За кадром

      Синхронный поклон, искренне-вымученные улыбки и помахивания рукой в то время, пока безумно яркий свет, слепивший так и норовящие закрыться глаза, мерк, пряча группу в долгожданном мраке. Фанаты, скандирующие имена мемберов и строчки из песен, никак не умолкали, щенячьими глазками глядя на то место, где недавно плечом к плечу стояли семь человек.       Плечом к плечу — потому, что по-другому просто не получалось.

***

      Когда, приседая под партию Тэхёна на DNA и прячась за его спину (вернее будет сказать, ноги), едва не рухнул на затоптанную сцену Намджун, Сокджин добавил в свой список дел обязательный поход к менеджеру по поводу нагрузки лидера и всех членов группы в целом. Тогда Рэпмон бросил лишь несколько банальных слов в ответ на обеспокоенный вопрос Джина, а после бабочкой взлетел вверх (Сокджин видел, каких трудов ему стоило не показать свою усталось) и продолжил танец, не отставая от всеобщего ритма. Он «всего лишь запнулся за ногу», попросил не волноваться и спешным жестом «палец вверх» сообщил, что он в порядке. В относительном порядке.       Когда, выстраиваясь друг за другом в колонну, возглавляемую Джей-Хоупом, Тэхён судорожно схватился за предварительно протянутые руки Джина, последнему стоило больших усилий не упасть самому и выдержать последние несколько секунд уже успевшей надоесть музыки. Сокджин как никто другой понимал, на что он подписывался, вступая в группу, однако сейчас он был готов разорвать все документы контракта на мельчайшие клочки, да ещё поджечь вдобавок, чтобы от этих ненавистных бумажек осталась лишь горстка пепла. Ему хотелось поваляться картофельным мешком на диване, на несколько дней, а то и недель забыв о тренировках и нервотрёпке с перелётами. Хотелось заснуть спокойным и таким долгожданных сном, не беспокоясь о следующем дне…       И от таких мыслей Джину пришлось заставить себя пошире распахнуть глаза, чтобы не засопеть прямо на сцене, как маленький годовалый ребёнок.       Концерт подходил к своему логическому завершению, на фоне играла ненавязчивая мелодия одного из старых выступлений, позволяя мемберам разойтись в разные стороны и сделать финальные индивидуальные штрихи, бросая фанатам слова благодарности и прося их благополучно добраться до дома.        — Пить, — стоило Тэхёну только прошептать заветное слово, как Чонгук уже бежал к нему с ледяной бутылкой воды в руках, на ходу откручивая ненавистную крышку. Порой Джину казалось, что эти двое умели общаться друг с другом на подсознательном уровне и научились читать по губам, и, надо сказать, парень немного завидовал такой связи между этими двумя.       Мэкнэ видел, в каком состоянии был Ви утром, и каждый раз бросал обеспокоенные взгляды на парня, безэмоционально сидящего в кресле перед зеркалом и совершенно не реагирующего на пушистую кисточку, порхающую по носу. Тэхён беспокойно дремал на продавленном диване в гримёрке, переворачиваясь с бока на бок и стараясь найти наиболее удобную позу для получасового сна; Тэхён выслушивал наставления менеджера без обыкновенной озорной улыбки… Сейчас — незаметно цеплялся за плечо Сокджина и пытался восстановить сбитое дыхание. Ким стоически держался после окончания танца, пряча глаза за длинной пепельной чёлкой, дожидаясь финала и бутылку воды, которую спустя секунду спешно впихнул в трясущиеся руки парня Чонгук. Визг фанаток, выкрикивания имён мемберов — глупая реакция, и если бы они знали, что действительно сейчас творилось на сцене, не стали бы заходиться восторженными возгласами и брызгать слюной от неописуемой радости.       Юнги, прерывисто дыша, расхаживал по сцене, стараясь унять неизвестно откуда возникший гул в голове и привести свои горящие лёгкие в порядок, чтобы можно было сказать хоть пару слов в микрофон, который сейчас безделушкой болтался в его руках. Курить было вредно. Курить было здорово, снимая напряжение и расслабляясь, и Шуга непременно приложился бы к ещё одной сигарете, если бы не запрет менеджера и возможность вылететь из группы, как пробка из бутылки. И, если честно, Мин послал бы всё это куда подальше, сорвался, исчез из числа участников группы, если бы не тот, ради кого он держался изо всех сил.       Если бы не тот, кто сейчас с улыбкой протягивал ему белоснежное полотенце и в то же самое время старался сдуть прилипшую прядь волос со лба.       «Мило», — подумал про себя Юнги и тотчас же затолкал эту слащавую (на самом деле, совсем нет) мысль в глубь сознания. Сейчас концерт, сейчас совсем не до выражения чувств и прочих милостей-гадостей.       Но всё-таки…       Чимин был гораздо крепче, выносливее, моложе Юнги, и, наверное, на последний пункт можно было бы списать разницу между реакциями на нагрузки, если бы между ними простирались десятки долгих лет… А ещё он был мягким. Таким, как мягкая подушечка Кумамон в комнате Мина, которая снимала раздражение не хуже всяких там психологических методов и прочей ерунды, которую Шуга считал недействительной. Чимин был его маленьким солнышком, безумно уставшим и вечно недосыпающим, но тем, которое по обыкновению вставало раньше положенного времени, чтобы разбудить Мина своим мягким светом, а не ослепляющим сиянием Хосока, к примеру, прямо-таки сшибающего своим позитивом с утра пораньше.       — Хён, ты как? — микрофон был отведён в сторону, так, чтобы голос Пака не передался в зал, глаза уставшие, мешки под ними при близком рассмотрении едва могла скрыть косметика, но улыбка играла искренняя, предназначенная только Юнги.       — В порядке, — низкий голос Шуги каждый раз пробирает до дрожи, с небольшой хрипотцой и одышкой. Мин устал. Он хочет спать. Но рядом с Чимином парень всегда становится более крепким, выносливым, тёплым. Относительно расслабившимся.       — Пойдём, поможем Хосоку, — Пак зажмурился из-за света, упавшего на него, а после в ту же секунду расцвёл прекрасной улыбкой и помахал рукой в камеру, умело спрятав свои настоящие чувства от зрителей и фанатов, а после крепко схватил Юнги за руку и целенаправленно потащил к Хосоку, и оба они подлетели к парню с привычным оглушительным «ДЖЕЙ-ХООООООУП» в микрофоны, поочерёдно толкнув его в плечи и окончательно сорвав отрепетированную речь. Хосок был благодарен. Его солнечного сияния вполне могло не хватить на весь зал, собравший в себе тысячи разномастных фанатов.       Джей-Хоупу хотелось заорать «спасибо» на всех языках мира: корейском, японском, китайском, английском, французском, русском — лишь бы только объёма лёгких хватило на такую громкую благодарность. Спасибо фанатам, БигХиту за любезно предоставленную возможность стать звездой, спасибо стаффу за их умелые руки и за всё то, что они так старательно готовили для группы. Но самое главное «спасибо» всегда и везде будет адресовано его дорогим, совершенно разным, но безумно любимым мемберам. Хосоку не было неуютно среди парочек, на которые спустя несколько лет разбились шесть человек. Он любил тягать Чимина за щёчки, а после отгребать от раздражённого Юнги, который для устрашения (но это всегда почему-то казалось невероятно милым) хватал первую попавшуюся подушку и с непроницаемым лицом швырял ею в Джей-Хоупа, как всегда задевая какую-нибудь полку с безделушками и получая уже от Сокджина, вещающего о правилах поведения в помещении. Хосоку нравилось просиживать штаны вместе с Тэхёном и Чонгуком за компьютерными играми, раз за разом проигрывая макнэ и проклиная того на чём свет стоит. Клянчить еду у Сокджина ему тоже нравилось, а ещё оберегать вещи от разрушительной руки Намджуна (и складываться пополам от смеха с другими мемберами, к слову, тоже). Джей-Хоуп хотел, чтобы дороги мемберов никогда не расходились. Он надеялся, что их маленький мир уверенно простоит ещё десятки лет и не развалится на мельчайшие кусочки, как это случилось с BigBang.       Сокджин с гордостью наблюдал за парнями, что сквозь дикую усталось развлекали публику и всячески переманивали всё внимание на себя. Три маленьких человека брали ситуацию под свой контроль, позволяя остальным четырём оправиться от изнуряющего концерта и стать вновь прекрасными айдолами перед публикой. Тэхёна Джин отправил в руки макнэ, который немым кивком передал старшему, что всё будет в порядке; теперь эти двое маячили где-то за спиной, в тени, умело спрятавшись от глаз фанатов и яркого света… Но где был Намджун? Где та бабочка, у которой во время выступления «всё было под контролем»?..       Бабочка большими глотками хлебала воду, стоя у края сцены и стараясь сделать вид довольного и счастливого человека. На лице, мокром и блестящем от пота, играла улыбка, но Джин, проведя с Намджуном рядом столько лет, мог в одну секунду понять изменения в его настроении. Глаза не блестели тем самым огоньком, который обыкновенно появлялся у лидера под конец выступления, движений — по минимому, да и тот факт, что Рэпмон позволил трём относительно неадекватным и неответственным личностям заканчивать концерт, лишь добавлял ложку волнения во всю ту мешанину чувств, которую сейчас испытывал Ким. Сердце беспокойно заныло, а ноги сами понесли Сокджина к Намджуну, чтобы… Обогреть? Защитить? Пожалеть?       «Надавать пинков», — сквозь зубы прошептал Джин и решительно направился прямо к парню, снова прикладывающемуся к горлышку бутылки. Хотелось дать подзатыльник, чтобы неповадно было при всём своём плотном графике, занятости и прочей ерунде выкладываться по полной ещё и на сцене, стараясь угодить фанатам и показать себя во всей красе. Тэхёна было жалко, Тэхён был ещё глупым и маленьким, прямо как Чонгук, но Намджуна, лидера, лицо всей группы и пример для подражания хотелось нещадно так отчитать. Не хватало ещё, чтобы тот растянулся прямо на сцене без чувств и с нулевым уровнем энергии. Не сейчас, так потом. Сеять панику и создавать кучу новых вопросов перед прессой, которая и так старалась словить каждую ошибку парней и раскрыть секреты группы, никому не нужно было.        — Совсем с ума сошёл? — с милой улыбкой произнёс Сокджин, повисая у Рэпмона на плечах и не позволяя лидеру сделать финальный и такой долгожданный глоток.       Намджун ожидаемо поперхнулся, и Джин заботливо похлопал его по спине, припечатывая свою ладонь к рубашке слишком сильно, показывая всю полноту своего чувства. Ким сам избрал свою судьбу, становясь старшим в группе и ко всем прочим обязанностям певца принимая на себя заботу о мемберах.        — Нет, — откашлявшись, просипел Рэпмон и бросил взгляд через плечо, прямо туда, где должна была висеть мамочка-Сокджин. Его слащавый голос вводил в полное замешательство, внутренний голос орал во всю глотку, что Намджун попал, однако сам Намджун не мог вникнуть в происходящее. Абсолютно. Мозг от усталости отказывал, хотелось спать, пить, есть… Но сначала, пожалуй, спать. А ещё раньше хотелось узнать, что от лидера хотел весьма странный Джин.       Странный, но бесконечно им любимый.        — Вот и славно, — Сокджин улыбнулся и уже более бережно похлопал блондина по плечу. — Ещё раз будешь перенапрягаться — нажалуюсь менеджеру, и место лидера будет по тебе рыдать, — от одной только этой мысли Намджун содрогнулся всем телом. Нет, это хорошее дело — избавиться от всяких речей и хоть однажды спрятаться за спинами мемберов… Вот только группа просто опозорится перед всем миром: ни один из оставшихся шести человек не знал английского языка. Совсем. И это удручало. — Пойдём к остальным, пора заканчивать этот балаган…

***

       — Молодцы, парни, так держать! — менеджер перебирал своими коротенькими ножками перед группой парней, подпрыгивая едва ли не через каждый шаг. — Фанаты прямо-таки заходятся от восторга, ждите пополнение в рядах поклонников.       Его подмигивание не вызвало никаких эмоций. Тэхён, наверное, рассмеялся бы, как во все прошлые разы, если бы только мог отлипнуть от плеча Чонгука, который бережно поддерживал друга (а друга ли?) на всём пути от сцены до гримёрки.       Все были измучены. Все прямо-таки сочились усталостью, и даже стафф засуетился, побежав вперёд готовиться к скорому прибытию мемберов в руки гримёров. Казалось, один только менеджер не замечал состояния парней и продолжал соловьём петь прекрасные песни не менее прекрасному выступлению BTS.       Джин в очередной раз планировал вклиниться в бурную речь мужчины, чтобы спросить о планах на завтрашний день и наконец-таки попросить хотя бы пять часов спокойного сна. Планировал, поджидал момент, когда поток слов менеджера закончится, но тот будто и не собирался останавливаться. Заметив закатывающего глаза Юнги и зевающего Чимина, Сокджин понял, что медлить нельзя. Иначе все они уснут сейчас прямо здесь, на полу коридора, так и не добравшись даже до неудобных диванов.        — Менеджер Кан…        — Не сейчас, Джин, — улыбка мужчины могла бы показаться довольно приятной и милой, если бы не сама ситуация, в которой оказался Сокджин. Его затыкали. А затыкать Джина — значит наживать себе грозного врага на последующий вечер как минимум. — Вашу энергию можно было почувствовать даже за кулисами, думаю, камера отлично запечатлела ваши живые эмоции…       Шуга иронично улыбнулся. Что он подразумевал под живыми эмоциями? Желание поскорее забраться под одеяло? Нормально поесть? Или послать этот грёбаный концертный график куда подальше?        — Менеджер Кан, можно вас сейчас на пару слов…        — Вы — звёзды k-popa, мировые звёзды, и вы просто не знаете, как все мы вами гордимся! Ваши выступления всегда проходят яркими, и это не было исключением. У вас всё так легко получается. Всё прошло стабильно…        — Менеджер…       — …и нормально.        — ВЫ СЧИТАЕТЕ ЭТО, — Сокджин не вытерпел. Сокджин не сдержался. Сокджин не смог спокойно смотреть на то, как на его бедных детей-мемберов кладут болт и забивают на их самочувствие, — НОРМАЛЬНЫМ?       Его ладонь была направлена на Намджуна и Тэхёна, порядком офигевших от такого развития событий. Джин никогда не говорил на повышенных тонах, обычно причитал и читал нотации, как мамочка, но не более. Молчание, повисшее в коридоре, было расценено Кимом как знак к продолжению своей речи. Отступать было поздно, да и менджер Кан, слава тебе господи, замолчал, с удивлением глядя на парня.        — Они едва не упали замертво на сцене, и вы говорите, что «всё прошло стабильно и нормально»? Бред, — раздражение в голосе Джина услышали все. Недовольство, усталость и ещё капельку заботы, как же без этого. — Не удивлюсь, если сейчас мы снова отправимся куда-нибудь, где нам дадут поспать лишь пару часов в автобусе, а потом снова выступления и репетиции. Сегодня не выдержали Тэхён и Намджун, а завтра Чонгук и Чимин? Дайте нам хоть несколько часов спокойного, — Юнги одобрительно кивнул, — нормального сна, — секунда на размышления, и Джин произнёс то, что совсем не собирался произносить: — Пожалуйста.       Тишина напрягала. То, как нахмурился менеджер, до этого излучающий радость и дружелюбие, заставило парней приготовиться к худшему, а Сокджина судорожно искать в памяти старые провальные моменты концертов, связанные с усталостью мемберов, которые впоследствии можно было привести как пример. Может, это было слишком резко? Определённо, да. Никакого уважения. Эмоции, в большинстве своём негативные. Пора собирать вещички?..        — Ммм, — все вокруг затаили дыхание, глядя на менеджера с настороженностью, — есть один вариант… Только если вы сейчас быстро соберётесь и погрузитесь в автобус. Тогда я попробую выбить для вас ещё несколько свободных часов…       Джину захотелось победно вскинуть руки вверх. Не только по поводу того, что мужчина не отреагировал резко на его заявление; он был рад, что теперь парни смогут отдохнуть и набраться сил для нового выступления. Даже черепашка Тэхён оторвался от Чонгука, чтобы радостно похлопать Чимина по плечу. Ситуация менялась. Теперь всё представлялось не таким страшным и безысходным, как раньше.        — Только если вы сейчас же последуете в гримёрку и через полчаса будете уже на выходе. Опаздывающих не ждём, — палец менеджера грозно постучал по циферблату наручных часов. — Джин, проследи, пожалуйста.        — Конечно, — улыбка Кима вышла такой же яркой, как и улыбка Хосока, который сейчас довольно пихал Сокджина в плечо и, если бы не Намджун, сдерживающий натиск этого солнца, давно бы сжал брюнета в своих крепких объятиях.       Коридор оживился; парни загалдели, благодаря Джина, всё ещё находящегося в удивлении из-за случившегося, и так быстро, насколько это вообще было возможно, направились в сторону гримёрки. Чонгук был счастлив, Чонгук сиял, молча раздаривая всем лучи добра и не переставая благодарить своего любимого хёна.        — Джин-хён позволил мне почувствовать себя капризной звездой, — уже сидя в кресле перед зеркалом и подставляя лицо влажным ватным дискам, смывающим макияж, говорил макнэ.        — Как Джастин Бибер? — со смешком спросил Намджун, собирая все свои вещи в один большой чёрный бездонный рюкзак.        — Как Джастин Бибер, — смеясь, ответил Чонгук и громко чихнул, вызвав всеобщие улыбки и взгляды в его сторону. — Как он, и может даже хуже, гора-а-аздо хуже…