал её.

***

      С того дня Ада каждый вечер проводила у окна, рассказывая серому о своей прежней жизни. Он продолжал внимательно слушать, послушно поглощая предоставленную еду. Он больше не противился, и девушка была этому рада.       В один из таких дней, когда до возвращения ведьмы осталось меньше суток, волк не учуял знакомого запаха. Он потянулся после крепкого сна и медленно побрёл в сторону кухни. Оттуда раздавался тихий плач, отдавшийся в сердце волка знакомой печалью. Ему ведомо чувство горечи и безысходности.       Подойдя ближе, волк уткнулся носом в колено девушки, вынуждая обратить на него внимание. На время Ада затихла, переведя удивлённый взгляд на зверя, а после тихо ойкнула, когда впервые в его глазах увидела человека.       Он и сам стал замечать, что с каждым днём всё меньше походил на зверя. Его душа, мысли, даже голос в голове — всё было иначе, лишь только облик по-прежнему волчий. — Уходить тебе нужно серый, сегодня же, — Ада встала, подходя к одной и полок.       Взяла небольшой флакон с засушенным цветком внутри и поднесла его к морде зверя. — Вот эти цветы тебе нужны. Волчьи, — девушка открыла крышку, выуживая засушенное растение. — Только они смогут окончательно снять с тебя заклятье. Они обладают незримой силой обращать человека в волка и обратно. Они спасут тебя.       Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, девушка кивком головы указала в сторону дверей, последний раз потрепав зверя по шерсти. — Ну, беги, серый. Беги, — подтолкнула его в бок, но волк не сдвинулся с места.       Уселся на задние лапы прямо перед ней, мысленно спрашивая о будущем самой девушки, ведь она спасла его. Теперь он не мог просто так уйти, не мог бросить её, а после исцелиться и спокойно жить дальше.       За девять волчьих лет он привык к жизни. Теперь и представить не мог, что значит быть человеком. Нет, он не хотел другой жизни. Не хотел другой облик.       Девушка заметила сомнение в его глазах и потому протянула руку, коснувшись ушей. Провела ладонью по всей морде, а после остановилась у самой шеи, что-то бормоча себе под нос. Перед тем, как на глаза зверя спустилась пелена, он увидел улыбку Ады. Сквозь слёзы. Она улыбалась.

***

      Лапы сами несли его подальше от хижины, да так быстро, что он и опомниться не успел, как кривая тропа закончилась, и путь к отступлению был отрезан.       Волк остановился и только теперь смог отдышаться. Его разум постепенно трезвел, а мысли возвращались. Она заставила его уйти, да так далеко, что солнце сейчас клонилось к закату. Жалобно проскулив, зверь вдруг учуял знакомый запах. Такой аромат источал цветок, что девушка велела ему найти. Осмотревшись по сторонам, он не заметил его, но пошёл по следу, обещая выполнить наказ Ады.       Несколько минут поисков, и вот перед ним раскинулась целая поляна, усеянная синими цветами. Ада знала, куда направить его.       Волк бродил среди невысоких кустиков, не решаясь сорвать ни цветочка. Он всё ещё не хотел становиться человеком. Вместо этого он хотел вернуться к Аде. Пусть и стоило бы ему это жизни, но такого было его решение. И вдруг, вспомнив слова девушки, он остановился.       Они обладают незримой силой обращать человека в волка и обратно.       Ему вовсе не обязательно было становиться человеком, как и Аде не нужно было покорно ждать своей участи.       Острыми зубами пронзив несколько тонких веточек, волк сорвал небольшую охапку цветов, после покидая поляну. Теперь он знал, как должен поступить. Потому направился прочь от волчьих цветов. Тропа к хижине пропала, и сколько бы волк ни пытался её отыскать, у него не выходило. Солнце давно зашло, и теперь было очень мало шансов успеть к приходу ведьмы. Волк прорывался сквозь густые заросли, царапая морду и всеми силами стараясь не проглотить ни единого цветка.       Запах дурманил его, а перед глазами то и дело возникали образы прошлой жизни. Вот мать зовёт его обедать, ласково называя «Гукки». Треплет по голове и нежно улыбается. После отец рассказывает о новом макете корабля, что обязательно подарит сыну к Рождеству.       За одну ночь в глазах волка отразилась вся его прежняя жизнь, но ни на секунду он не поменял своё решение. Всё также упорно двигаясь вперёд, он наконец наткнулся на заветную тропу, ведущую к хижине.       Тело его устало, а глаза слипались, но он упорно двигался вперёд, слыша высоко в небе раскаты грома. То было плохой вестью, предвещающей возвращение лесной ведьмы.       С каждым глухим ударом волк бежал быстрее. Он гнал прочь воспоминания, раз и навсегда нарекая себя волком. Нет больше парня, блуждавшего в лесу и отставшего от родителей, а после, так же как и Ада, попавшего в сети ведьмы. Нет больше сына для родителей.       Нет человека. Только волк.

***

      Ада с трепетом в груди наблюдала за дорожкой, по которой скрылся зачарованный волк. Она нарочно отвадила его от хижины, направляя в сторону поляны цветов. Она позволила ему спастись, в то время как для себя спасения не видела.       Будь то заклятье или чары — ничто не спасёт её от ведьмы. Таково было заклятье, каждую ночь встающее перед её глазами во сне. Она засыпала и видела всё тот же вечер, когда навеки потеряла родных, да так явно, что вздрагивала и просыпалась ещё на рассвете и в слезах. И только последнюю неделю, став спасительницей волка, она обрела здоровый и крепкий сон. Забыла о несчастьях и печали, пока в один момент не заметила на запястье единицу. Отсчёт подходил к концу, приближая её гибель.       Потому выправила волка подальше, намереваясь спасти, а сейчас, дрожа от холода и страха, сидела напротив окна.       Когда с громким хлопком дверь распахнулась, девушка даже не обернулась. Шаги раздались за её спиной, но Ада упорно застыла на месте, словно выточенная из камня скульптура. — А у ведьмы, как звёзды глаза, как бездонные озёра, как реки бирюза. А у ведьмы водопады волос, точно грива кобылицы, той, что ветер унёс. А у ведьмы так губы сладки, словно ягода малина, что растёт у реки. А у ведьмы улыбка хитра, и танцует её тело, точно пламя костра.       За спиной раздалось знакомое напевание, а после тихий смех. Ледяные руки опустились на её шею, а слабость накрыла с головой. В последнее мгновение прощаясь с жизнью, она услышала жалобный скулёж и царапанье когтей о деревянный пол.       Волк не думал о гибели, просто бросился вперёд, впиваясь зубами в тело ведьмы. Рычал и скулил, борясь за своё и не сводя взгляда с ослабевающей Ады. Громкий крик ведьмы разнёсся по всей округе, а после стих. Она медленно упала, вынуждая волка отпустить свою добычу.       Хватка на её шее ослабла, и Ада рухнула наземь, сквозь пелену глядя на упавшую на землю ведьму. Её стеклянные глаза медленно покидала жизнь, а из уст вырвались последние слова: — И лишь обречённый на гибель будет спасён. И лишь дважды рождённый будет спасителем, — эти слова были неизвестны Аде.       И лишь «дважды рождённый» пронеслось в её голове перед тем, как ладони коснулся знакомый нос, а охапка цветов упала у лица. Девушка знала, что ведьма не исчезнет. Она вернётся, стоит только немного подождать, поэтому, с трудом отыскав испуганный взгляд волка, послушно засунула в рот несколько синих цветков.       В голове вновь всплыла песенка ведьмы, но больше она не пугала. Теперь Ада знала, что её жизнь на этом не закончится, и приговор ведьмы навсегда останется в прошлом. Они покинут этот лес и больше ни разу не вернутся ни к этой хижине, ни к человеческой жизни.