Я дождусь тебя

10 декабря Сириус пригласил меня на день рождения. По этому поводу мародеры собирались посидеть в баре «Три метлы», благо этот день выпал на субботу и нам разрешили поход Хогсмид. Джеймс притащил с собой Лили, и она, при полной поддержке Сириуса, использовала возможность примирить меня со своими друзьями. Большого энтузиазма у меня это не вызвало, но обижать Блэка я не стал. Люциусу я честно написал, что меня пригласили на день рождения, но не стал уточнять кто именно. Мы сидели в баре за двумя составленными вместе столами. Сириус сидел рядом со мной, а Ремус оказался как раз напротив. По началу, Люпин выглядел очень напряженным, и я даже ожидал драки между моими поклонниками. Но позже, когда он убедился, что мы с Блэком не собираемся тискать друг друга на виду у всего бара, как это делали Джеймс и Лили, немного успокоился. Наблюдения за мародерами так сказать изнутри, я поразился одной вещи. Раньше я думал, что они очень дружны. Единое целое. Сейчас же видел, что это совсем не так. Сириус с Джеймсом, хоть мое присутствие и держало их в отдалении друг от друга, действительно были близки. Казалось, что они понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда. И их сексуальный опыт имел к дружбе такое же отношение, что и у нас с Лили. Именно они составляли костяк команды и были теми самыми мародерами. Ремуса, конечно, в компании уважали и ценили, но я был поражен, как он вообще осмелился бросить вызов одному из заводил мародеров, решившись на соперничество в сексе. Он был скорее хорошим приятелем, чем другом. Мародеры поддержали его, оборотня, и насколько я понял из рассказов Сириуса, даже стали анимагами, чтобы не оставлять приятеля одного в тяжелые для него дни. На что Люпин ответил им дружбой и преданностью. Он был слишком правильным. Это мое личное мнение, но в нем отсутствовало то, что было важной частью истинного мародера. Он не был отчаянным авантюристом. Его можно было соблазнить и увлечь, вынудить принять свою точку зрения, но голову он не терял. А вот Петтигрю… Мне показалось, что Крыса был скорее соседом по комнате, с которым вынуждены общаться мародеры, чтобы поддерживать имидж гриффиндорцев «один за всех и все на одного». Петтигрю лебезил перед сильными товарищами. Подобострастно смотрел им в глаза. Буквально заглядывал в рот. И хоть моя подруга называла Питера ласковым прозвищем Хвостик, а сами мародеры относились к нему покровительственно, он не был одним из них. Мародеры позволяли себе насмешку, от которой я бы уже не раз схватился за палочку, а Крыса только заискивающе улыбался. Сильные и наглые приятели давали ему возможность почувствовать себя чуть значимее. Ведь он даже смел вякать на меня, когда его окружали приятели, в то время как встречаясь со мной один на один, старался обходить дальней дорогой. Как знать, если бы Крысеныш не стал гриффиндорцем, возможно его травили бы еще больше, чем меня на первых курсах. Хотя нет, Крыса вряд ли стал обороняться. К нему бы мародеры очень скоро потеряли всякий интерес. Мда. Я сижу за одним столом с мародерами. Пью с ними. Ем с ними. С удовольствием трахаю одного из них. Почти влюбился в другого. Но стоило вспомнить детство, и прошлая ненависть всколыхнулась внутри. А прошлая ли? Нет. Я не простил и не забыл. Я не изменился. Не изменились и они. Изменились обстоятельства и мы пытаемся научиться жить иначе. Под обстоятельства учатся подстраиваться не только слизеринцы, но и гриффиндорцы. Взрослеем. В общем, день прошел в наблюдении за мародерами в их естественной среде обитания и анализе их поведения. Скучно. Не знаю, насколько было весело самим мародерам, но столько выпить я был просто не в состоянии. Блэк с Поттером упились до того, что я не рискнул звать синеглазого на свидание, так как сомневался, что тот сможет потом самостоятельно подняться в гриффиндорскую башню. Вечером, когда я вернулся в слизеринскую гостиную, меня расстроило до невозможного довольное лицо Нарциссы. Кажется, Люциусу снова пришлось посетить кафе Мадам Падифут.