Первая помощь

— Я пьян как только что освободившийся эльф! Пользуйся случаем и выеби ме… ик! От мистера Грейвза несёт хуже, чем от любого эльфа: потом, алкоголем, кровью. Криденс бросается проверять, но либо вся кровь чужая, либо раны были несерьёзными, и их уже залатали в аврорском лазарете. Лирическое настроение мистера Грейвза никак не вяжется с его внешним видом и запахом. — Почему меня не вызвали? — возмущённо спрашивает Криденс. В конце концов, это его работа — следить, чтобы с начальником было всё в порядке. — Нахуй, — неопределённо отвечает мистер Грейвз, а затем садится прямо на стол; Криденс едва успевает отодвинуть письменный прибор. — Во мне сейчас больше дряни, чем может сразу вывести детокс. Док велел тренировку до седьмого пота, чтоб быстрее вышло, а в зале толпа. Криденс чувствует, как шевелятся волосы на затылке. Праздничные недели с самого начала были не самыми лёгкими — Тина говорила, на солнцестояния постоянно какая-то дрянь активируется, но в этот раз вылезло как-то уж очень много дряни. Сейчас, после смены календаря, и вовсе хотелось отправиться в бессрочный отпуск, прихватив мистера Грейвза с собой от греха подальше: мистические артефакты успокоились, зато активизировались вполне обыкновенные преступники, так и норовящие поправить свои финансовые дела магическими способами под носом у не-магов. И как назло после усмирения артефактов в аврорате почти не осталось тех, кто способен работать на выездах. Мистер Грейвз запечатывает дверь заклятьем и парой крепких выражений. С минуту подозрительно оглядывает стены, потом скидывает с себя прямо на пол бурый драконий плащ, измятую мантию, выдирает с мясом запонки, тянет двойную брошь за цепочку. Криденс убирает со стола всё, вплоть до прикрученной лампы, подходит к мистеру Грейвзу, отводит дрожащие руки, которые тут же вцепляются ему в плечи. Тугие застёжки легко отщёлкиваются, будто хотят сбежать, шейный платок, потрёпанный, но имеющий все шансы быть снова надетым, поддаётся хуже — на воротнике запеклась кровь — и Криденс в итоге снимает его вместе с рубашкой. Где мистер Грейвз потерял жилет, он даже думать не хочет. — Оставь, — говорит мистер Грейвз, когда он начинает расстёгивать пуговицы на своём жилете, и Криденс послушно заправляет пуговицу обратно в петлю. — Трахни меня. Соскользнув со стола, мистер Грейвз поворачивается к Криденсу спиной и опирается локтями о столешницу. Ладони Криденса будто сами ложатся на пояс штанов, подцепляют резинку новомодных, слишком коротких, слишком облегающих трусов, тянут вниз, обнажая обильно потеющую под действием детокса бледную кожу. Одно движение рукой, и пот исчезает, но новые капли появляются почти сразу. Криденс давится желанием слизать их, размазывает ладонью, шепчет глубокое очищающее и, на автомате, новое диагностирующее. Опьянение, отравление, остаточный эффект пыточного заклятья, сотрясение от сногсшибателей… кто-то неплохо развлёкся, пока он здесь бумажки перебирал. — Так и будешь любоваться? Не считая рождественской ночи, их близость на данный момент ограничивается взаимной дрочкой. Целых два раза. И поцелуями. Шестнадцать. Не то чтобы Криденс считал. — Вы уверены? Я могу… — Сара милостивая! Пожалуйста, Криденс, засади мне по-человечески, без всяких увёрток и «я могу», — судя по тому, как мистер Грейвз рычит, он настроен серьёзно. — Я бы предпочёл, чтобы вы были трезвы. И здоровы. — Я тоже. Поэтому после того, как мы закончим, сооруди мне здесь какую-нибудь постель. Особенно если я засну в процессе ожидания. Спина, знаешь ли, мёрзнет. Криденс фыркает. В процессе мистер Грейвз точно не заснёт, а после он его доставит домой, потому что ночевать в кабинете уже хватит. Он и сейчас хотел бы одеть мистера Грейвза обратно, дойти с ним до камина и переместиться в знакомую гостиную, но каминная сеть не работает, а аппарировать с пьяным и сопротивляющимся шефом на руках Криденс не рискнёт. Отбросив ненужные сейчас мысли, он несколько раз сжимает-разжимает кулаки, чтобы разогнать кровь, встряхивает руками и гладит снова взмокшую спину кончиками пальцев. Мышцы под кожей слишком напряжены для человека, только что требовавшего себя трахнуть. Пустая бравада — мистер Грейвз не пышет желанием, не жаждет его член в себе, он просто думает, что так будет справедливо и… Криденс жалеет, что не умеет читать мысли, но зато он умеет делать так, чтобы мужчина под его руками стонал и умолял его трахнуть не только ради проведения медицинской процедуры. Первые десять минут мистер Грейвз никак не может довериться: стоит Криденсу двинуть руки чуть ниже лопаток, как мышцы под пальцами мгновенно напрягаются и застывают. Но Криденс терпелив, он мнёт, гладит, царапает, снова и снова испаряет с распластанного перед ним тела липкую ядовитую влагу и успевает коснуться губами, пока кожа сухая. Он теряет счёт времени, хотя циферблат висит прямо перед ним, — становится просто ни к чему поднимать взгляд от подставляющегося под ласкающие руки тела. — Обопритесь снова на локти, — командует Криденс спустя ещё некоторое время. Мистер Грейвз, разлёгшийся на столе и едва ли не мурлыкающий от удовольствия, послушно приподнимается, и Криденс проскальзывает руками ему под живот, теребит мягкие гладкие соски, пока те не набухают и не сморщиваются. Криденс ведёт одну руку вниз по груди, по животу — к паху, а вторую возвращает на спину и скользит ею зеркально с первой, жадно очерчивая кончиками пальцев каждый напрягающийся от щекотного прикосновения мускул. Мистер Грейвз недовольно рычит и выгибается, чтобы потереться раздразнёнными сосками о столешницу. — Это только начало, — обещает Криденс, обводит медленно проступающий синяк на бедре, с силой оглаживает уже менее напряжённую задницу и просовывает ладонь между бёдрами — к мягким яичкам и полувозбуждённому члену. Массирует пах, чувствуя, как пружинят под пальцами жилы, снова командует: — Ноги шире! — и удовлетворённо хмыкает, когда мистер Грейвз подчиняется. Если бы не детокс, Криденс вылизал бы его целиком, собирая языком капельки пота, оставляя на белой коже яркие пятна засосов, но сейчас приходится довольствоваться пальцами, менее нежными и точными, но более сильными. Выделяющийся пот считать смазкой никак нельзя, применять проникающее заклинание Криденс сейчас не решится, так что он просто призывает мазь от ушибов, холодящую и согревающую одновременно, и надеется, что этого хватит. Как и обычного бреющего заклятья. Вместе с короткими волосками на заднице Криденс удаляет и редкую поросль с яичек. Облизывается, обещая себе, что в следующий раз — обязательно, несмотря на стыдливое сопротивление мистера Грейвза, который уверен, что что-то делать ртом ниже уровня пояса — это очень непристойно. — Пить, — требует мистер Грейвз, и Криденс отставляет баночку с мазью, чтобы налить воды, и обходит стол вокруг. Мистер Грейвз даже не думает протянуть руку за стаканом, всё так же упираясь локтями в стол. Его лицо залито ядовитым потом, и Криденс шепчет очередное очищающее, прежде чем приложить край стакана к потрескавшимся губам. Он следит, как медленно убывает вода, как снова выступает испарина, снова наполняет опустевший стакан, повинуясь резкому движению пальцев. Встречается взглядом с мистером Грейвзом. Тот вымотан, но теперь выглядит более трезвым. И более жаждущим — не только воды, далеко не только воды. — Трахни меня, — почти беззвучно произносит он, закончив пить, и от его тона Криденса прошивает возбуждением. В обратную сторону он обходит стол гораздо быстрее, снова мнёт и массирует уже гораздо правильнее отзывающееся тело, смазывает сморщенный вход, разминает его, делая более податливым, более готовым принять всё, что Криденс хочет дать. Мистер Грейвз едва слышно постанывает, сначала дёргается, почувствовав холодную мазь, а затем прогибается в пояснице, потираясь членом о край стола и подставляя зад под ладони Криденса, будто умоляя взять его прямо сейчас, без подготовки. Будь Криденс менее терпеливым, возможно, так бы и случилось. Но он тратит на раскрытие мышечного кольца никак не меньше времени, чем потратил до того на расслабление и возбуждение мистера Грейвза. На третьем пальце мистер Грейвз начинает стонать в голос и материться, умоляя выебать его немедленно, и сам при этом пытается плотнее тереться о стол, но Криденс просовывает руку ему под живот и отводит член вниз, так что тот упирается основанием в жёсткое ребро столешницы. — Не торопитесь, — просит он, снова убирает плёнку ядовитой испарины, чтобы иметь возможность на мгновение прижаться губами к раскрасневшимся половинкам, нежным и бархатистым, а затем добавляет мизинец и, проведя туда-сюда полукругом, большой палец второй руки. — Всеми богами, Криденс! Я тебя премии лишу, если ты сейчас же мне не засадишь, — хрипит мистер Грейвз, вызывая у него довольную усмешку. Самым кончиком среднего пальца он чувствует плотный бугорок внутри, которого всё это время успешно избегал, и предвкушает реакцию мистера Грейвза, когда он проедется по нему членом, «засаживая», как тот требует. Как бы ни хотелось помучить начальника подольше — до сорванного голоса, до искусанных губ, до откровенных попыток насадиться глубже на раскрывающую руку, — Криденс не железный. Его член давно пытается прорвать брюки, на которых спереди уже довольно обширное мокрое пятно, которое ни с чем не спутаешь. Не вынимая из мистера Грейвза правой руки, он левой расстёгивает ремень, чуть не отрывает две из пяти пуговиц, приспускает брюки и высвобождает член, даже не пытаясь стянуть вниз тугую резинку, а просто просунув головку и большую часть ствола через гульфик, липкий от натёкшей влаги. Мистер Грейвз оборачивается на очередное глубокое очищающее, кроет Криденса как проигравшийся гоблин — кажется, часть слов и впрямь на гоббледуке. И вот под этот аккомпанемент Криденс входит в растянутое отверстие, едва не забыв смазать себя. Первые три толчка выходят свободными, а затем, когда Криденс вынимает член почти полностью, оставив внутри даже не головку — полголовки, мистер Грейвз охает и сжимается вокруг неё, выпрямляет руки, прогибаясь назад в погоне за ускользающим наслаждением. Снова охает, когда член Криденса с силой давит на переднюю стенку, скользит по распухшей мужской железе. — Сара-пророчица! — выдыхает мистер Грейвз и насаживается сильнее, снова отодвигается и насаживается, нарочно сжимаясь каждый раз, сдавливая член внутри себя, чтобы плотнее чувствовать, как проходится край головки в нужном месте. — Криденс! Трахни меня, — приказывает он, и Криденс не может ему отказать. Он перестаёт гладить горячую кожу, вцепляется в бока под линией талии, вминаясь пальцами в мягкие нежные впадинки, и, удерживая таким образом мистера Грейвза прижатым к столу, принимается вдалбливаться в охотно принимающий его зад, не заботясь больше о том, чтобы делать это нежно. Мистер Грейвз сначала замирает, потом медленно, будто боясь соскользнуть, когда Криденс движется назад, опускается грудью на стол, подложив под голову руку, и хватается второй рукой за край стола. Все чувства Криденса сосредотачиваются в члене и ладонях, которыми он всё крепче, до красных следов, сжимает напряжённые бока. Мистер Грейвз уже не стонет и не ругается — хрипло кричит, повторяя почти на каждом толчке одно-единственное слово, и от собственного имени, произносимого так часто и таким голосом, Криденс окончательно теряет контроль. Он сам кричит, валится вперёд, шепчет уместные-неуместные слова, утыкается лбом во взмокшую спину, делает ещё несколько движений бёдрами и изливается глубоко внутри мистера Грейвза. Тот как-то по-особому всхлипывает, дёргается под Криденсом и тоже кончает, заливая и без того уже перепачканный стол. — Потом ещё… — говорит мистер Грейвз, и к Криденсу возвращается часть здравого смысла. — Потом, — повторяет мистер Грейвз, — хочу. Криденс медленно выходит из него, снова накладывает очищающее — теперь и на себя тоже. Оправляется, призывает манящими чарами плед из кресла для посетителей, укрывает всё ещё пытающегося отдышаться мистера Грейвза, жадно пьёт сам и даёт напиться ему. — Аппарируй меня домой. Спать, — просит мистер Грейвз, и Криденс исполняет его желание, тайным ходом выведя пошатывающегося от слабости начальника в зону аппарации.