Ты был героем моих снов

      Предпоследним уроком в пятницу была история.       Эдди спокойно сидел за своей партой и повторял домашний параграф, попутно записывая что-то в конспект. Удивительно, но на этой перемене надоедливый Тозиер не зудел над ухом мальчика и не мешал заниматься своими делами, втягивая в пустой разговор ни о чём, поэтому Каспбрак был готов благодарить всех выдуманных (и не очень) богов за этот великодушный с их стороны поступок, довольно осматривая полупустой класс, в котором Ричи на данный момент отсутствовал. Астматик не знал, зачем раз за разом делает это, отрываясь от очень «увлекательного» содержания учебника, но в его сердце закралось какое-то непонятное чувство, которое заставляло его каждые тридцать секунд оборачиваться на пустующее место его соулмейта. И ведь Балабол всё не приходил, даже когда весь класс понемногу подтягивался в кабинет.

***

      — Отпусти меня! — громко и твёрдо сказал парень, пока ворот его рубашки сжимали и грубо прижимали его самого к стене школы.       — Повтори-ка, что вякнул секунду назад! — рявкнул рассерженный Бауэрс, глядя на Тозиера.       — Да я лучше твою мамку выебу, чем подчинюсь! — с ухмылкой пустил неуместную шутку Ричи, из-за чего оказался на твёрдом полу.       Балабол тяжело дышал, иногда давясь воздухом, когда Генри и его шестёрки пинали парня в живот. Он точно знал, что на всём теле, ногах и руках останутся синяки, мать будет волноваться, почему её сын носит рубашки с дурацкими принтами и длинные шорты, а у директора будут вопросы по поводу его поведения.       Тозиер и сам-то не знал, почему полез в этот глупый спор с Генри Бауэрсом, которого другие стороной обходят, хоть бы на глаза этому монстру не попадаться. А он, экий смельчак, решил вступиться за каких-то школьниц, которые оказались зажатыми в углу коридора школьной грозой и его компашкой. Парень не любил смотреть на унижение других, да и унижаться самому ему не было в удовольствие, но почему-то исходом его доблести всегда оказывалось именно это.       — Ну что, рыцарь, доволен? — яростно заорал Бауэрс, попадая ногой прямо в солнечное сплетение и заставляя Ричи удариться о стену спиной, из-за чего у того заныл позвоночник.       Балаболу было наплевать на физические повреждения, хоть и было невыносимо больно. Парень сконцентрировался на новых и уже разбитых очках, разглядывая трещины в толстом стекле и заранее придумывая отговорки на вопросы матери, однако в голове постоянно вертелась посторонняя мысль.       Вряд ли он будет волноваться.

***

      Астматик всё никак не мог понять, почему его навязчивый соулмейт до сих пор не пришёл на урок, из-за чего он часто отвечал невпопад, даже не смотря на его усердное повторение параграфа на перемене и заучивание его буквально наизусть дома. Стэн и Билл иногда бросали на него полный непонимания взгляд, если он оборачивался и смотрел на место Тозиера, которого так и не было в классе.       На половине урока речь преподавателя истории прервал негромкий хлопок дверью, после чего послышались тихие и неуверенные шаги к столу учителя.       — Ну и где мы шатались? — поинтересовался мужчина и презрительно посмотрел на парня, который, хромая, приближался к нему.       — Извините за опоздание, — просипел Тозиер, протягивая ему аккуратно сложенный лист бумаги.       Эдди с самого появления соулмейта осматривал его, замечая ссадины и пластыри на ногах и руках Балабола. В руках он сжимал очки, явно разбитые, на них виднелась зелёная изолента. Мальчику стало понятно, что это исход очередной стычки с Бауэрсом, из-за чего астматику стало слегка стыдно и одновременно страшно за Ричи.       Преподаватель же в это время прочитал содержимое «письма» и, оценив взглядом парня, мягко сказал занять своё место. Тозиер поплёлся к парте, попутно скидывая портфель и доставая учебник с конспектом, после чего уселся на стул и устремил взгляд в окно, подпирая голову кулаком.       Интерес Каспбрака к месту соулмейта утих, но то самое странное чувство в сердце не исчезло.       На уроке всемирной истории случилась своя, маленькая история.

***

      — Эй, Эдди-спагетти! — послышался за спиной астматика звонкий голос, который заставил уже в который раз закатить глаза и немного ускорить шаг, — Ну же, сеньорита, подожди хоть сегодня!       — Отвали, Ричи! — бросил он, недовольно сводя густые брови к переносице.       — Не будь таким бездушным, Эдс, — наигранно опечалился парень, подбегая к своему соулмейту и приобнимая его за плечи.       — Лапы убери, — прорычал мальчик, убийственно глядя на Балабола.       — Ладно-ладно, — Тозиер широко улыбнулся, но руки убрал, показывая их Каспбраку, — Ты чего такой хмурый?       — О, ты просто идёшь рядом со мной, — сказал мальчик и отошёл на метр правее.       — Разве это не здорово? — Ричи задумчиво потёр подбородок и хитро уставился на астматика, подходя к нему, — Твоя мамка точно была бы рада такой компании.       — Завались, Рич! — Эдди снова нахмурился, толкая в плечо неугомонного Балабола. Улыбка на лице парня на мгновение дрогнула, видимо, толкнули его в больное плечо, но вида он не подал, да и Каспбрак вроде как не заметил.       — Эй, ребята! — парни услышали голос Беверли позади себя, на что астматик обернулся, а Тозиер лениво остановился и принялся осматривать пластырь на руке.       — Привет, Бев, — Эдди скромно улыбнулся, глядя на подругу и Ричи был готов поклясться, что, даже видя эту улыбку впервые, она более прекрасная, чем его чувство юмора.       — Здравствуйте, миледи, — Балабол взял руку Марш в свою и поцеловал, слегка наклонившись.       — Не лезь к девушке, балбес, — закатил глаза астматик и покачал головой, на что парень только отмахнулся, бросив шутку про мать Эдди.       — Эм, — девушка немного помялась, переводя глаза то на астматика, то на Балабола, — Я только хотела сказать, что у Билла завтра мы должны быть в четыре часа, — рыжеволосая неловко заулыбалась, пряча руки за спину, — Совсем вылетело из головы.       — О, спасибо, — оживился мальчик, глядя на подругу, — Ты с нами?       — Нет-нет, я договорилась пойти с Элизабет, извините, — Марш уже развернулась и только помахала вслед рукой, — До встречи!       Каспбрак проводил её взглядом, после чего невольно засмотрелся на подругу Беверли. Девушку звали Элизабет, и Эдди соврал бы, если бы сказал, что она ему не нравится. Даже несмотря на то, что у мальчика уже был соулмейт, эта девушка всегда притягивала его внимание: светлые волосы, бледная кожа, хоть на щеках всегда и был выделяющийся румянец, аккуратные черты лица, пухлые розовые губы, длинные ресницы и её серебристые глаза, в которые Каспбрак частенько заглядывал. Он никогда не считал себя достойным такой милой девушки, ведь, по его мнению, не вышел собой. Астматик вытянулся, но был ниже многих парней, его бесили веснушки на своих щеках, его раздражали его тёмные глаза и такие же волосы, ему надоели его тонкие губы, ему стало стыдно быть собой, ведь он никогда никого не привлекал, даже его соулмейт оказался чёртовым парнем, да ещё и таким красавцем, хоть и со скверным характером, ну как такое могло произойти?       — Эй, сеньорита, хватит пожирать эту красотку взглядом, — голос Ричи привёл мальчика в себя, а парень потянул соулмейта за рукав, — Знаком с ней хоть?       — Знаком, — вздохнул Эдди, отдёргивая руку и потирая ладони друг от друга от холода, хоть на улице была и весна, — Хотя, как знаком. Пересекались несколько раз.       — «Пересекались»? — Тозиер выдавил из себя смешок, — И это ты называешь друзьями? У меня с твоей мамкой и то связь теснее.       — Отвали, — хмыкнул темноволосый, закатывая глаза.       — Да ладно тебе, я же вижу, что ты в неё втюрился, — всё так же широко улыбался Балабол, толкая мальчика в плечо.       — Разве соулмейты должны говорить про отношения с посторонними людьми? Это же неправильно, — тихо сказал Каспбрак, потирая нос.       — Не должны, но могут, — задумался Ричи, скрестив руки на груди, — Если тебе от этого станет легче, можешь выговариваться время от времени.       — У тебя своих забот мало? — усмехнулся Эдди, удивляясь доброте нового знакомого.       — Маловато, — потерев затылок, парень вытащил разбитые очки и принялся их осматривать, — Только вот, снова сломанные очки, да работа по дому.       — Почему ты не общаешься с друзьями? — начал астматик, обернувшись на Балабола, — Ты мог бы просто уделять им больше времени. Хотя, возможно ты ещё не освоился у нас и тебе трудно най..       — У меня нет друзей, никогда их не было, — спокойно ответил на незаконченную фразу парень, — Да и ты не рассмотришь меня в качестве пары, хоть мы и соулмейты. Я привык быть один.       Я привык быть один.       Эдди прекрасно понимал эти чувства, Эдди прошёл через это, Эдди и сам сейчас под гнётом этого ощущения, но он пытается справиться с ним, он старается избавиться от одиночества и, даже не зная, почему, ему хотелось помочь в этом Ричи.       В ту же секунду Тозиер почувствовал резкую, но не очень сильную, скорее даже нежную, боль, из-за того, что Каспбрак дал ему лёгкую пощёчину. Перед парнем стоял мальчик ниже его почти на голову, если не больше, хмурый и обиженный чем-то, а на щеке у Балабола остался красноватый след от ладони.       — Не говори, что ты привык к одиночеству, — серьёзно сказал он.       — Но я ведь..       — Просто не говори, — таким же тоном сказал он и развернулся, продолжая путь, — Если мне будет от этого легче, я буду выговариваться тебе время от времени.       — Ты знаешь меня лишь один день! — улыбнулся парень, догоняя соулмейта.       — Хороших людей видно сразу, — усмехнулся мальчик, рассматривая пластыри на ногах и руках друга, — К тому же, я уверен, что тебе тоже будет легче, если ты будешь выговариваться мне.       — Замётано, Эдс! — Ричи вновь обнял Каспбрака за плечи.       — Я же просил не называть меня так!