Дубровский

      Что такое любовь?       -Нет, не так, -пробурчала себе под нос юная особа.-Нужно заменить это слово.       Что такое влюбленность? Почему она приходит к людям? Как она действует на их рассудок…Почему именно Дефорж?       -Ну что за глупости! -вдруг неожиданно воскликнула девушка.-У меня столько важных дел на сегодня, а я изливаю чувства на бумаге.Нужно срочно покончить со всем этим.       Алёна Дмитриевна уже собиралась было разорвать исписанный ей лист, но в комнату кто-то постучался.       -Да, да.-она быстро спрятала черновик в нотную тетрадь.-Войдите.       -Моя дорогая, голубка, -в дверном проёме показалось лицо Агафьи Фёдоровны, -нам пора.       Сегодня в доме Троекуровых состоится грандиозное пиршество. Накануне праздника гости начали съезжаться, иные останавливались в господском доме и во флигелях, другие у приказчика, третьи у священника, четвертые у зажиточных крестьян. Конюшни полны были дорожных лошадей, дворы и сараи загромождены разными экипажами.Так много народу было, ей-Богу не продохнуть.       -Уже девять часов, любезнейшая grand-maman?       -Ну так давно.-прокряхтела старуха, -Чем это ты таким была увлечена, что забыла о времени? -начала наступать Агафья Фёдоровна, -Небось опять дела аму́рные решала?       В комнате повисло молчание.Алёна Дмитриевна закипала от негодования, но если быть честными, дорогие читатели, то всему виной то, что старушка действительно была права и наше милое создание просто-напросто не хотело это признавать.       -Знаете, милая grand-maman, почему вам дурно в церкви? -начала теперь уж наступать девушка, обходя бабусю сзади.       -Ну и почему же? -поинтересовалась с равнодушным видом старушонка.       -Так, Змей-искуситель по приданию не может чувствовать себя хорошо в святых местах.       Девушка побежала из комнаты вниз, попутно смеясь, а старушка кинулась за ней вслед, но остановилась на лестнице.       -Ну берегись у меня, чертовка, только покажись мне сегодня.Уши надеру!       Все потянулись к новой каменной церкви, построенной Кириллом Петровичем и ежегодно украшаемой его приношениями. Собралось такое множество почетных богомольцев, что простые крестьяне не могли поместиться в церкви и стояли на паперти и в ограде. Обедня не начиналась, ждали Кирила Петровича. Он приехал в коляске шестернею и торжественно пошел на свое место, сопровождаемый Мариею Кириловной и Алёной Дмитриевной. Взоры мужчин и женщин обратились на них; первые удивлялись красоте Троекуровой, вторые со вниманием осмотрели наряд Малиновской.       Началась обедня, домашние певчие пели на крылосе, Кирила Петрович сам подтягивал, молился, не смотря ни направо, ни налево, и с гордым смирением поклонился в землю, когда дьякон громогласно упомянул и о зиждителе храма сего. Обедня кончилась.Кирила Петрович, выходя из церкви, пригласил всех к себе обедать, сел в коляску и отправился домой. Все поехали вслед за ним. Комнаты наполнились гостями. Поминутно входили новые лица и насилу могли пробраться до хозяина.       В зале накрывали стол на 80 приборов. Слуги суетились, расставляя бутылки и графины и прилаживая скатерти. Наконец дворецкий провозгласил: «Кушание поставлено», — и Кирила Петрович первый пошел садиться за стол, за ним двинулись дамы и важно заняли свои места, наблюдая некоторое старшинство.Против них поместились мужчины. На конце стола сел учитель подле маленького Саши.       За нескончаемыми беседами о милых платьицах, новых французских романах, Алёна Денисовна откровенно заскучала и собиралась было покинуть трапезу, сославшись на головную боль, но краем уха уловила отрывок интересного разговора.       …да ты, знать, не из храброго десятка; чего ты боишься?       — Как чего боюсь, батюшка Кирила Петрович, а Дубровского-то; того и гляди попадешься ему в лапы. Он малый не промах, никому не спустит, а с меня, пожалуй, и две шкуры сдерет.       — За что же, братец, такое отличие?       — Как за что, батюшка Кирила Петрович? а за тяжбу-то покойника Андрея Гавриловича. Не я ли в удовольствие ваше, то есть по совести и по справедливости, показал, что Дубровские владеют Кистеневкой безо всякого на то права, а единственно по снисхождению вашему. И покойник (царство ему небесное) обещал со мною по-свойски переведаться, а сынок, пожалуй, сдержит слово батюшкино. Доселе бог миловал. Всего-навсе разграбили у меня один анбар, да того и гляди до усадьбы доберутся.       — А в усадьбе-то будет им раздолье, — заметил Кирила Петрович, — я чай, красная шкатулочка полным полна…       — Куда, батюшка Кирила Петрович. Была полна, а нынче совсем опустела!       — Полно врать, Антон Панфутьич. Знаем мы вас; куда тебе деньги тратить, дома живешь свинья свиньей, никого не принимаешь, своих мужиков обдираешь, знай копишь да и только.       — Вы все изволите шутить, батюшка Кирила Петрович, — пробормотал с улыбкою Антон Пафнутьич, — а мы, ей-богу, разорились, — и Антон Пафнутьич стал заедать барскую шутку хозяина жирным куском кулебяки. Кирила Петрович оставил его и обратился к новому исправнику, в первый раз к нему в гости приехавшему и сидящему на другом конце стола подле учителя.       -А что, поймаете хоть вы Дубровского, господин исправник? Исправник струсил, поклонился, улыбнулся, заикнулся и произнес наконец:       — Постараемся, ваше превосходительство.       — Гм, постараемся. Давно, давно стараются, а проку все-таки нет. Да, правда, зачем и ловить его. Разбои Дубровского благодать для исправников: разъезды, следствия, подводы, а деньги в карман. Как такого благодетеля извести? Не правда ли, господин исправник?       -Так что же он сделал, господа, что вы ополчились на него.-встряла в разговор девушка, -На того, кто так своевременно потерял отца? -негодовала Алёна Дмитриевна.       -Алёна, -попыталась было одернуть её Агафья Фёдоровна.       -Нет, grand-maman, я хочу узнать в чём обвиняют этого бедного человека! -не унималась девушка.       По залу прошёлся шёпот и каждый начал жужжать, как пчела, образуя своеобразный улей.       -Тихо! -крикнул Кирила Петрович, -Коль кто хочет высказаться, так пущай по очереди идёт.       — Я хочу, Кирила Петрович, — пропищал толстый дамский голос, — в прошлый вторник обедал он у меня…       Все взоры обратились на Анну Савишну Глобову, довольно простую вдову, всеми любимую за добрый и веселый нрав. Все с любопытством слушали ее рассказ.       — И вы, Анна Савишна, полагаете, что у Вас был сам Дубровский? — спросила Алёна Дмитриевна.       — Как не Дубровский, голубушка, да кто же, как не он, выедет на дорогу и станет останавливать прохожих да их осматривать.       — Не знаю, а уж, верно, не Дубровский.-встрял в разговор глава дома, -Я помню его ребенком; не знаю, почернели ль у него волоса, а тогда был он кудрявый белокуренький мальчик, но знаю наверное, что Дубровский пятью годами старше моей Маши и что, следственно, ему не тридцать пять, а около двадцати трех.       — Точно так, ваше превосходительство, — провозгласил исправник, — у меня в кармане и приметы Владимира Дубровского. В них точно сказано, что ему от роду двадцать третий год.       — А! — сказал Кирила Петрович, — кстати: прочти-ка, а мы послушаем; не худо нам знать его приметы, авось в глаза попадется, так не вывернется.       Исправник вынул из кармана довольно замаранный лист бумаги, развернул его с важностию и стал читать нараспев:       — «Приметы Владимира Дубровского, составленные по сказкам бывших его дворовых людей.       «От роду 23 года, роста середнего, лицом чист, бороду бреет, глаза имеет карие, волосы русые, нос прямой. Приметы особые: таковых не оказалось.»       -По вашим приметам, господин исправник, каждый второй сидящий в зале Дубровский, -насмехалась над бедным служивым Агафья Фёдоровна.       По залу разнёсся одобрительный хохот.       -Да, да, -подхватил Троекуров, -вон тебе и француз наш самый что ни на есть Дубровский.       Хохот раздался ещё сильнее, пуще прежнего.       Одна лишь Алёна Дмитриевна, как застывшая статуя, смотрела в конец стала, встречаясь с карими глазами француза.