Желать

Гарри зябко поежился, а потом нервно оглянулся. Никого. Но ощущение, даже правильнее сказать предчувствие беды, уже поселилось в сердце маленького омеги. Нет, он теперь ясно видел, что губы незнакомца застыли в улыбке, но было в ней нечто жуткое, заставляющее брезгливо передернуться. Поттер разложил газету, пригладил ее ладонью и стал тщательно всматриваться в изображение заморского гостя. Может это только его личные впечатления? По-своему привлекательные черты лица выдавали смешанную кровь. Яркий, но не аляповатый, со вкусом подобранный наряд хорошо подчеркивал экзотическую внешность гостя. Гарри поднес было палец ко рту, но тут же мысленно дал себе по рукам. Не могло же ему это привидиться? Или могло? Омега упорно отодвигал на самые задворки сознания тот жуткий сон, где слово, слетавшее с его губ, убивало молниеносно и чисто. Без крови, без крика. И в этом был особый ужас. Слово, способное прервать чужую жизнь. Слово, прозвучавшее как угроза несколько секунд назад. А его альфа спит там, совсем рядом. Его альфа… Никто не может отнять его у Гарри. Стало жарко, даже можно сказать душно. «Что же это?» Было последнее, что подумал вскочивший со стула Поттер, прежде чем мягко осесть на пол. … Гарри любовно осмотрел два яйца. Небольшие, с черными прожилками на скорлупе — они были их сокровищем. Гарри вспомнил как бесновался Сев, узнав, что именно ему придется «разродиться», хотя чаще всего предпочитал доминирующую позицию. А он, Гарри, был и не против. Как и сам выносить. Но как сложилось, так сложилось. Природу не предугадаешь. Может быть следующая кладка будет его. И нечего ворчать… Вот. Отогнав легкое щекочущее возбуждение, полунаг освежился в их «купальне». Ах, сколько сладких минут провели они там с партнером, сплетаясь в любовном экстазе хвостами и потираясь чешуей… У Сева восхитительные чешуйки. И глаза и ресницы. Длинные, густые. Он, Гарри, даже посвятил стих чешуйкам, глазам и ресницам Сева. Только он пока ему его не покажет. Надо еще доработать. Немного рифма сбилась, а он, Гарри, хочет чтобы все было идеально. Да, у его Сева были сногсшибательные чешуйки, глаза с узким зрачком, ресницы, запах... И сложный характер. Но Гарри не унывал. Он обожал партнера. Который, кстати, был еще достаточно ослаблен и все равно куда-то уполз. Гарри покачал головой. Нет, место относительно безопасное, хоть они и решили поселиться немного в отдалении от сородичей. Но все же он волновался. Хотя того давно не было видно. Ну того, подозрительно пахнущего, покушающегося на их территорию и похоже на Сева. Вот так они и оказались в уединении. Видите ли Севу надо больше места для размышлений. Ну, а он что? Он ничего. Куда его обожаемая половинка — туда и он. Да, и надо все-таки поохотиться. Яйца грибоеда будут самое то. Они и питательные и вкусные. Хотя и ужасно вредные. Надо взять сеть, перчатки и щипцы. Выбравшись из небольшой пещеры, полунаг прополз по траве, оставляя специальный остро- пахнущий след. Чтобы все знали — это их территория. И горе тому кто ее пересечет. Потом обновил дополнительно ядовитой секрецией особые метки, все же они ждут потомство, и отправился на охоту. Предварительно поймав внушительную толстую зазевавшуюся шестирогую фиолетовую улитку. Гарри ловко разбил ее камнем, перекусил и повертел в пальцах раковину. Вполне годится для украшения их жилища. — Ага, вот ты где… Заприметив в кустарнике переливающееся на солнце яйцо. Было очень жарко и яйцо укатилось в тень. Такое безобидное с виду… Но Гарри прекрасно знал какие оно оставляет ожоги и как ловко подпрыгивает. Вредное, одним словом. Справившись с добычей, Гарри пощупал воздух языком. И насторожился. Где же Сев? Тревога нарастала. И оставив сеть с яйцом в укромном месте, полунаг пополз вперед, поддавшись интуиции. Чужой! И запах партнера. Гарри поспешил и совсем не напрасно. Петля обмотала горло партнера и он мог лишь едва слышно шипеть. И бить хвостом, пытаясь вырваться из пут. Как же ты попался, Сев? Видимо опять замечтался… Чужой, опять он. И зашипев, Гарри бросился на странно пахнущего полунага. Тот осклабился и «встал» на хвост возвышаясь над Гарри. Клыки вонзились в чужую плоть, ответный удар… Еще и еще… Гарри бился ни на жизнь, а на смерть. Палило солнце… В голове мутилось. Чужой был сильным, хитрым… И будто проникал в голову. Гарри не понимал что это. Это отвлекало, путало. Его изумрудный хвост наносил удары, а сознание куда-то уплывало. Какое нелепое существо. Внизу два каких-то отростка… Еще такие же… Что они говорят? Больно. Так больно… Но у него есть цель, Сев и потомство. Маленькое существо машет руками… Ему бы хвост… Дым, грохот… Чужой? Вроде похож. Или нет? Как же это? Что же это? И что это там вокруг? Авада Кедавра! Что это? Что? Он словно уже и не принадлежит себе. А маленькое, нелепо укутанное существо теперь смотрит на него так серьезно, сквозь какой-то туман, и заставляет произнести, вернее прошипеть: — Авада Кедавра! И что-то выплескивается из него, сверкает... И наступает тишина. В стекленеющих глазах Чужого еще плещется неверие. Гарри опустошен. Он не хочет думать, что это было. И это уходит, отпускает его. Ему хватает сил доползти до бьющегося и мечущегося Сева, чьи глаза полны ненависти от бессилия и страха за партнера. Хватает сил помочь. Сев теперь суетится вокруг него, он умный и знает как лечить, и Гарри по-дурацки улыбается. Он жив. Он и не из таких переделок выбирался. И он, Гарри, знает, что теперь у них все будет хорошо… — Авада Кедавра… Слетело с губ Поттера и он вздрогнул и широко распахнул глаза, озираясь по сторонам. Дыхание сбилось, сердце казалось было готово проломить грудную клетку. Поттер вытер пот со лба. Привидится же такое. Ну и дела. Гарри снова осмотрелся и попытался выравнять дыхание. Он был все так же у себя дома. Стрелки часов лениво «ползли» по циферблату, отмечая ход времени. Гарри поджал колени к груди и затаился. Все было без изменений. Но зато он четко знал, что меняется. Пусть совсем незначительно, но меняется. Как если бы связь с Северусом дополнила его. Заполнила пустоты, сделала Гарри цельным. И внезапно захотелось пощупать воздух. И как бы это не казалось абсурдным — омега последовал своему желанию. Глазки змейки на обручальном кольце сверкнули и Поттер перестал дышать. Это было похоже на тончайшую вуаль. Как если бы кто-то или что-то оставило свой след. Мозг омеги отказывался принимать действительность — его слово имело материальную сущность. Которая постепенно истончалась, таяла. Вот она втянулась в небольшую воронку, будто уходила в другой мир, вот и нет следа… Вновь захотелось пить. Очень сильно, как если бы он пробыл на солнце приличное время. Напившись, Гарри сел на стул и положил ладони на колени, прислушиваясь к своим ощущениям. Кольцо было теплым и он озадаченно снял его с пальца, чтобы хорошо рассмотреть. Красивое, изящное — оно лежало на ладони Гарри, побуждая вспомнить обрывки разговора с чудаковатым продавцом в ювелирном. «Как интересно… Так долго и вот вы пришли… А, нет, нет, не обращайте внимания на мою болтовню. Идеально… Никому не подошло — такой малый размер… Что? Да, очень давно в магазине, не помню уже сколько… Редко кто их замечает… Странно, да? Впрочем, я же вам говорил, что украшения сами выбирают нас… Помню был у меня перстень со змеей, так один господин его сразу купил. А другие будто и не видели. Что? Да, интересный такой господин. Издалека прибыл… Заговорил я вас, господа… Да, глазки змейки прямо играют на свету… Идеальный выбор…» Сколько вопросов? И будут ли на них ответы? Но надо идти спать. Пожалуй сейчас это самое правильное решение. Поэтому омега тихонько проскользнул в спальню и натянул одеяло до подбородка. Альфа, его альфа… Вот он рядом, такой теплый, родной. — Ох, Сев… Омега повернулся на бок и теперь рассматривал спящего супруга, включив маленький ночник. Какие длинные ресницы… Какой он весь сейчас расслабленный. Вот лежит на спине, закинув руку за голову… Даже удивительно, что у альфы такие ресницы. Как они капризно изгибаются вверх… Было в этом что-то настолько трогательное, что Гарри улыбнулся про себя. Такой большой, сильный… И такой любимый. Улыбнулся и вздохнул. Как бы хотелось… Как жаль… Быть может когда-нибудь… А если нет, то что ж… Он и так вытащил счастливый билет. Северус глубоко вздохнул, сглотнул во сне и Гарри зачарованно уставился на кадык альфы. — Ох, Сев… — Иди ко мне… — Я тебя разбудил? — Да. И сейчас ты об этом пожалеешь, маленький негодник. Как бы Северус не старался выглядеть строго — у него это не получалось. Разморенный, с распущенными волосами — он был сейчас как распутное божество. И Гарри восторженно впился зубками в шею своего божества. Он будет ставить метки. Вот так! Альфа довольно заворчал и провел носом по коже супруга. Пижамка сейчас мешала до ужаса и еще немного встревожили нотки пороха. — Что-то случилось? — Нет, нет, — инстинктивно прикрывая ладонью сердце супруга. — Все хорошо. Ну правда. Поймав недоверчивый взгляд. — И… Ты… Ты такой… Омега порозовел и охнул. Альфа ловко расправился с мешающей ему пижамой и бесстыдно любовался голеньким супругом. — Так не честно, — хихикнул Гарри и указал на пижамные брюки Северуса. Тот фыркнул и порочно облизнул губы. — У негодника забыл спросить. Угу. Омега завозился, забарахтался. Но силы были не равны. Его просто придавили и смотрели, смотрели… Взмок омега быстро и альфа сыто втянул носом воздух. Такой хрупкий, мягкий, маленький. Здесь можно не сдерживать восторженно заскулившего зверя. Зверь был похотлив, но выдрессирован безупречной выдержкой и само дисциплиной хозяина. Встрепанный омега прекрасно знал, что его член уже набух и от этого становилось еще жарче. Лакомое создание. И альфа, ослабив хватку, скользнул к паху супруга. Паховые волоски были такие нежные, что зверь вновь заурчал, а потом подул на головку. Член был крупный, альфа никогда не видел такого у омег, но это волновало и будоражило. Его Гарри вообще был чуточку другой и это казалось правильным и идеальным. Немного шершавый язык альфы провел влажную дорожку от головки до мошонки омеги… Еще и ещё… И тот смешно всхлипнул и сжал бедра. Сегодня он так быстро подошел к краю. Так быстро… — Сев, Сев… — Я же сказал маленьким негодникам сегодня влетит… — Ну, Севвв… Но слушать его альфа явно не собирался. Поэтому, когда Гарри понял, что его легко перевернули на живот, заставив выпятить пятую точку, то лишь охнул и притих, подрагивая от возбуждения. — Ой! Легкий шлепок отозвался странным калейдоскопом ощущений и эмоций. -Ой! Еще один… Попа омеги стала розовой, спина подрагивала, глаза округлились, а мошонка поджалась… Казалось сейчас, вот сейчас… — Ой, мамочки… Альфа прекрасно знал свою силу и шлепал едва-едва, вдыхая возбуждение заведенного омеги. Который вновь сжал бедра и застонал. Сколько он еще мало знает о своем теле… Сильные руки приподняли, тело придавило… Толчки были плавные, нежные… И такие мучительно-сладкие. Как и первый оргазм, как и поцелуи, новая поза… На боку, ощущая альфу сзади. Ножку омеги приподняли, одним движением проникая в манящую тесноту. Поза была волнительно-сладкой и Гарри сам двинулся навстречу супругу. Член альфы правильно распирал, потирал… Раскрывал и наполнял. Как наполняли слух омеги глубокие вздохи альфы, его грудной рык. Его сытый полустон, когда омега вновь выплеснулся со вскриком и так сжал мышцы, что член внутри его тела запульсировал, альфа несколько раз дернулся, как-то всхлипнул и прихватил зубами доступный участок кожи омеги. Гарри уткнулся носом в подушку. Как же хорошо. Да, так правильно, так естественно — вот так лежать и понимать, что залит изнутри семенем супруга, правильно принимать его поцелуи и объятия. И отдавать себя всего до последней капли. Ведь именно это называется любовью.