Любимые ассоциации

      Вся наша жизнь складывается из ассоциаций. Пушистое белое облако — как сахарная вата на первом свидании, аромат клубники — проба губной помады втайне от мамы, взрыв смеха за спиной — безмятежные школьные дни. Мы живем и мы вспоминаем, как жили — так два мира соединяются в один.       Маринетт прогнала с губ улыбку и зашла в магазин, услышав мелодично звякнувший колокольчик. Казалось, она не была здесь целую вечность! Хотя минул всего год. Этот год был для неё непростым — Эмма много и тяжело болела, и им с Адрианом порой удавалось поспать всего пару часов в сутки — о какой работе тут могла идти речь? Но, к счастью, дочка пошла на поправку, и родители смогли немного вздохнуть. Адриан вернулся к управлению компанией, а Маринетт взялась за шитье. Вот только совершенно неожиданно оказалось, что ткани в горошек, из которой она хотела сшить Эмме рождественское платье, дома не нашлось. — Мадам Агрест! — радостно приветствовала её продавщица, и Маринетт улыбнулась. Первый год она с трудом воспринимала новую фамилию и даже не сразу понимала, что обращаются к ней. Со временем это прошло, и смущение заменило легкое удовольствие от происходящего — Маринетт гордилась тем, что носила эту фамилию. — Добрый день, мадам Трюффо! — О, дорогая, я столько раз просила называть меня Анной! — Но тогда и вы называйте меня Маринетт!       Они рассмеялись, и женщина обняла её, а затем критически осмотрела. — Такая бледная, что-то случилось? — Эмма, — кратко ответила Маринетт, и продавщица понятливо покивала. — Маленькие дети много болеют. Надеюсь, с возрастом она станет доставлять вам меньше хлопот.       Взгляд Маринетт упал на черную ткань, которую продавщица держала в руках. — Она вся в отца… так что боюсь, хлопот только прибавится, — хихикнула она, невольно вспомнив о неугомонном Нуаре. Прошло уже пять лет, как они поженились, и три — как он стал руководить компанией вместо Габриэля, но по-прежнему любил после долгого трудового дня погонять по крышам. И с недавних пор стал брать с собой дочку, в специальном рюкзаке. А когда Маринетт предложила ему поменять имя на Супер Кенгуру, ужасно обиделся. — Ну что вы, он так о вас заботится! — покачала головой мадам Трюффо, и перешла к делу: — Вчера был новый привоз, все ткани очень качественные, а цвета яркие. Если пока ничего конкретного на примете нет, то выбирайте.       Маринетт кивнула и пошла по залу. Как же давно она не шила! Пальцы зудели от желания что-нибудь сделать, и, глядя на шикарные материалы, Маринетт невольно представляла, для кого смогла бы сотворить костюм. Вот, например, этот нежный персиковый атлас идеально подошел бы Алье, с её неугомонными пышными кудрями и смуглой кожей. Лучшая подруга была как огонь, и нежное платье только оттенило бы это.       Стоило подумать об Алье, как в сумочке завибрировал телефон. — Да, дорогая, — Маринетт приняла вызов и, услышав радостный визг, едва успела отвести трубку от уха. — Я вернулась! — голос Альи звучал радостно. Судя по полузадушенному шепоту рядом, она обнимала Нино, но сообщила о прилете сразу, как попала в аэропорт. Маринетт улыбнулась — два месяца назад подруга отправилась в долгую командировку в Японию, и виделись они только по скайпу, да и то редко — Алья едва успевала посещать все важные для работы мероприятия. Сверх того, она пронюхала о каких-то темных делах местных бизнесменов. Два месяца Агресты и Ляиф ходили как на иголках, с тревогой ожидая вестей, но, в конечном счете, Алья вернулась из Токио целой и невредимой, с сенсационным материалом и кучей предложений на будущие поездки. Маринетт до сих пор удивлялась, как Нино отпускал Алью надолго, но подруга сказала по секрету, что её взрывной характер дольше недели выдерживать сложно. Так что неделя бурной страсти и месяц разлуки только поддерживали их семейные отношения.       Договорившись о встрече вечером, Маринетт выключила телефон и, подумав, приложила к атласу темно-зеленый бархат. Сочетание было хорошее, а Нино шли жилеты.       Зеленый цвет снова напомнил Маринетт о муже. Только вот надо было что-то яркое, как молодая весенняя трава, как его кошачьи глаза, которые она так любила. Адриан просто обожал напоминания о своей второй «сущности». В разговоре Алья упомянула, что привезла ей в подарок кимоно — Маринетт закрыла глаза, представив Адриана в сшитом кимоно цвета сочной зеленой листвы. И как-то сразу вспомнилось, как в их первое свидание они сидели под цветущей яблоней, болтали, а потом он неожиданно положил голову ей на колени. И в тот момент это показалось таким правильным, что она невольно запустила пальцы в светлые волосы, гладила его, а он замурлыкал как Кот. А после они целовались и говорили-говорили-говорили, и всё встало на свои места.       Маринетт оглядела зал и, наконец, нашла что искала. Остался только красный горошек, и миссию можно было считать выполненной.       В очередной раз звякнул дверной колокольчик, возвещая о приходе посетителя. Маринетт отложила в сторону выбранные материалы и взяла в руки нежно-голубую хлопковую ткань с черными кошками. Такой милый, детский рисунок…       Тёплые руки обняли её сзади, и Адриан поцеловал жену в макушку. Знакомый аромат шанель защекотал ноздри, и Маринетт слегка отстранилась — в последнее время запахи снова стали её раздражать. — Привет! Я уже начал волноваться, что ты так долго. Решила скупить весь магазин? — Немного рождественских подарков. Ты сам сказал, что я могу выбрать то, что понравится, — она повернулась в его объятиях, стараясь не вдыхать глубоко. Похоже, придется ему рассказать раньше, чем она собиралась. — Я видел. Атлас для Альи, бархат для Нино, красно-черный батист для Эммы и ярко-зеленый шелк для меня. А это кому? — он указал на ткань у неё в руках. — Моему любимому мужчине, — сказала Маринетт со всей серьёзностью, глядя на то, как вытягивается лицо Адриана. — Но ты же взяла мне шёлк… — Причём тут ты, Кот? Это для Хьюго. — Для Хьюго? Кто это? — в голосе мужа прорезались паникующие нотки, а объятия стали чуть крепче. Маринетт уже с трудом сдерживала смех. — Не волнуйся, скоро вы познакомитесь. Где-то, — она сделала вид, что считает про себя, — через восемь месяцев. — Через восемь месяцев? А почему так долго? — Адриан хотел было возмутиться, но увидел задорную улыбку на лице жены, а потом она всё-таки фыркнула от смеха. — Ну, если ты торопишься, могу познакомить вас прямо сейчас, — отсмеявшись, сказала Маринетт, взяла его руку и опустила себе на живот. — Адриан — это Хьюго, Хьюго — это папа, — негромко произнесла она и взвизгнула, когда счастливый от осознания муж поднял её на руки.