Kiss Here

Намджун не знает, что на него нашло и как он решился на это тогда, в самый первый раз. Но, без сомнения, этот момент не мог не отпечататься в его памяти на веки вечные. Они с Чимином сидели на кровати в своём номере в отеле — точнее, кроватей было две, но они были составлены вместе и расставить их было невозможно, потому что иначе одна из них перекрывала бы вход в их крохотную комнатку. Намджун читал книгу, а Чимин — что-то в своём телефоне, и атмосфера была самая что ни на есть мирная, пока Намджун не потянулся за бутылкой воды, лежавшей в рюкзаке, а возвращаясь на своё место, не заехал Чимину локтем в лицо. То, с какой регулярностью он в последнее время случайно, в силу своей неуклюжести, бил Чимина, было поистине печально. Намджун обреченно опустил плечи и повернулся, чтобы оценить ущерб. Недовольно надувший губы Чимин молча показал на свой подбородок. Конечно, удар был не такой силы, чтобы оставить след, но это Намджуна вовсе не оправдывало. Он тут же вспомнил о недавнем моменте, когда на фансайне залепил Чимину микрофоном по губам и тот точно так же показывал ему, где болит, а Намджун проверял, нет ли крови. И точно так же, как и тогда, в голове вспыхнула эта уже вполне привычная мысль — и отогнать её в тихом номере отеля, без других мемберов, посторонних глаз и направленных на них камер и телефонов, он оказался не в силах. Поэтому Намджун просто наклонился — и легко поцеловал Чимина в пострадавший подбородок. Отстранившись и увидев неестественно широко распахнутые глаза, он уже успел распрощаться с хорошим отношением к себе Чимина, которое и без того всегда казалось ему удивительным. Ведь между ними не было никакой романтики, они никогда даже близко об этом не говорили... но тот вдруг, отведя взгляд в сторону, всё так же молча показал пальцем на свои губы. Намджун с трудом сдержал безумную (и счастливую) улыбку и снова поцеловал. Неизвестно, к чему бы пришла эта своеобразная игра в тот день, если бы в дверь не постучала съёмочная группа. Возможно, Чимин окончательно засмущался бы и сбежал, а может, показал бы на ещё какое-нибудь место, которое Намджун с готовностью и огромным удовольствием бы поцеловал. Как бы там ни было, с тех пор это стало их небольшой фишкой, секретом — одним на двоих, который заставлял всё внутри переворачиваться, стоило Намджуну лишь вспомнить об очередном моменте или подумать о том, когда произойдёт следующий. Чимин не злоупотреблял своим правом на неограниченные поцелуи, но и не сдерживал себя, когда хотел им воспользоваться. Он показывал на свою голову, лёжа у Намджуна на коленях и мучаясь от головной боли — и Намджун целовал его в висок, надеясь прогнать боль. Показывал на щёку, вставая по утрам и сладко потягиваясь, если они встречались на кухне до пробуждения остальных, — и Намджун целовал его в тёплую щёку, желая этим хорошего дня и вдохновения. Снимал маску, когда они оказывались одни в машине в ожидании других и показывал на свои губы — и Намджун немедленно тянулся к ним, целуя и надеясь перекрыть усталость от тяжёлого рабочего дня. Даже под маской было видно, как после Чимин довольно улыбался. Как-то раз на очередной тренировке Чимин, слишком перекрутившись во время резкого поворота, подвернул ногу и, театрально взвизгнув, упал на пол. Намджун был к нему ближе всех, поэтому с вопросом «Ты как?» подошёл проверить, всё ли в порядке, пока остальные, посмотрев, что тот вроде бы вполне жив, продолжили свои движения. Чимин вместо ответа, хитро улыбнувшись, указал на свою пострадавшую лодыжку. Намджун на несколько секунд завис, не понимая: неужели Чимин действительно просит поцеловать его — в лодыжку — при всех? Но тот, понаблюдав немного за его растерянным выражением лица, тихонько рассмеялся и принялся тереть свою бедную ногу. Чимина в тот день в итоге пораньше отправили домой, наказав подержать на повреждённом месте лёд, просто на всякий случай, и уже следующим утром он был в строю. А Намджуну так и хотелось объяснить, что он бы и готов был поцеловать чиминову лодыжку — но не при всех же. Они вообще никогда не говорили об этой их странной установившейся традиции, но Намджун пока об этом не беспокоился. У него были все основания полагать, что Чимину их небольшая игра нравится не меньше, чем ему самому. И вот, после всех этих моментов, которые уже даже и не пересчитать все, им снова достаётся один номер в отеле, и Намджун не может этому не радоваться. На этот раз кроватей две, и они стоят отдельно, но это не мешает только что вышедшему из душа тёплому и ароматному Чимину плюхнуться на кровать рядом с ним. Намджун читает новости в телефоне, Чимин же просто сидит и ничего не делает — только смотрит на него, Намджун это чувствует. Он ждёт секунд двадцать, затем откладывает телефон и поворачивается. Чимин с лёгкой улыбкой на губах показывает пальцем на свою щёку, и Намджун, не задумываясь, послушно целует. Кожа у Чимина такая мягкая и так приятно пахнет, что хочется провести по ней губами дальше, а ещё лучше — языком, хотя бы чуть-чуть... Но Намджун следует негласным правилам их игры. Он отстраняется совсем немного, ожидая (и надеясь), что Чимин не остановится на этом. И тот действительно почти сразу снова поднимает руку, указывая на свои губы, — Намджун только рад выполнить его просьбу, прикасаясь к ним своими. Эти поцелуи такие нежные и невинные, что Намджун прямо чувствует разливающееся внутри тепло, но в то же время не может не думать о большем, что сделал бы, если Чимин позволит. Или — когда позволит. Он снова чуть отодвигается, вопросительно глядя на него, и тот как-то на удивление спокойно смотрит в ответ. Наверное, им обоим понятно, что сейчас может произойти и, скорее всего, произойдёт. В этот раз им не помешает внезапно нагрянувшая съёмочная группа или вернувшиеся другие мемберы — все ужасно устали и сразу пошли спать. Намджун тоже собирался, но что-то заставило его подождать, пока и Чимин будет готов ложиться. Возможно, надежда на то, что теперь, когда они, наконец, одни, Чимин решит в полной мере воспользоваться своим правом на поцелуи. И Чимин решает. Он медленно поднимает руку и подносит пальцы в своей шее — Намджуну приходится отлепиться взглядом от его лица, чтобы посмотреть, куда он показывает на этот раз. Они сидят рядом, плечом к плечу, и Чимин указывает на дальнюю от Намджуна сторону, поэтому тот тянется, чтобы перегнуться через него... и в этот же момент Чимин соскальзывает вниз на подушку, одной рукой цепляясь за его футболку и утягивая за собой, так что теперь Намджун оказывается прямо над ним. Так целовать эту соблазнительную шею ещё удобнее, и он касается её губами несколько раз, не в силах остановиться, а затем проводит по ней носом. От Чимина пахнет гостиничным гелем для душа, таким же до этого пользовался и он сам, но почему-то на Чимине этот запах кажется каким-то особенным, таким, что хочется попробовать его на вкус. Чимин рвано выдыхает, и Намджун останавливается, глядя на него сверху вниз в ожидании новых инструкций. Тот облизывает губы и приоткрывает рот, прикладывая палец к нижней губе. Намджун целует его уже по-настоящему, теряя последние остатки разума и окончательно сходя с ума. Чимин откликается на каждое прикосновение, жмётся к нему ближе, притягивает к себе. Он запрокидывает голову, горячо целуя в ответ и открывая беззащитную шею, по которой Намджун проводит пальцами, пока его губы заняты. Трогать Чимина хочется везде, и Намджун очень надеется, что у него ещё будет такая возможность, потому что он не представляет, как можно насытиться этими прикосновениями за один раз. Он с трудом отрывается от губ Чимина, снова возвращаясь к его шее. Они оба тяжело дышат, и, прижимаясь губами к горячей коже, Намджун чувствует бешено бьющийся пульс, хотя и его собственный уж точно не спокойнее. Он ведёт свободной рукой, которой не опирается на кровать, по боку Чимина, его бедру и останавливается — наконец — на заднице, сжимая её пальцами и притягивая его ещё ближе к себе. Они оба возбуждены, и Намджуну хочется всё и сразу, он даже не знает, с чего начать. — Хён, — зовёт Чимин, и Намджун с готовностью смотрит на него. Теперь Чимин выглядит взволнованно, но, наверное, скорее от предвкушения, а может, по привычке сомневаясь, может ли просить о чём-то большем для себя. Намджун кивает, пытаясь без слов сказать, что сделает всё, он готов дать Чимину всё, что тот только пожелает. Тот дёргает уголком губ в немного нервной улыбке и, не сводя с Намджуна глаз, проводит рукой по своей груди и животу, останавливаясь у резинки штанов. Намджун снова кивает, улыбаясь, и, устраиваясь удобнее между его ног, тянется, чтобы освободить Чимина от штанов. На нём уже нет белья, и это только больше заводит. Намджун тут же перемещается вниз и проводит языком по всей длине его члена — и незамедлительно чувствует пальцы Чимина у себя в волосах. Тот не тянет сильно и не толкает ближе к себе, хотя ему наверняка хочется, а просто держит, и Намджуну почему-то нереально нравится это ощущение. Хотя ему вообще-то всё в Чимине — и связанное с Чимином — нереально нравится. Намджун никогда не делал этого раньше, да и вряд ли стал бы с кем-то другим, но он вполне представляет, что нужно делать — и чего ему хочется. И он даже не сомневается, что Чимину понравится всё — потому что тому, во-первых, совершенно точно тоже не с чем сравнивать, а во-вторых, он тоже хочет именно Намджуна, а потому всё для них обоих сразу ощущается правильно. Главное — не запороть всё каким-нибудь одним неуклюжим движением, как Намджун это умеет. Он обхватывает губами головку и обводит её языком, проводя пальцами по остальной длине. Чимин загнанно дышит. Он такой чувствительный, что мог бы кончить, наверное, только от этого — и не сказать, что Намджун был бы сильно против. Но пока Чимин держится, и он продолжает: проводит несколько раз языком по гладкой коже, прежде чем медленно опуститься ниже. Член Чимина не такой уж большой, но он всё равно не может взять его целиком. Он не спец в этом деле и не пытается им показаться, поэтому идёт в своём темпе и наслаждаясь процессом. Возможно, Намджун не очень хорошо танцует, но, может быть, его сильная сторона в другом, думает он, потому что, кажется, у него очень даже неплохо получается: он размеренно двигает головой вверх и вниз, чувствуя, как член Чимина скользит по его языку, и слыша, как тот тихо стонет, явно не в состоянии себя контролировать. Собственный член в штанах уже болезненно ноет, и Намджун сжимает его рукой, не собираясь сейчас отвлекаться от Чимина, который спустя ещё несколько движений всё же не выдерживает — и непроизвольно дёргается вверх, толкаясь головкой ему в горло. Чимин весь замирает, словно осознав свою ошибку, но уже не в силах остановить накрывающий его оргазм. Он успевает только выдохнуть: «Я...» — и кончает Намджуну в рот, дрожа всем телом и, кажется, совсем переставая дышать. Намджун не двигается, машинально сглатывая, и выпускает его изо рта, только когда рука Чимина, до этого державшая его голову, обессиленно падает на покрывало. Намджун утыкается лицом ему в бедро и нетерпеливо засовывает руку в штаны, обхватывая свой член, зная, что ему потребуется всего пара движений. Когда он ложится рядом с Чимином, с трудом заставив свои конечности передвинуться чуть выше по кровати, тот сразу прижимается к нему, пряча лицо в изгибе его шеи. — Прости, я должен был... — начинает он, но Намджун не даёт ему договорить. — Нет. Всё было хорошо. Даже идеально. Во рту всё ещё вкус Чимина, а во всём теле такая приятная усталая удовлетворённость, что какое-либо беспокойство совершенно необосновано. — Правда? — всё ещё сомневается Чимин. — Правда, — отвечает Намджун, прижимаясь щекой к его макушке и обнимая. — Ты же веришь своему хёну? — Конечно, — сонно улыбается Чимин. — Мой хён.