два капитана

тепло. он очень долго не чувствовал тепла. не жарко, будто на сцене. не душно, будто в гримерке или в студии. не неприятно-прохладно, будто идёшь с утра в тумане. тепло. марк не чувствовал себя уставшим. он заебался. не от глобальных проблем, а от мелкой бытовушки. зато тепло, когда назар обнимает сзади. и когда пихает в руки одну за одной свои любимые толстовки, приговаривая, что "не хочу твоё нытье в туре слушать". а ещё тепло, когда есть свободные пара дней, наз отрывается от записи альбома, приезжает и включает какой-нибудь фильм. украдкой смотрит, на чьи сообщения в сети отвлекается марк. тепло, если обнаруживаешь, что в историю, где вдвоём с назаром, вместо какого-нибудь " ебать дружбанского эмодзи" отправил сердечки, ибо "наз, по привычке". марку нравится жить в питере и он с недоверием обнаруживает, что не особо хочет мотаться хотя бы раз в месяц в англию. а надо. он привычно спрашивал назара не хочет ли тот поехать с ним и привычно получал отказ. назар злился, когда марк курил. ему говорили, что даже мирон не смог его отучить от ебучей вредной привычки. марк молча смотрел на назара, когда тот начинал в сотый раз бубнеть на ухо про вред курения. и вдруг марк бросил. назар не привык к тому, что нужно жить не только для себя. но даже пушкин писал, что если связываешь свою жизнь с человеком, то, будь добр, говори не " я", а "мы". назар - самовлюбленный, где-то грубоватый и наглый, рядом с марком становился живым и т е п л ы м. тепло. - когда маленьким девочкам папы из командировок привозят конфеты и платья, ты привозишь мне бухло и пластинки. надеюсь, там ты не ебешь шлюх как они? - я там музыку делаю, - марк обнял его, вздыхая. - её можно делать и здесь. я соскучился, кстати. - да у тебя тут паньшин каждый день зависал, кому ты гонишь. - ты дурак, маркул. «кто он? рэпер? ты что, сошла с ума? ни одной нормальной бабе щас не нужен музыкант»