О недостатках

Если говорить о Тине в целом, то Ньют ее любил. Самоотверженность ее любил, и храбрость, и ощущение уюта и спокойствия, и солнечность, пробивающуюся сквозь настороженный взгляд, и... И. Если говорить о Тине детально, то Ньют ее тоже любил. То, как она губы поджимает, смеется, плачет, касается, целуется, говорит ему: "Ты идиот!" и обрабатывает ранки от укуса бумсланга. Ньют любил Тину, а Тина любила все усложнять. - Не может быть такого, чтобы все было хорошо, - говорила женщина, взмахом палочки отправляя чайничек в полет. Скамандер любовался плавным движением белых рук и пропускал мимо ушей все, что Тина говорила. - Как ты меня еще терпишь? - вздыхала Голдштейн и хмурилась, глядя на витающего в облаках Ньюта. - Я тебя не терплю, а люблю! - беззлобно возражал тот, и Тина совершенно потрясающим образом краснела, едва не роняя глизней обратно в стоящий прямо на кухне террариум. Гигантские слизняки возмущенно мигали всеми цветами радуги и расползались в разные стороны. - Да ну тебя! - волшебница тыкала мужчину в плечо и продолжала прежним слишком серьезным тоном. - Я могу ради тебя поменяться. Ты только скажи, что тебе не нравится. И в этом была вся Тина: выдумывать сомнения и закапываться в них с головой. Несусветную чушь временами несла, любила до того сильно, что воздуха на двоих становилось мало, уж если доказывать свою любовь - так только радикальными мерами. Тина тоже ведь как звереныш. Ей ласка нужна, но и нельзя запретить свой норов проявлять. Ньют вздыхал и говорил: - Ты можешь не оставлять свои блокноты с котятами на моей тумбочке? Это неудобно, когда нужна свободная поверхность. Тина сияла, и Скамандер сокрушенно качал головой. Блокноты с котятами ему, на самом деле, тоже нравились.