хронический придурок

       Джонхан красивый. Не красивый в смысле у него смазливое личико (хотя и это тоже), а красивый как красивый. Окей, Сынчоль вообще не понимает в чем разница, но.        Разница определенно есть.        Потому что у Джонхана красивые длинные волосы (были на 1 курсе), а потом уже не длинные, но все еще красивые. Сынчоль никогда не признается в этом, но не думать о Джонхане, как о ком-то (чем-то) прекрасном — нереально.        У Джонхана, помимо его красоты, еще есть шикарный голос. Не в том смысле, что он поет и это всем нравится (Сынчоль, по крайней мере, еще никогда не слышал), а в том смысле, что, когда Джонхан говорит, у него очень особенный голос. Такой, что выделяется среди других.        Сынчоль хотел бы быть для Джонхана кем-то (чем-то). Хотя бы другом, но.        Он хронический придурок. — Фу, выглядишь особенно отвратительно сегодня, — говорит он, когда видит Джонхана перед первой парой. — Смотреть аж тошно. — Завались, — цокает стоящий рядом с Юном Джихун. — Как в детском саду. Еще за косички подергай. — Я бы подергал, да косичек нет, — хмыкает Чхве.        А Джонхан внимания даже не обращает. Привык. Он больше смотрит на пальцы Вону, что проходят по волосам Джихуна, призывая к спокойствию, и это работает. Джихуна вообще мало что (кто) успокоить может, особенно, когда дело касается Сынчоля, но Вону может. Вону вообще много чего может, например, обнимать Джихуна, или какими-то жестами указывать на его маленький рост, при этом не рискуя быть избитым.        Джонхан хочет так же. Чтобы кто-то мог так просто одним прикосновением заставить тебя замолчать, заострить все внимание на своих чувствах и у с п о к о и т ь с я. Джонхан, если бы хотел (а он очень хочет) то нашел бы себе кого-то (что-то) такого, но.        Он хочет себе Сынчоля.        Сынчоль милый. Не милый, в смысле он ведет себя мило по отношению к другим (этого он вообще никогда не делает), а милый как милый. Окей, Джонхан вообще не понимает, в чем разница, но.        Разница определенно есть.        А еще у Сынчоля взгляд такой иногда (когда он смотрит на Юна), что Джонхан просто дышать не может. Он смотрит, словно Джонхан — его. С какой-то строгостью (если кто-то обнимает его), мягко и нежно (когда никто не видит) и подчиняюще.        Джонхан вредный и хитрый. Его друзья все время жалуются, что Юн вытворяет непонятную хрень, подставляя их, чтобы посмеяться, ставит в неловкие положения (чтобы, опять же, посмеяться) или ведет себя слишком нагло и нахально.        Однако, когда Сынчоль оказывается в их компании, каким бы он мудаком не был, у него есть друзья, которые так же друзья Джонхана, а жаль (вообще нет), Джонхан становится непривычно тихим, кажется меньше и просто старается не привлекать к себе внимание, ведь.        Сынчоль хронический придурок. — Ты можешь не говорить, твой голос действует мне на нервы, — откинувшись на спинку дивана и смотря исподлобья. — Чего ты уставился на меня? Ненавижу, когда на меня всякие уродцы смотрят, — закатывая глаза и недовольно скидывая руку Джуна со своего плеча. — Раздражает твое присутствие здесь, почему бы тебе просто не пойти и не умереть? — Зло швыряя недопитую бутылку колы в мусорное ведро. — У меня от твоего лица депрессия, — лениво махнув рукой.        Джонхану больно.        Джонхан хочет понять. Но не понимает. Он совершенно точно ничего не сделал. Юн избегает Сынчоля как может, даже начинает прогуливать смежные с его группой пары. Знает, что проблем не оберется и что поступает по детски (спасибо, Джихун), но с каждым сказанным словом у Джонхана внутри что-то (кто-то — он) падает. — Ты серьезно будешь продолжать бегать от него? — Джихун поджимает губы. — Давай я его на место поставлю. — Джихун, он как минимум выше и сильнее тебя, — закатывает глаза Джонхан, получая по ноге. — Ему это не помешает, — смеется Вону. — Ты же знаешь, если Джихуна разозлить, то он кого угодно на место поставит. — Это мне и не нравится, — вздыхает Джонхан. — Злить Джихуна. Проблем потом будет…        Ли молчит какое-то время, зло сверлит взглядом Сынчоля, который сидит с Мингю (предателем) и о чем-то говорит. С таким невинным видом, что у Джихуна нервы сдают. Он встает с места, и не успевает Вону остановить его, как кола со льдом оказывается на голове Сынчоля. — Какого черта? — Чхве непонимающе смотрит на Ли, который лишь фыркает ему в ответ, с довольным видом прячась за Вону. — Куда пошел, а ну иди сюда! — Чхве не успевает схватить парня за руку, так как его перехватывает Чон. — А ты не заступайся! Он на меня колу вылил. — А ты теперь сядь и подумай — почему, — тихо отвечает ему Вону, надавливая на плечо, пользуясь разницей в росте, и сажая на место.        Джонхан сжимается, когда Сынчоль кидает на него свой злой взгляд. С его волос капает кола, он трясет головой, чтобы куски льда упали на пол, вытирая шею салфеткой. — Не будь таким довольным, — Вону поворачивается к Джихуну, утаскивая его как можно дальше, и Джонхан спешит за ними. — Заслужил, — хмыкает Ли. — Моя бы воля, я бы ему еще и врезал. — Ты спрятался за Вону! — Джонхан скрывает смех за притворным кашлем. — Я подумал, что сейчас не лучшее время для драки, — пожимает плечами Джихун. — И Вону умеет заставлять людей слушать.        На деле Джонхану очень стыдно перед Сынчолем, потому что его белая рубашка определенно испорчена, что уж говорить про липкие волосы. Юн хочет извиниться (ну или попытаться).        Когда он видит Сынчоля в туалете, то трусливо прячется в одну из кабинок, слыша недовольное сопение и звуки воды. Джонхан пытается успокоить свое сердце, но.        Сынчоль недовольно стонет, фыркает, явно сняв с себя эту рубашку. Джонхан еще ничего не видел, но ему уже плохо. Он краснеет, осторожно выглядывая из-за двери кабинки, окидывая голую спину Чхве взглядом. — Извини, — тихо произносит Джонхан, выходя из своего укрытия и опустив голову. — Джихун дурак и сделал это не подумав.        Чхве хмурится, поворачиваясь к нему, хмыкает, решая вообще внимание не обращать, и снова возвращается к попыткам отмыть свою рубашку. — Я… я могу одолжить тебе свою майку, — решается предложить Джонхан. — Всегда ношу с собой запасную, на случай чего. — А я не заражусь чем-нибудь? — Шипит ему в ответ Сынчоль, наклоняясь, засовывая голову под струи холодной воды.        Джонхан подходит ближе, осмелев. Он смотрит на то, как Сынчоль пытается сделать свои волосы менее липкими. Юн поджимает губы, осторожно зарываясь в мокрые волосы парня, пропуская их сквозь пальцы и помогая отмыться.        Сынчоль замирает.        Он боится, что Джонхан сейчас сделает что-то стремное, отомстит, например, но ему чертовски не хочется отталкивать его. Особенно, когда пальцы Юна так приятно играют с прядями его волос, очищая. — Думаю, все, — говорит Джонхан, выключая воду. — Тебе бы волосы высушить, а то заболеешь. — Какая забота, — закатывает глаза Сынчоль, пока Джонхан роется в своем портфеле, вытаскивая чистую футболку и маленькое полотенце. — Даже не знаю, что страннее: наличие в твоем портфеле полотенца или запасной футболки. — Вону неуклюжий, — объясняет Джонхан. — Он все время пачкается или вредит себе, поэтому я и Джихун разделили обязанности: я таскаю чистую одежду и полотенце, а он аптечку.        Сынчоль поджимает губы, чтобы не засмеяться (потому что Вону больше устрашает и умиляет, чем выглядит неуклюжим), позволяя Джонхану накрыть свою голову полотенцем. Юн как можно осторожнее вытирает его волосы, мягко проводя еще и по лицу, чтобы вытереть капельки воды на щеках и лбу. — К-кажется все, — говорит он, отходя от парня на шаг назад и стараясь не смотреть на голый торс парня напротив, отчаянно краснея. — Извини еще раз, я могу забрать твою рубашку и постирать. — Не стоит, — почему-то хрипит Сынчоль, натягивая майку, которая немного жмет в плечах.        Ничего не меняется. Абсолютно.        Сынчоль все еще хронический придурок, а Джонхан слишком устал. Он не понимает, почему с Мингю Сынчоль может так спокойно и мило разговаривать, даже не сказав ничего оскорбительного, а с ним говорит, как с кем-то неприятным. — Может еще раз на него колу вылить? — Раздумывает Джихун. — Почему ты вообще одолжил ему майку? — Потому что нельзя обливать человека колой просто потому что ему не нравится твой друг, — говорит Джонхан, устало потирая глаза. — Ладно, я домой пошел, не переживу еще одну лекцию. Постарайся не убить никого. — Я присмотрю за ним, — улыбается Вону, случайно задевая локтем стакан с колой Джихуна, и он падает на пол, разливаясь. — Упс. — Так, уже хорошо, что она на полу, а не на ком-то, — смеется Джонхан, вставая с места и перепрыгивая через лужу. — До завтра.        Джонхан покидает университет, натягивая свой кардиган и кутаясь в него, так как на улице довольно холодно. Он идет не спеша, трет сонные глаза и зевает пару раз.        Он не понимает, что происходит, но его кто-то тянет за руку, затаскивая в темный переулок. Сердце бешено бьется, а чужая рука, прижатая ко рту, не дает закричать, поэтому он лишь мычит, в панике пытаясь освободиться. — Да успокойся ты, — шипит на ухо Сынчоль, разворачивая к себе лицом и прижимая к стене. — Сынчоль… — выдыхает Джонхан, опуская голову, дрожащими руками сжимая чужую толстовку и утыкаясь лбом в плечо, переводя дыхание. — Ты чего так испугался? — Чхве искренне недоумевает. — Думал, тебя какой-то извращенец в темный переулок затащил? — Заткнись, — Джонхан несильно бьет его рукой по боку, вызывая этим смех. — Я думал, что меня сейчас убьют. — Ага, а это всего-лишь я, — хмыкает Сынчоль. — А это всего-лишь ты, — тихо вторит ему Юн, поднимая голову и смотря в чужие глаза напротив. — Зачем ты сделал это? — Футболку вернуть, — говорит парень, довольный реакцией Джонхана. — А ты шел такой сонный и милый, что я просто не мог не сделать этого. — Не сделать чего?        Сынчоль усмехается, вмиг вжимая Джонхана в стенку, перехватывая его руки, чтобы не отбивался, и целует в губы. Юн выдыхает ему прямо в рот, совсем ничего не понимая. И будь тут сейчас Джихун со своей колой (или вообще чем угодно), он был бы очень даже рад.        Джонхан не хочет отталкивать Сынчоля, но и ответить ему на поцелуй не может, потому что тот кусает за нижнюю губу до боли, оттягивает, ловя затуманенный взгляд напротив. — Открой ротик, — мягко произносит он, отпуская одну руку Джонхана, нежно проводя пальцами по его лицу, надавливая большим пальцем на покрасневшую нижнюю губу. — Ну ты и придурок, — отвечает ему Джонхан, зарываясь пальцами в волосы на его затылке, оттягивая их назад, сам поддается вперед, впиваясь в чужие губы.        Джихун вообще в ахуе. И на кой черт, спрашивается, свою колу на подобное растрачивать?