Мой любимый изгой

Локи сидел на мягком сидении в полупустом автобусе, изредка поглядывая то в окно, за которым уже давно стемнело, то на яблочный огрызок, что лениво покручивал за черенок между тонкими пальцами. Лафейсон старался не задавать себе вопрос, почему он просто не выкинул его после первого урока, как самый обыкновенный мусор, потому что ответа в его разуме уж точно бы не нашлось. Юноша не хотел ехать домой. Не хотел опять видеть родителей, с которыми разругался, явно дома вновь выслушав в свой адрес очередной поток упреков прежде, чем доберется до своей комнаты. Больно было до сих пор, словно кто-то несколько десятков раз полоснул ножом по сердцу. Но по каким-то неописуемым причинам, когда Локи неспешно покручивал между пальцами мягкий яблочный огрызок, боль словно затуплялась и отступала на второй план, уступая какому-то воздушному, теплому чувству, что оседало где-то в солнечном сплетении. От остатков яблока словно до сих пор веяло мягкими, ласковыми прикосновениями Т/И, перед глазами возникала ее добродушная улыбка и настойчиво, но нежно протянутое голодному Лафейсону угощение. Юноша ощущал себя до вязкого мрака беред глазами разбитым, но Т/Ф, пусть и не излечив его израненную душу до конца, словно чем-то небольшим, но нежным, смогла хоть немного восполнить его внутреннюю пустоту, собрать несколько острых осколков воедино вновь, хоть на небольшую, но такую ценную и ощутимую для Локи, каплю утешить его своим вниманием, приятной заботой и добродушием, затупить разрывающую душу на куски боль. Лафейсон оторвался от мыслей о Т/И, взглянув в окно. Влажную от неспешно окропляющего землю дождя трассу освещал тусклый свет уличных фонарей - темнеть стало на удивление быстро, и каждый день, казалось, становился все короче и короче. Музыка в наушниках вторила глубоким размышлениям, и юноша заметно вздрогнул от резко пробравшего до самых костей холода. Дни становились не только короче, но и холоднее. Осталось всего пара остановок до дома, и Локи устало прикрыл глаза, пытаясь предположить, что ждет его там. × × × Лафейсон медленно направлялся к собственному дому, и этот путь, казалось, длился целую мучительную вечность, на протяжении которой в его голове успели побывать несколько тысяч безрадостных мыслей. Юноша видел, как в гостинной горит свет, но молился, чтобы его просто забыли выключить и там никого не оказалось, дабы он смог молча и незаметно проскользнуть в свою комнату наверху, без единого желания заводить какие-либо разговоры с членами семьи. Дрожащими руками он повернул ключ в замочной скважине несколько раз, отпирая дверь. Несмело переступив порог, Локи уже приготовился выполнять цель "подняться к себе в комнату, быстрее пули", как вдруг, сделав пару шагов, он замер на месте от неожиданности, и у Лафейсона в одно мгновение перехватило дыхание. В мягком кресле, около потухшего камина, удобно расположился Один, сосредоточив свой внимательный взгляд на только что вошедшем в дом сыне. - Я уже боялся, что ты не придешь, - первым нарушил тишину отец, скрепив руки в замок. - Тор уже давно дома. И в школе ни разу тебя не видел. - Кажется, мне стоило действительно переночевать на улице, - презрительно процедил юноша, нащупав рукой сзади дверную ручку и закрыв двери. Как часто тонны яда и пренебрежительного сарказма скрывали его настоящую боль и обиду. - Мы с твоей мамой сегодня были у миссис Томпсон, - проигнорировав колкость сына, продолжил Один. - И у миссис Одли тоже. - Да? А зачем? - не прекращал плеваться желчью Локи, поправив шлейку рюкзака на одном плече. - Вы и сами знаете, какой я грязный, безчувственный и самовлюбленный подонок. Не обязательно было являться в школу, чтобы услышать тоже самое от учителей и директора. Ты даже не упустил шанс вчера рассказать всю истину лично мне в лицо, - пожал плечами Лафейсон, и его губы растянулись в ядовитой, поддельной усмешке. Отец тяжело вздохнул, чуть склонив голову. - Ладно, у меня нет желания продолжать этот разговор, - выдохнул юноша, молниеносно направившись к лестнице, но отец встал с кресла быстрее, без лишних промедлений перегородив сыну путь наверх. - Такой гордый, обиженный, холодный и колкий, - медленно перечислил Один, сосредоточив свой взгляд на Локи, что стоял прямо напротив него, сфокусировав сверкающий недовольством взгляд на отце, что лишь грустно улыбнулся. - Локи, это так на тебя похоже - блистать сарказмом, уходя от человеческого разговора, - голос Одина, к старательно скрытому удивлению Лафейсона, звучал отнюдь не как упрек или очередное гневное недовольство, а был полон какой-то печальной нежности и даже...вины? - Может, я нуждался в человеческом разговоре вчера, - процедил юноша сквозь плотно сжатые зубы, сверля отца пронзительным взглядом. - Ты немного опоздал. Локи опять рванулся вперед, пытаясь подняться на лестницу, но Один все так же успешно перегораживал ему путь. - Пропусти меня! - прошипел Лафейсон, все еще находясь вплотную стоящим к отцу. - Локи, - тяжело вздохнув, начал отец. - Как бы я старался быть таковым - я не идеальный родитель. Я такой же человек, как и все, может, даже хуже. Могу наговорить таких глупостей, как тебе вчера вечером, о которых потом сам буду целый день жалеть. Наступила пауза, во время которой юноша вдруг перестал порываться подняться наверх, сфокусировав взгляд, в котором плескалось некое замешательство и ожидание, на Одине. - Локи, я очень сильно тебя люблю, - выдохнул отец, чуть прикрыв глаза. - И мать любит не меньше. И Тор. Я все время стараюсь сделать все, как лучше, но одной неконтролируемой вспышкой эмоций могу все разрушить. Я видел, как тебе было больно от моих слов. И я хочу, чтобы ты знал: все, что я наговорил тебе вчера - глупости. И я прошу прощения за это. Локи все это время стоял неподвижно, точно каменное изваяние, вглядываясь в глаза Одина, полные вины и печального раскаяния. К горлу подступил удушающий ком, мешающий нормально вдохнуть; ноги, казалось, начали подкашиваться от одних лишь слов, в голове плясали яркие фейерверки, вызывая пронзительный звон в ушах и мешая здраво мыслить и осознать только что сказанное отцом. Лафейсона буквально начало трясти от такого калейдоскопа разнообразных и смутных эмоций, что едва ли доходили до затравленного рассуда, и Один, больше не в силах терпеть повисшую в гостинной, давящую на сердце тишину и смотреть на растерянного сына, тихо прошептал, протянув руки вперед: - Иди сюда. И отец сам приблизился к юноше вплотную, заключая того в нежные объятия. Большая, теплая рука легла сыну на макушку, поглаживая шелковистые волосы и локтем касаясь острого крыла лопатки, а вторая рука прижала сына за талию к себе еще ближе. Локи, словно за одно мгновение обмякнув в объятиях отца, вцепился в его плечи, уткнувшись лицом в широкую грудь. Он буквально ощущал, как внутри сосущая пустота медленно уступает нежной заполненности, осколки собираются воедино, а раны на измученной душе постепенно затягиваются. Весь яд и сарказм в одно мгновение исчезли - сейчас остались возможность и желание лишь на долгожданное тепло и ласку. Лафейсон начал крупно дрожать, а по щекам покатились горячие слезы, теряясь в мягкой рубашке отца. - Локи, ты весь дрожишь, - спохватился Один, пытаясь заглянуть в глаза сына. - Все хорошо, - пробурчал он в рубашку отцу. - Просто день выдался тяжелый. - Ты больше не злишься на меня? - поинтересовался Один, в ответ на что юноша лишь отрицательно покачал головой. - Я тоже вас всех люблю, - прошептал он, прижавшись еще ближе к отцу. Тот в ответ лишь улыбнулся, не переставая поглаживать черные, мягкие пряди на макушке сына. - Ты что-то ел после вчерашнего обеда? - спросил Один, мягко отстранившись от Локи и направившись вместе с ним на кухню. - Меня угостили яблоком, - ответил Лафейсон, открывая холодильник в поисках своего яблочно-бананового йогурта. - Да? И кто тебе его предложил? - Ты ее не знаешь, - несколько смущенно отмахнулся юноша, достав из кухонного ящика чистую ложку. - Так это она? - отец озорно ухмыльнулся, не прекращая допытывать своего сына. - Пап, не начинай, - чуть улыбнувшись склонил голову Локи, отправив первую ложку йогурта себе в рот. - И все же... - не собиралась отступать Один. - Что за девочка угостила тебя? - Ладно, это была Т/И, - сдался Лафейсон, тяжело вздохнув. - Т/И? А ты был не прав. Я ведь ее знаю, - задумчиво проговорил отец, сев напротив стоящего около плиты сына за стол, в ответ на что тот лишь пожал плечами. - Она была очень добра ко мне, - невольно улыбнулся Локи, чуть опустив голову. - Ох уж эти дети, - с ответной улыбкой на лице задумчиво проговорил Один, подперев подбородок кулаком.