Комната, в которой...

Легкий туман пролегал сквозь тонкие кроны деревьев, вдалеке сливая их с серым, будто безжизненным, небом. Шел легкий и неприятный дождь, капли которого подхватывало ветром и уносило прямо в лицо раздраженного погодой Тэхена. Кто же знал, что посреди теплых весенних дней вдруг появится парочка дождливых и холодных? Тэхен не знал, поэтому с утра, решив наведаться к матери, попал под неприятную морось, от которой, кажется, не спасала даже легкая ветровка. Тропинка пробегала сквозь лиственные деревья, вода с которых периодически попадала за шиворот, а Тэхен, когда навстречу попадались люди, облегченно вздыхал, думая, что не один он такой идиот. Он остановился у ворот на кладбище, осматривая унылую скорбную картину и подмечая, что погода, пусть и плохая, все же подходит под эту мрачную атмосферу. На могиле матери примерно два года назад крест был поменян на плиту с аккуратными именем и датами. Тэхен все-таки смог накопить самостоятельно, хотя Госпожа Чон настаивала на своей материальной помощи. Он тогда долго отнекивался, говорил, что будет чувствовать себя еще хуже после такого. Она перестала настаивать, но еще интенсивнее закидывала его домашней едой, а за это он был ей безмерно благодарен. Сейчас Тэхен поставил для себя новую цель: накопить на более дорогой, с изображением. Только если в деньгах он проблем не видел, — сможет как-нибудь заработать, — то вот с фотографией мамы было сложнее. У него не было ни одной. Тэхен перерыл ее спальню несколько раз, но не нашел ничего, кроме своей детской фотографии, которую тут же запихал в ближайший шкаф. Было обидно и немного больно, что мама не оставила после себя, можно сказать, ничего, но Тэхен был настолько уверен в своем желании, что планировал положиться на собственную память и описать внешность матери мастеру. Слабая морось прошла, а люди, стоявшие с грустными лицами напротив ближайших могил, стали наконец расходиться. Тэхен чувствовал радость, так как хотел побыть с матерью наедине, поговорить с ней. Сейчас это было нужно ему как никогда раньше. Столько всего накопилось, и он не знал, как решать все свои проблемы. Ему хотелось совета мамы, ее слов, ее поддержки. Тэхен молча проводил взглядом последнего мужчину и, поджав губы от легкого холода, проникшего под ветровку, заговорил: — Здравствуй, мама. Прости, что меня не было так долго… Столько всего произошло, если честно, даже не знаю, с чего начать, — он помедлил, заламывая пальцы на руках и смотря в землю, — Я встретил друга, у которого жил те три года. Мы расстались не совсем хорошо, и в этом была моя вина. Я не хотел, чтобы он волновался обо мне, поэтому попытался сделать так, чтобы он возненавидел меня, — слабо улыбнулся, — Я не учел одного: это же Пак Чимин. Тот самый Пак Чимин, который пригласил меня к себе жить после получасового общения. Он возненавидел меня? — Тэхен будто бы повторил вопрос матери, который сам же нафантазировал в своей голове, — Нет. Он заявился ко мне на работу и запустил в меня мятную пасту, к которой ты меня когда-то приучила… А я, — запнулся, — Я растерялся и испугался. Побоялся, мам, как обычно. Я такой трус, просто ужас… Тэхен вдруг замолчал, вспоминая слова матери, сказанные ему когда-то: «Даже если весь мир будет против тебя, рядом всегда будет человек, готовый от него тебя защитить». В мыслях сразу же возникли образ Чонгука с разбитым носом и его слова: «Я люблю тебя». Тэхен смутился, пряча в рукавах собственной куртки покрасневшее лицо. События того дня не отпускали, и слова мелкого вечно всплывали в голове, когда нужны были меньше всего. Тэхен старался не думать, ударяясь с головой во все, что только можно было сделать, но мысль все время возвращалась, напоминая собой противного паразита. Вот только смущало одно: было до боли приятно. Тэхен прокашлялся. — Мам, Чонгук… — и тут же вновь смутился, будто признается в чем-то постыдном, — Я не знаю, как это можно до тебя донести, но он… Ветер подул сильнее, вызывая шевеление листьев повсюду. Тэхен замолк, поворачиваясь и осматривая кладбище, на котором не было ни одной живой души. Взгляд скользнул по различным могилам и некоторым семейным склепам, убеждаясь, что никого нет. Он развернулся обратно к могиле и выдохнул, расслабляясь. Только спустя пару секунд до него вдруг дошло, что там, за склепом, кто-то стоял. — И долго ты там будешь стоять? — подал голос Тэхен, осматривая торчащее черное пальто в сочетании с белыми кроссовками. Только один человек мог надеть кроссовки с пальто. — Я не стоял, я шел, — проговорил человек, выныривая из-за склепа и приближаясь к Тэхену, который от очевидного вранья закатил глаза. — И зачем ты сюда шел, Чонгук? — Тэ старался не смотреть на него, потому что было ужасно неловко. Нет, он его не избегал после внезапного признания, просто чувствовал себя странно. Игнорировать его он не хотел, понимал, что без Чон Чонгука просто не сможет. — Ммм, я к бабуле пришел, — Чонгук положил букет цветов сначала на могилу бабушки, а потом такой же букет на могилу его матери. — Спасибо, — прошептал Тэхен. — Можешь продолжать, я не буду отвлекать, — Чонгук устроился рядом, почти плечом к плечу, и замолк. Тэхен из-под опущенных ресниц очертил привлекательный профиль, а его взгляд остановился на белой носовой повязке, напоминающую треугольник. После того дня прошла примерно неделя. Нуна была в ужасе, застав сына со сломанным носом, но тот сказал ей, что облажался в игре на физкультуре. Нуна, кажется, поверила, в срочном порядке отправляя Чона в больницу. Там вправили нос и наложили повязку, наказав не снимать ее некоторое время и принимать выписанные лекарства. После этого ничего не поменялось: Чонгук вел себя как обычно, а вот Тэхену приходилось быть на иголках, постоянно ожидая чего-то с его стороны. А Чон, как назло, ни разу не напоминал о событиях того дня. Стал ли Тэхен бояться Чонгука после его внезапной агрессии? Нет. Стал ли он бояться Чонгука после признания? Да. Неловкое молчание нарушалось лишь тихим ветром. Тэхен не мог вымолвить ни слова. Во-первых, речь, которую он начинал толкать матери, касалась Чонгука, а тот, минуточку, сейчас стоял совсем рядом. Во-вторых, как много услышал Чонгук из монолога про Чимина? В-третьих, он не отверг Чонгука, а сказал, что ему нужно время, и его присутствие играло на нервах, заставляя чувствовать себя последней мразью. — Не будешь продолжать? — усмехнулся Чонгук, обернувшись к сжавшемуся Тэхену. Тот кивнул, смотря куда угодно, но только не в ответ, — Тогда можно я поговорю? — Угу, — ответил Тэ, совсем не понимая, зачем ему это понадобилось. Чонгук прокашлялся и даже поправил пальто, которое, к слову, в сочетании с черной водолазкой с высоким воротом смотрелось настолько круто, что у Тэхена при первом взгляде парня дыхание сперло. — Здравствуйте, мама… — начал Чонгук, но продолжить ему не дали. Тэхен от резкой волны смущения и неожиданности впечатал ладонь в повязку на лице Гука. Не сильно, конечно, но ощутимо. Чон застонал, хватаясь за лицо. — Ты что такое говоришь, идиот?! — наехал на него уже более спокойно Тэхен, что от болезненных стонов парня растерял всю свою смелость. Он тут же схватился за Чонгука, придвигаясь ближе, и стал гладить по вискам большими пальцами рук с двух сторон, — Прости, прости… Сильно больно? Чонгук открыл глаза, внимательно всматриваясь в лицо напротив, что с явным беспокойством было искажено слабой улыбкой. Тэхен видел во взгляде Чонгука неприкрытую нежность, и боялся, что тот сейчас что-нибудь сделает, что-нибудь такое, сродни словам «Я люблю тебя». Ему бы отпустить уже руки от чужой головы и отдалиться, но он продолжал стоять и смотреть на прожигающего его своим взглядом парня, как будто сам хотел того, чего больше всего боялся. — Хен… — холодно сказал Чонгук, — или Тэхену так показалось, — плавно убирая чужие руки от своей головы, — Я такой красивый? Тэхен немного расстроился, ожидая явно подольше пощупать младшего, поэтому слабо улыбнулся и ответил то, чего Чонгук явно не ожидал: — Очень. Тэхен впервые увидел неприкрытое смущение Чона, оттого его и самого будто поразило осознанием сказанного. Он смутился, отступая на шаг, а Чонгук закашлял, поправляя повязку на своем лице. — Госпожа Ким, я буду заботиться о вашем сыне. Не переживайте, он не сможет отравиться лапшой, — он посмотрел в сторону смущенного Тэхена и улыбнулся, — Я не позволю. — Боже, заткнись, — пробормотал себе под нос Тэхен, — Мам, я умею готовить, просто не всегда есть на это время. — Ага, как же. Тебе просто лень, — ответил Чонгук. — Я, между прочим, стараюсь заработать матери на надгробие с ее изображением. — А у тебя есть ее изображение? — ухмыльнулся Чон, — Насколько я знаю, нет. Так что нет смысла так стараться. Ее образ в твоей голове, большего тебе и не надо. Тэхен вдруг заметно погрустнел, почти сливаясь с царящей на кладбище атмосферой. Чонгук прикусил себе язык, мысленно ругая свою надменную несдержанность. — У моей мамы есть фотография, — выдал он, пытаясь хоть как-то поднять настроение Тэхену. Тот прищурился, с подозрением посматривая в его сторону. — Точно? — На все сто. Я сам видел. Тэхен, вообще-то, поверил ему еще с первого раза. А ведь Чонгуку доверять было опасно: он любил подшучивать или издевательски изводить, — но Тэхен все равно верил. По крайней мере, прямо сейчас. Чонгук знал и видел, как он относился к тому, что касалось матери, поэтому врать бы точно не стал. В голову закралось много непонятных вопросов, один из которых: наличие фотографии матери у Госпожи Чон, — а другой… — А ты точно не подслушивал? — озвучил свои мысли Тэхен, кивая в сторону склепа, за которым «прятался» Чонгук. Гук заметно напрягся, переваливаясь с пяток на носки, и уверенно заговорил: — А я похож на сталкера? — Значит, ты ничего не слышал? Тэхен, когда увидел торчащие пальто и кроссовки из-за склепа, с ужасом осознал, что не хочет, чтобы младший знал о Чимине и о том, как он кинул того прямо в вечер выпускного. Было ужасно стыдно лишь от одной мысли об этом. Вдруг Чонгук разочаруется или станет избегать его после такого? — Нет, — ответил Чонгук после секундного молчания, чем расслабил и без того напряженного парня. Тэхен внимательно наблюдал за действиями Чонгука: тот аккуратно стряхивал грязь с могилы бабушки и слабо улыбался, кратко рассказывая ей об успеваемости в университете. Он не мог скрыть свою глупую улыбку, а тепло в сердце было таким особенным, что его не перепутаешь ни с чем. Вот только Тэхен путал. Осознанно. — Может, пойдем? Я хочу есть, и мама, кстати, позвала тебя на обед, — Чон отошел от могил, всматриваясь в лицо напротив. — Ее фирменное? — глаза Тэ загорелись голодным огнем. Чонгук на это лишь засветил своей кроличьей улыбкой, от которой сердце Тэхена падало куда-то в недры пустого желудка. — Да. Когда они покидали пределы серого от погоды кладбища, морось утихла, оставляя после себя лишь неприятное чувство пустоты. Тэхен витал в своих мыслях, внимательно смотря в спину Чонгука, что шел спереди. Сейчас тот стал еще выше и шире, вот только походка все такая же аккуратная и легкая. Интересно, а если бы Чонгука не было рядом? От таких мыслей сердце неприятно сжималось, заставляя его не думать об этом. Он старательно не пускал в голову исход своего поступка с Чимином, откладывая это на потом. Когда-нибудь, Тэхен был уверен, Чонгук узнает, а пока это подождет. Вот только Тэхен не знал, что Чонгук, стоя за склепом, все прекрасно слышал.

***

Звон колокольчика заставил персонал кафе, собравшийся за столиком на чаек, недовольно обернуться. Вообще-то, у ребят обед позже обычного начался, и они решили перекусить всем коллективом. Даже табличку обеденную на дверь повесили, чтобы люди не заползали во время перерыва, а кто-то все равно умудрился либо проигнорировать написанное, либо просто не увидеть. — Чонгук? — Исин удивился, моментально подскочив со стула. У дверей стоял Чонгук и, честно говоря, вид его был помятым, а эта повязка на лице вообще выбила парней из колеи. Пропал в тот день вместе с Тэхеном, и с тех пор ни слуху ни духу. Честно говоря, ребята перепугались его внешнего вида, и им в головы одновременно пришла одна ужасающая мысль: «Что-то случилось с Тэхеном». — Что-то случилось с Тэхеном? — выдавил из себя Хосок, опережая взволнованного Исина. Чонгук обвел ребят взглядом и, когда не нашел того, кого искал, заговорил: — С Тэхеном все хорошо. Намджун здесь? — Звучит неубедительно, — тихо сказал Стиви, откинувшись на спинку стула. — Зачем тебе Намджун? — Исин подошел к Чонгуку. Тот замялся, но все же ответил: — Хотел бы узнать у него кое-что. Парни в открытую уставились на Чонгука, в ожидании полного ответа, и тот не выдержал напряженного молчания: — Мне нужен номер Пак Чимина. Чонгук думал об этом Чимине с того момента, как подслушал разговор Тэхена с матерью. И что-то заставило сердце неприятно защемиться. Этим «что-то» стали воспоминания о слабом и раненом морально Тэхене, который заперся в раздевалке. Чонгуку не составило труда разложить все по полочкам, и уже через несколько секунд он вспомнил, что именно этому другу Тэхен когда-то якобы задолжал денег. Вот врун несчастный. На деле же все оказалось гораздо сложнее, и он и подумать не мог, что его хен способен на такое. Зная Тэхена, он понимал, что тот никогда так и не решится встретиться и извиниться перед другом. Чонгук решил загладить свою вину, которая мучила его на протяжении недели, и помочь этим двум помириться. — И зачем тебе… — начал Исин, но довольный Хосок, который, кажется, стал понимать всю ситуацию, перебил: — У меня есть его номер.

***

Тэхен уже долгое время сидел на своем старом диване и залипал на рябь в квадратном телевизоре, который был здесь с самого его рождения. На самом деле на экране должно было быть изображение, но Тэ, кажется, совсем не замечал его отсутствия, продолжая витать в облаках. Мысли напоминали собой нитки, которые бабушка попросила замотать в клубок: ниток много, а клубок нужен один. Больше всего Тэхен беспокоился о Чонгуке, который сказал, что придет, а в итоге до сих пор не сидел рядом с ним на диване. В чувства привели внезапные стуки и крики сверху: неугомонные дети соседей снова устроили беготню, осыпая Киму едва дышащий потолок. Тэхен наконец заметил рябь, подошел к телевизору и постучал по нему, возвращая цветную дергающуюся картинку. На экране замелькали какие-то спортсмены, а Тэхен вдруг решил наведаться за Чонгуком самостоятельно, потому что тот совсем обнаглел. Вообще-то ему без него одиноко. Тэхен открыл дверь и сразу же столкнулся с Чонгуком, который, кажется, уже намеревался постучать. — Ты куда? — первое, что выдал Чонгук. — Я… — Тэхен запнулся, не зная, что придумать. Не говорить же, что он пошел за ним. В этот момент раздался приглушенный вопль и очередной кусок побелки высыпался с потолка. Чонгук заглянул за хена, оценивая обстановку, а потом тихо сказал: — Прибери пока, а я сейчас приду, — и закрыл дверь прямо перед носом оторопевшего Тэхена. Тот выдохнул, явно не ожидая чего-то такого, и послушно направился убирать всю побелку с пола. Через минуту крики и беготня наверху стихли, и Тэхен, кажется, догадавшись почему, стал глупо улыбаться. Чонгук вернулся спустя несколько минут, ничего не сказав, только притащил с собой два набора суши и подушку в придачу. Тэхен от первого глаза выкатил, явно недоумевая, почему и за что такая роскошь, а от второго прифигел. Чонгук объяснился просто: в одиночку есть не хочет, а ночевать останется, потому что мама укатила к подруге на ночь. Тэхен проявил снисходительность, в основном, из-за суши, о чем и сказал младшему, правда, не упомянув еще одну причину, которая заключалась в потребности в Чонгуке. Диван кое-как разложили, а на вопрос Чонгука: «Почему в спальне нельзя?», — Тэхен ответил, что это спальня матери, а не его. Пришлось им двоим на одном диване ютиться, а ведь оба не против были, просто один всячески это скрывал. Когда они разгребали оставшийся мусор, в дверь постучали. Это оказалась нуна, которая заявила, что Чонгук-и забыл еще один соевый соус, пожелала приятно провести время и ушла домой. Тэхен после этого долго бурчал на мелкого, потому что тот, как оказалось, обманул его, но конфликт был улажен быстро. Тэхен не умел долго обижаться. — Слушай, хен? — вдруг заговорил Чонгук, лежа совсем рядом под отдельным пледом после вкусного ужина. Тэхен повернулся, натыкаясь в темноте на два антрацитовых глаза и повязку, что выделялась: — Ммм? — Если бы у тебя была возможность исправить что-то в прошлом, ты бы сделал это? — Тут зависит от последствий: если бы это отрицательно повлияло на настоящее, то нет, а с чего такие вопросы? — Тэхен подпер голову рукой, внимательно рассматривая задумчивое лицо Чонгука. Тот повернулся тоже: — Просто интересно. А что ты имеешь ввиду под настоящим? — Наверное, своих коллег, — задумчиво и с улыбкой ответил Тэхен, вновь укладываясь на спину. Чонгук заерзал и повернулся к нему спиной, протянув раздраженное «ясно». Тэхен бы прыснул от смеха, наблюдая такую реакцию, да вот только не хотел выдать себя. Он лишь поудобнее устроился и, выждав некоторое время, прошептал: — И тебя.