Демоны старшей школы х Прототипа

      Итак, через двое суток полёта с несколькими остановками, мы оказались в Италии, городе Рим, духовном и религиозном центре католической Церкви, Ватикана. Ещё на подлёте мне пришлось вытащить из себя фигуры зла, потому как весь город накрывала слабая аура святости, которая была неприятна всем демонам. Приятно, кстати, было удивить девушек тем, что я знаю итальянский, когда нас встречала ещё одна девушка, владеющая Экскалибуром. С виду самая обычная девушка: круглые очки, косички по бокам лица, милое личико, задорный характер, в простом платье и с рапирой на поясе, зовут Эля. Точнее Элеонора, но это Ирина, когда бросилась той на шею, стала на ней кататься и так называть. Мы же с Зиновией стояли в стороне, держа по одному Экскалибуру в руках, стараясь не вмешиваться в этот праздник жизни. Кстати, моя фобия скрывать лицо вернулась, так что, несмотря на жаркую погоду и желание этой девушки заглянуть под шарф, надел его и капюшон, хотел ещё очки, но от этого действия даже мои уже знакомые экзорцистки покосились с недоумением. А потом, когда разгружали наш «багаж» произошёл, конфуз.       Выходя в ангар, куда загнали самолёт, Ирина приветствовала свою подругу от всего сердца, в то же время несколько человек в рясах направились к грузовому отделению, где спустя минуту мы услышали крики о нарушителе. Как только я это услышал, то сразу рванул туда, как и остальные носительницы святых мечей, чтобы увидеть такую картину. Рядом с хорошо заколоченным и опечатанным ящиком стоял мужчина под два метра ростом, в простой майке и шортах, телосложение — качок, и на его обеих руках повисло по одному монаху (или кто они вообще) и ещё один на его шее со спины, и хоть было видно, что тому неудобно двигаться с такой ношей, однако он вполне мог их всех пересилить. Как только мы появились, этот «нарушитель» посмотрел на нас знакомыми карими глазами и улыбнулся виноватой улыбкой на массивных тяжёлых скулах, почесал одной рукой затылок бурого цвета волос, стоявших дыбом вверх.       — А-а-а… Привет, — выдал он, и тут мой взгляд зацепился за странный кулон из тёмного металла на его шее, который я тут же сорвал.       В следующую секунду очертания мужчины поплыли, и перед нами предстал Миша! Который так же виновато чесал репу и пытался улыбаться, только из этого получался только оскал, который заставил мужиков, повисших на нём затаить дыхания от ужаса.       — Медведь?! — крикнула в удивлении Элеонора, поправляя в шоке очки, а её подруги посмотрели на неё так, будто говоря: «И чему ты удивляешься?»       — Миша, какого чёрта? — спросил я вкрадчиво медведя, чуть приспустив шарф для удобства разговора, а тот от моего вопроса прижал уши к голове и вообще сел на мягкую точку, стараясь сделаться как можно ниже.       — Начальник, ты это… не сердись, я просто хотел мир посмотреть… — начал оправдываться он, чем вновь вогнал в ступор с ним не знакомых людей.       — Хочешь попутешествовать по зоопаркам всего мира?       — Ну… прости дурака, Эйдж! Ну, я же подумал, что ходящий по улицам города медведь может вызвать панику у населения, вот и выпросил у госпожи Риас этот амулет, который скрывает мой облик. Ну не отправляй меня назад! Пожалуйста!       Этот индивид, дальний родственник хомяка, попытался изобразить что-то похожее на молящий взгляд кота из мультфильма про зелёного великана. Только вот у него было больше шансов на то, чтобы я его, как и Фрида, отправлю (который, судя по дёрганию, коробки уже пришёл в себя и старался подслушать наш разговор) обратно в Японию. Внезапно мимо меня пронеслась смазанная тень и впечаталась в грудь медведя, который от этого сдавленно ухнул и стал заваливаться назад.       — Милашка! — прокричала Элеонора, гладя шкуру шокированного медведя и, по-моему, даже нюхая его. — Лапочка! Лохматик! Красавчик! Душка!       Она ещё что-то ещё кричала, пока оба парня, что ранее держали медведя за лапы, помогали ему подняться и принять вертикальное положение, после чего начали проверять, жив ли их товарищ, который разлёгся на земле в форме морской звезды и, кажется, не подавал признаки жизни. В общем, эти двое меня уговорили, и когда Миша вновь надел свой кулон и стал похожим на человека, Эли быстро к нему охладела. Я читал о подобном, и у меня зарылись явные подозрения… но не стал их озвучивать, всё-таки мы гости. Хотя надо будет отдать Мишу учиться манерам, так как пока мы ехали в предоставленной машине к месту встречи, тот тыкал в окно здоровым своим пальцем и спрашивал обо всём, что видит, на что ему культурно отвечала Элеонора.       У меня даже желание появилось заткнуть его, но потом быстро остыл: если раньше я мог ему показать только один коготь, и тот замолкал, то сейчас он только надо мной посмеётся. В общем, как-то так доехали, странно даже, что Эли ни разу не спросила, почему это я был допущен в их святая святых.       Приехав к храму, мы сразу отдали предоставленным Элеонорой людям Экскалибуры, причём все, а из грузовика, что ехал позади нас стали вытаскивать трепыхающуюся посылку. Когда я вышел из машины, то был поражён красотой и величием храма, в который нас проводили, точнее меня, Зиновию и Ирину. Мишу попросили подождать вместе с Эли, которая цапнула ничего не понимающего лохматого и куда-то уволокла.       Проходя мимо высоких белых колонн, подпирающих сводчатые купола, разрисованные цветными мозаиками, не мог не отметить, что, чтобы всё это создать, потребовался огромный титанический труд, и вздрогнул, понимая, что создать даже нечто подобное хоть на одну десятую от красоты этого места, у меня не выйдет. Проходя один коридор за другим, мы оказались в полукруглой комнате, где уже кто-то был. Как только мы вошли, то мне сразу бросилось в глаза то, что мужчина с золотистыми волосами и голубыми глазами парит над полом на несколько сантиметров, расправив двенадцать сияющих лебединых крыльев за спиной, одетый во что-то, напоминающее рясу священников.       — Михаил-сама, — тут же я услышал по бокам от себя, и Зиновия с Ириной встали на одно колено, склонив голову.       Снова осмотрел голубоглазого блондина внимательным взглядом, цепляясь за каждые мелкие чёрточки на его лице и за каждую складку на одежде.       — Зиновия, Ирина, — проговорил ангел приятным мужским голосом и, подлетев к ним, положил руки на их головы, немного погладил. — Вы молодцы. А теперь, не могли бы вы оставить нас наедине с Эйдж-куном? И Ирина, далеко не уходи, у меня будет к тебе разговор, — бросил он напоследок уходящим за двери девушкам, после чего стал внимательно меня осматривать.       — Если бы я не знал, чем ты являешься, то подумал, что ты самый обычный человек.       — А вы знаете кто я? — спросил я его в ответ, затаив дыхание.       — Извини, что неправильно выразился, я знаю, что ты необычное существо, Эйдж-кун, но твоё прошлое и происхождение мне всё же неведомы. Хотя лидеры всех трёх фракций и стараются узнать о тебе как можно больше, но пока что всё безрезультатно. Пройдёмся?       — Да, я не против, Михаил-сан, — сказал я, входя в ещё одну дверь, которая была сбоку помещения и которую сразу не приметил из-за колонны, которая скрывала её.       Проходя по другому залу, где, несомненно, были мозаики войны трёх великих фракций, так как там я видел не только демонов, ангелов и падших, но ещё и драконов: красного и белого. Идя по правую руку от Михаила, чувствовал его слегка насмешливый взгляд, но тот каждый раз, словно зная, что я посмотрю на него, отворачивался в сторону.       — Так зачем вы хотели со мной поговорить? — спросил я первым.       — Очень много вопросов ты вызываешь своими… способностями, Эйдж, ещё до того момента, когда одолел Кокабиэля. А после — ещё больше, и сейчас я не знаю, с какого начать… — проговорил ангел.       — Начните с того, который больше всего вас волнует. — Пожал плечами.       — Тогда… — Вдруг он резко остановился и, развернувшись ко мне с уже более холодным и цепким взглядом, проговорил: — Эйдж-кун, ты действительно Истинный Носитель Экскалибура?       Посмотрел ему в глаза и, не сбавляя шага, ответил через плечо:       — Ну, это просто. Да и нет, Михаил-сан. — Мой ответ заставил лидера всех ангелов задуматься и быстро нагнать меня.       — Что ты имеешь ввиду под этим ответом, Эйдж-кун?       — У меня есть на этот счёт целая теория. И давайте перейдём на «ты» без этих суффиксов «сан», «кун» и так далее?       — Давай, мне так даже легче будет. Итак, что за теория?       — Вы ведь знаете, что я могу принять облик любого живого существа и перенять не только его, но и ауру с привычками и воспоминаниями? — Посмотрел на вопросительно приподнятую бровь архангела и мгновенно сменил свою форму на его: аура величия и света, конечно, в разы была слабей и не такая похожая, так что я показал ещё несколько обликов, после чего он мне поверил и кивнул, чтобы продолжал. — Так вот, в первый раз, когда я коснулся осколка Экскалибура Мимикрии, то тот попытался что-то сделать со мной, да так, что рука, которая была покрыта этими… перьями, мне более не подчинялась. Даже на клеточном уровне. И тогда меня посетила мысль: я — изменчивое существо, способное меняться по своему желанию, святой меч, способный менять свою форму по желанию владельца, и этот момент, когда ОН попытался захватить МОЁ тело. Вам не кажется, что слишком много совпадений?       Хитро взглянул в голубые холодные глаза, которые всем видом показывали мне, что внимательно меня слушают.       — В тот момент я не осознал этого и только потом до меня дошло. Экскалибур пытался ПЕРЕСТРОИТЬ меня так, чтобы я СТАЛ идеальным его носителем, и мои клетки, которые постоянно стремятся развиваться и изменяться приняли это как должное. Что и привело к тому, что он начал из меня лепить этого Истинного Носителя Экскалибура… О котором я ничего не знаю, кстати, из ваших подчинённых и слова не вытащишь, когда речь заходит об этой теме.       — Приму как комплимент, — задумался архангел, смотря куда-то вверх, после чего перевёл взгляд на меня и спросил: — Хочешь сказать, что ты не являешься Истинным Носителем, но можешь им стать?       — Да. По крайне мере, на это указывает то, что в бою с Кокабиэлем объединённый Экскалибур слушался меня беспрекословно и что после он распался на части, когда я вырубился, так как именно этого пожелал в конце.       — Ясно… А как твоя зацепка по поводу Фигур зла? Узнал что-нибудь? — решил сменить тему Михаил, а я поставил себе зарубку, что Сазекс и он — знакомы, к тому же, общаются и довольно часто.       — Нет, — честно ответил я. — Фигуры зла начали разрабатываться ещё до войны трёх фракций, после чего их создатель был убит во время неё, а исследования обнаружил Абаддон и завершил. Откуда тогда там были некоторые материалы и образцы он не знает, но после экспериментов их не осталось, зато ему удалось их завершить. А мёртвых я спрашивать не умею.       — Был бы сейчас с нами Бог, он бы смог. — Грустная усмешка тронула губы Архангела, а сам он слегка поник.       — А как он умер? В смысле, вы видели этот момент? — живо спросил я, чувствуя, как в черепной коробке что-то чешется, однако не мог понять что, так как у меня там всё было в порядке.       — Да, я видел этот момент, — ответил Михаил и, погрузившись в воспоминания, стал рассказывать: — Это случилось сразу после победы над Альбионом и Драйгом: их тела были разорваны на тысячи кусочков, и Бог, используя свою силу, заточил их души в два сверхартефакта, которые через секунду исчезли. Мы стояли тогда втроём на одном из уцелевших утёсов: я, молодой Сазекс и Азазель. Бог был перед нами, и когда он к нам повернулся, я отчётливо почувствовал, как он исчезает. А спустя секунду тот начал заваливаться набок, но так и не упал на землю, что мы защищали всё это время. Его тело распалось на множество кусочков практически мгновенно и исчезло дымкой, не оставив ничего, что могло бы нам хотя бы напоминать о нём…       Замолчали, сейчас мы стояли посередине огромного помещения и судя по ровному ряду скамеек по бокам от нас, это был сам молитвенный зал. Посмотрел на Михаила: он действительно любил Бога, и тот, похоже, отвечал ему на это. Не как мужчина мужчину! А как отец сына.       — То есть его тело распалось на кусочки, и вы более его не чувствовали? — продолжал допытывать страдающего архангела.       — Да, и после этого я более его не ощущал и, чтобы Система, построенная им не обвалилась, занял его место.       — Значит вот оно что… — пробормотал я, смотря на сводчатый потолок, где был выложен предполагаемый облик бога в форме человека в белом плаще с золотой окантовкой и капюшоном, в котором ничего не было видно.       — Зачем тебе это было знать? — устало спросил меня Михаил.       — Да так… одну теорию проверяю. Если она верна… — Посмотрел в глаза Михаилу, после чего добавил: — то получается, что Бог никогда и не умирал.       На секунду в глазах Михаила блеснула острая сталь и холодный огонь ненависти ко мне, а желание убить меня стало чуть ли не материальным, а затем пришла грусть и… понимание с желанием верить в это.       Мы ещё поговорили на ответвлённые темы, такие, как Экскалибуры, затронули тему предстоящего саммита; спросил про Зиновию, и Михаил признался, что если бы я его не заставил выписать ей индульгенцию, то она бы уже была в казематах, а Дюрандаль изъят, у ангелов были свои способы это сделать. Потом ему на глаза попался Миша, который сидел рядом с Элеонорой в парке на бордюре фонтана и о чём-о рассказывал той, пока она тихо слушала. Он сразу раскусил его маскировку и удивлённо приподнял бровь, когда понял, что это говорящий вежливый медведь. Я ему сказал, что на саммите ему покажу более интересный и удачный эксперимент, так что мне сказали, что надеется, что это не будет что-то противоречащие вере. Заверил, что не должно. Потом я спросил, что же ждёт Фрида… и помяни только чёрта.       Когда мы были в одном из коридоров, к нам из-за угла обвязанный красной тонкой нитью по рукам и ногам, а так же с завязанным ртом скакал сам Залзан. Позади него был какой-то шум, кажется, его преследовали, и как только он увидел нас, его глаза расширились от бешенства, и он поскакал ещё быстрее, сверля во мне дырку. Его прыжок и удар лысой головой я остановил, упершись ему в плечи и поставив его на землю, он, конечно, вырывался и что-то кричал, но из-за кляпа ему это не удавалось.       — Кто это? — внезапно спросил меня Михаил, на что Залзан посмотрел на архангела и попытался что-то выкрикнуть.       — Это Фрид Залзан, Михаил. Правда, я удивлён, что он сбежал, и… Фрид, ты что, мыло съел? — спросил я беглого священника, так как не заметил в его рту привязанный кусок мыла, который прицепила Асия в отместку за то, что так безбожно ругается.       — Кхм! Хм! Хи… хи-хи-хи… кхм! — Мы с Фридом как завороженные уставились на пытающегося сдержать смех Михаила, у которого это, правда, плохо получалось.       Затем когда из-за поворота показались священники, которые, увидев Фрида, рванули к нам, Михаил развернулся к ближайшему окну и сделал вид, что рассматривает его, хотя просто пытался не показать, что ему смешно. Священники забрали отступника и, рассыпаясь в извинениях перед Архангелом, у которого подёргивались плечи, приняв это за злость, быстро смылись куда подальше. Как только они исчезли из вида, нас накрыл купол, и Михаил, наконец, выпустил свой смех наружу. Смеялся он где-то минут пять и, по-моему, даже пару раз вытер слёзы, после чего извинился за это недоразумение и попросил меня об этом никому не рассказывать, или он потеряет лицо.       Побродив ещё немного и просто наслаждаясь красотой вокруг, периодически говоря на самые разные вещи, расстались около входа, где меня уже ждали Зиновия, Миша, Элеонора и ещё одна девушка. Когда она посмотрела на меня, то, встретившись с зелёными, как изумруды глазами, понял, кто передо мной, — Ориэль. Она дала знак, чтобы все садились по местам, а сама подошла ко мне, что-то пряча в длинном рукаве своего балахона.       — Здравствуй, Эйдж Тачиказе. Я…       — Архангел Ориэль. Я знаю вас досрочно из воспоминаний Зиновии. Так что вы хотели от меня?       Она мягко мне улыбнулась, после чего извлекла из рукава… Экскалибур Мимикрии в виде катаны. Она мне просто его всучила в руки и, пройдя мимо, сказала:       — Это приказ Михаила, видимо, ты ему чем-то приглянулся. Не подведи его доверие.       После чего позади меня сверкнула вспышка, и я осознал, что её искать там не имеет смысла. Осмотрел меч, который, кажется, был рад вновь оказаться в моих руках, после чего взял его за рукоять, и тот обернулся простыми часами на моём левом запястье. Эту сцену было прекрасно видно всем, кто сидел в машине, но хоть они и бросали на меня вопросительные взгляды, никто ничего не стал спрашивать. Вернувшись в Аэропорт, по пути, конечно, заглянув в книжный магазин и купив там стопку книг по итальянской кухне, вернулись в тот же самый ангар, где стоял и, как подозреваю только нас и ждал, самолёт. Когда все поднялись на борт, я прошёл в кабину пилота, чем его не на шутку напугал, так как он знал, кого везёт, и попросил того вежливо сменить курс — лететь в Сибирь. Тот, конечно, немного поломался для вида, но после того как я позвонил Элеоноре с мобильника Миши (когда успел купить и записать её номер?!), то та дала согласие на смену маршрута, и мы отправились туда.       Сейчас я шёл впереди по рыхлому снегу, наблюдая, как падают снежинки с неба, и ища взглядом нужный нам дом, к которому добродушные местные описали мне дорогу очень подробно. Позади, кутаясь в густую шубу, шла Зиновия: она не очень любила холод, вот и зарылась в ней по самую макушку и всё время злобно на меня поглядывала, потому что настоял, чтобы она пошла вместе со мной, а Миша сидел на хвосте ровно, так как его амулет разрядился. Дорога уходила всё дальше от деревеньки, в которую мы приехали, и теперь всё реже попадались дома и всё чаще — голые без листвы деревья, присыпанные снегом. Честно, не ожидал, что Кварта начнёт ныть после часа прогулки, но теперь она спрашивает каждые пять минут «Далеко ли ещё?»       В какой-то момент я понял, что она встала позади меня и не двигается. Развернулся, чтобы увидеть остриё Дюрандаля, настеленное мне прямо в голову.       — А теперь отвечай, что мы здесь делаем?       — Потерпеть до конца не можешь? — скривился я и вовремя уклонился от колющего удара, направленного мне в глаз, после чего вновь замерли на расстоянии вытянутого меча друг от друга. — По моим прикидкам нам ещё… метров пятьдесят топать. Во-о-он до того дома, — указал я на свет в окнах, так как на улице уже начало темнеть.       Она посмотрела туда и вновь повернулась ко мне.       — И что же там нас ждёт? Дай догадаюсь. Засада на меня, чтобы убить и забрать Дюрандаль, а сам ты за место этого получил Экскалибур! — Кварта оскалилась и встала в боевую стойку, готовясь убить меня.       Я же понял, что сейчас мне мало того, что почти нечего ей противопоставить, но и то, что она вряд ли мне поверит, даже если скажу правду. Выход был у меня только один, поэтому смело делаю шаг насаживая себя под удивлённый взгляд девушки на меч, и сделав ещё несколько шагов увеличивая тем самым рану, оказался к ней почти в плотную.       — Зиновия, пожалуйста, в этот раз доверься мне, — говорю я, смотря ей в глаза, после чего отворачиваюсь в сторону. — Пожалуйста, просто поверь мне, что я ничего против тебя не замыслил и с Михаилом никаких сделок не заключал. Мне просто нужно, чтобы ты пошла со мной… и обрела то, что не получила при рождении.       После этих слов она дёрнулась вместе с мечом, отозвавшись в груди болью, и ещё раз выжидающе посмотрела на меня. Я смотрел на неё с просьбой и спокойствием, она с недоверием и… чем-то ещё, странное и непонятное мне на данный момент эмоция. После нескольких секунд она убрала меч и произнесла, кутаясь в шубу.       — Только попробуй что-нибудь выкинуть, и я клянусь, что на тот свет заберу тебя с собой!       — Договорились, — говорю, проходя мимо неё, массируя медленно зарастающую рану, но хотя бы не смертельную.       Медленно добрались до того самого домика, который мне и описывали местные. Он стоял на небольшом холмике, поэтому каменный забор был ниже самого дома. Сразу было видна каменная кладка довольно обширного двухэтажного дома, узкие окна-бойницы, дымоход, из которого шёл приятно пахнущий дым. Сбоку была пристройка, где виднелись дрова под навесом, колодец чуть ниже самого дома, на котором была электрическая помпа. Ещё чуть сбоку, за территорией забора, был амбар, в котором, готов поспорить, была живность, а с другого бока от дома стояла ещё одна пристройка, но там не горел свет. Вот из центрального здания, помимо того, что горел свет, слышался смех и веселье. Похоже, ужин у людей был в самом разгаре.       Пройдя за калитку, я сказал Зиновии:       — Подожди здесь. — А сам начал подниматься по лестнице до массивной двери, немного утопленной в каменной кладке.       Оглянувшись назад, заметил, как девушка отвернулась в сторону и стала дышать на замёрзшие руки, хоть те и были в варежках: всё-таки она не любит холод. Заметив звонок, я позвонил в него и весёлые голоса, слышные оттуда до этого момента, немного смолкли, а затем услышал, как к двери подходят и её открывают. Только увидев перед собой молодую девушку, я уже понял, что пришёл туда, куда нужно и поэтому обратился к ней на английском.       — Добрый вечер. — Лёгкий поклон, сдобренный улыбкой, заставил молодую девушку слегка покраснеть и отвести взгляд, после чего та так же поздоровалась с улыбкой на лице.       — Добрый, уважаемый. Чем я могу помочь?       — Могли бы вы ответить на вопрос? Это дом семьи Ингерманов?       — Да, я — Золия Ингерман. А что-то стряслось?       — Нет-нет, просто… — Разворачиваюсь назад, и говорю: — Зиновия, подойди сюда.       Расслышал, как названная прошептала молитву богу, чтобы тот дал ей терпения, и начала подниматься по лестнице. Когда она оказалась на последней ступеньке, опустил руки на плечи и, проигнорировав возмущённый взгляд девушки, осторожно снял её капюшон и пригладил чёлку, обогнул по дуге, спускаясь вниз, напоследок бросил следующие слова:       — Теперь у тебя есть выбор, и всё зависит от тебя самой. Зиновия Кварта.       «Не люблю морозы.» — Крутилась такая мысль, пока мы шли в гору на ночь глядя во время снегопада, сверля спину этому странному субъекту, которого хочется взять и придушить. И ведь знал, на что надавить, чтобы я продолжала с ним идти, а я не могла предположить, что он просто шагнёт вперёд, нанизывая себя на мой Дюрандаль, и тем самым заставит стоять на месте. Тряхнула головой, нельзя расслабляться, Зиновия! Пусть он и сказал, что не заключал никаких сделок с Михаилом и зла мне не желает, но бдительность уменьшать не стоит.       И только задумываясь о том, как так всё могло обернуться, сразу вспоминаю день, когда нас отправили на пустяковое задание на первый взгляд. Потом неожиданно всё обернулось куда серьёзней, когда госпожа Ориэль предупредила, что в городе, в котором всё будет происходить, засел неизвестный субъект с неизвестными способностями, но по полученным данным он был очень сильным сенсором и не менее сильным боевиком, к тому же, не владеет магией и работает на демонов. Именно так нам и сказали: «работает» на демонов, после чего нам выдали дополнительное задание: узнать о нём как можно больше и показали фото. Как и все демоны, этот платиновый блондин с фиолетовыми глазами был красив и смазлив, однако что-то зацепило меня в его взгляде, что-то, что не могла понять. Пока не встретилась с ним лицом к лицу.       Чем больше я его узнавала, тем больше мы с Ириной удивлялись его способностям, которые ставили крест на некоторых догмах, которые мы знали до этого момента. Например, та же самая Рейналь — маленькая и даже на вид чистая девочка, которая, по заверениям этого существа, была падшим ангелом и, похоже, каким-то образом смогла получить… прощение от Бога.       Потом были эти его странности в поведении, которые меня не сильно трогали, как его глаза… Я поняла, что там видела: то же самое, что и всегда, когда смотрела на себя в зеркало. Где-то очень далеко и глубоко, в глубине этих глаз было… одиночество, такое хорошо мне знакомое одиночество, которое, пусть и поутихло после знакомства с Ириной, но не исчезло. А у него, у него были друзья, родные, любимые (меня озадачила ситуация, когда темноволосая девушка призналась, что у него гарем, и она — одна из любовниц!), и всё-таки он одинок… Почему?       Только после того злосчастного боя в Академии, когда он стал мной, двигался, как я, говорил, как я, и сказал то, в чём боялась признаться сама себе. И всё опять-таки из-за него! Он… он… он… Ладно, признаю, я увидела то, что не поняла и, не разобравшись, приняла за Истинного Владельца Экскалибура. И перед этим ещё чуть не убил Ирину! Тогда я готова была его на кусочки порвать и остановило меня то, что он не навредил ей, просто напугал. Но всё равно была очень зла на него! И весь тот коктейль эмоций, который плескался во мне тогда, произвёл во мне взрывоопасную смесь: искрой для поджога стал Божий свет, исходящий от Экскалибура в его руках. Я тогда словно потеряла стержень, словно всё, что я знала до этого, было ложью, и что не достойна своих мечей. А затем я словно провалилась в сон, нет, кошмар, и самое страшное, что это был кошмар наяву. Я сражалась с собой и проигрывала. Когда она… или я (?) подняла… себя (?) над землёй, то уже практически сдалась лишь бы прекратить мучиться от терзающих мою душу мыслей, сомнений и чувств. Но затем я вспомнила, что она/я себе говорила, и попыталась прислушаться, после чего с трудом, но смогла вырваться и нанести решающий удар своей… копии?       Честно, я ещё несколько дней считала это страшным сном, бредом, который приснился, и только потом до меня дошло, что сон сном не был.       Конечно, особенно, когда на следующее утро я проснулась в кровати отеля чистая, слегка уставшая, здоровая, и этот субъект сидел за столом с Ириной и пил кофе! Я тогда просто разозлилась, что тот посмел осквернить нас своими грязными руками и поругать себя за несдержанность, так как Ирина плакала не только по его вине, но и по моей, если бы только промолчала тогда.       Потом много чего случилось: пришли демоны клана Гремори, стали нас одевать, разработка плана, внезапное нападение на Ирину, битва с Кокабиэлем, превращение Фрида в Эйджа, правда о смерти бога… Тогда, когда узнала правду, я второй раз получила такой сильный шок, что не смогла больше стоять на ногах, но в то же время в голове пронеслась мысль: «Дежавю?» А потом сильная пощёчина привела меня в чувство, и, подняв голову, я вновь встретилась сама с собой взглядом, полным решительности.        — Ты забыла, что я пыталась тебе сказать, — медленно проговорила… я, и каждое следующее слово было словно удар током через всё моё тело, заставляя меня делать то что более не хотела делать. — И ты поверишь его словам?! Бога нет?! Он умер?! Бог живёт, пока вера в него жива! Пока есть вера в твоём сердце, он будет с тобой всегда! А теперь -встань и сражайся!       «Встань и сражайся!» — Эти слова самой себе звенели у меня в ушах набатом несколько дней, пока я наконец не решилась покинуть церковь. И конечно, когда я это сообщила Ирине без уточнения причины, она разозлилась, и мы поссорились.       А затем его дёрнуло поехать в Ватикан, но только вместе со мной! Глубину моего душевного потрясения, которая уже успела немного восстановиться, пока его не было рядом, трудно описать словами. В общем, я поехала, когда получила индульгенцию от самого Михаила, и самое удивительное, что меня не трогали, вообще, даже плюнуть в спину не пытались или задеть словом. И всё же я уехала оттуда с облегчением, так как чувствовала на себя презрительные взгляды остальных носителей святых мечей, но они не пытались со мной вступить в контакт или бросить вызов — знали, что у меня остался Дюрандаль.       И теперь мы здесь, там, где я меньше всего хотела бы быть, в тёмном холодном месте вместе с ним, непонятно, зачем, как можно дальше от посторонних глаз. Внезапная догадка, зачем мы здесь, пронзила меня молнией и заставила покраснеть. Неужели он хочет… меня… изнасиловать?! Помотала головой, чтобы отбросить глупую мысль: он не создаёт впечатления того, кто будет гнаться за подобным, и хоть я могу признать, что довольно-таки привлекательна в подобном плане, но сейчас он ослаб, как признался. Или он соврал, чтобы заманить меня в ловушку?       В тот момент, когда мы подошли к обозначенному ранее дому, он попросил меня подождать внизу, пока сам пошёл наверх. И хорошо, что не попросил меня подняться с ним, иначе заметил бы моё горящее от стыда лицо! Пока шла, думала, как выкрутиться из той или иной ситуации, если он на меня нападёт один или с несколькими мужчинами, но почему-то каждый раз это заканчивалось моим поражением и позором.       Вот он позвал меня подойти к нему, я же, прочитав успокаивающую молитву и пожалев, что он сейчас не демон, начала подниматься, как внезапно он перегородил мне дорогу и откинул мой капюшон, и как-то особенно грустно посмотрел мне в глаза. Провожая его взглядом и пытаясь понять, что его слова значат, я сделала последние несколько шагов, чтобы подняться по ступенькам и, подойдя к двери, повернулась… всё, что было внутри меня, ухнуло вниз.       Передо мной стояла… я и одновременно не я. Девушка, чуть выше меня, примерно на два пальца, синие длинные волосы, заплетённые в тугую косу, свисающую спереди через плечо, один локон спереди был зелёным, как и широко раскрытые шокированные зелёные глаза. Одета она была в простой сарафан и лёгкую шубку, грудь была явно меньше моей, но я только мельком обратила на это внимание. Я не могла оторвать взгляд от её лица, такого похожего на… моё?!       Она тоже выглядела мягко говоря шокировано и поэтому открыла небольшой ротик, пытаясь что-то выдавить из себя, но выходили только «А-а-а… Э-э-э…», как собственно и я. Я тоже была в шоковом состоянии, и хоть хотела повернуться назад и окликнуть ушедшего парня, чтобы тот всё объяснил, но… тело не слушалось меня. Всё что я могла сейчас -переживать бурю в душе, которая и не думает останавливаться, смотреть на неё, а она на меня. Хотя нет, вот она поворачивает голову немного назад и через левое плечо кричит в дом, а слова заставляют меня дёрнуться, а сердце забиться ещё сильнее.       — Мам! Пап! Срочно идите сюда! Быстрее!       Я всё так же стояла на месте, но душой почему-то хотела убежать, убежать отсюда и спрятаться как можно дальше, лишь бы не быть здесь! И я ничего не успела, даже просто сделать шаг назад, как внезапно из дома выбежали двое людей, на ходу надевая шубы и проходя мимо посторонившейся девушки. Мужчина и женщина, уже не молодые, у мужчины проглядывалась начавшаяся седина, а волосы женщины почти выцвели; на обоих лицах уже были отпечатки старости в виде множеств морщинок, слегка сгорбленная фигура мужчины. Как только те вышли из дома, переговариваясь, заметили меня и так же, как и их дочь, встали на месте, смотря на меня с неверием. Их смеющиеся лица и глаза до этого словно опустели, морщины разгладились, а улыбки померкли. Женщина с бледно голубыми волосами приложила ладони ко рту, а на глазах стали наворачиваться слёзы. У меня ком подступил к горлу, и что-то начало щипать в глазах: я не зная, как поступить в подобной ситуации, что сказать или сделать, поэтому, с трудом проглотив комок, предприняла единственное логическое решение.       — П-простите за б-беспокойство, я-я-я пожалуй п-пойду. — Почти не чувствуя губ, я сделала шаг назад и начала разворачиваться, как внезапно меня схватили за плечо, после чего развернули, и на меня кто-то набросился.       Я решила, что меня атаковали, и на эту секунд слёзы отступили, чтобы потом снова вернуться, так как поняла, что эта странная женщина, которой я могла бы назвать своей мамой из-за схожести, обнимает меня. Обнимает, вздрагивает, плачет, бормоча что-то непонятное, но одно единственное слово я смогла разобрать, и оно просто выбило землю у меня из-под ног.       — Доченька…       Когда я это услышала, в душе настал полный штиль, и затем это отозвалось ещё большей бурей, которая снесла все мои попытки взять себя под контроль, отзываясь радостью, болью, нежностью, надеждой и ещё множествами других чувств.       Я не помня себя медленно, осторожно подняла руки и обняла эту хрупкую фигуру, чьё тепло было для меня так знакомо и забыто. Перед глазами всё плыло от нескончаемого потока слёз, лицо пылало, горло жгло, и из него доносился сдавленный плач. Ноги уже не держали, и поэтому я попыталась осесть на снег, чтобы хоть как-то поверить, что это не сон, однако сухонькая, но всё ещё сильная мужская рука подхватила меня. Посмотрев немного прояснившимся взглядом на мужчину с зелёным локоном, у которого тоже глаза были мокрые от влаги и который сказал мне слова, заставивший поверить, что всё это правда:       — Ты нашла нас, дочка. Добро пожаловать домой.       Дальше я всё помню очень смутно. Вроде меня завели в дом, усадили рядом с… мамой и… сестрой, после чего мы просто сидели и рыдали, наконец, обретя друг друга. Это было долго, так долго, что я не заметила, как уснула в объятиях столь… всё ещё нереальных для меня родителей и сестры. Чтобы на следующее утро, точнее после обеда, проснуться в комнате на втором этаже, которая принадлежит судя по виду моей… сестре. После чего, оглянувшись, увидела одиноко лежащее письмо, написанное ровным, аккуратным почерком, на тумбочке. И пока никто не пришёл меня проверить, открыла его и прочитала: оно было от Эйджа, который рассказывал мне о причинах, почему я и семья были разлучены. И о том, что теперь я могу выбрать сама своё будущее, что теперь у меня есть ВЫБОР. Почему-то эти строки разожгли во мне вчерашнее чувство, обжигающее всё внутри и заставляющее лить слёзы. Так что, когда в комнату вошла Золия, я снова плакала, пытаясь понять. Почему найдя семью и имея возможность, выбрать для себя своё будущее, мне так горько?! Эйдж.       Смотря на трогательную сцену воссоединения семьи и вернувшейся дочери, не мог не признать, что сделал всё правильно. Написав письмо и попросив отца Зиновии передать его ей, отправился назад в город, а оттуда по дороге до аэропорта. Правда, пришлось столкнуться с ещё одним представителем тёмной стороны мира — оборотнем, но я достаточно восстановился, чтобы его без труда нашинковать на ленточки.       Миша меня даже не спрашивал, где Зиновия, молчал в тряпочку. Я же, пока летели назад в Японию, маялся тяжёлыми думами.       Я правильно сделал, что дал Зиновии Выбор, теперь она может остаться там и спокойно жить со своей семьёй, может, найдёт себе парня, нарожает кучу деток и передаст ему или ей Дюрандаль. Или же вернётся в Японию, вступит в клан Гремори, станет конём Риас, повешается на шею Иссею и потребует от него ребёнка. Ха-ха-ха… представляю себе эту картину! Вот лицо у Хёдо будет, извращенец озабоченный!       И всё же, я дал ей Выбор… но кто даст Выбор мне? Что есть, по сути, этот самый Выбор? Это предоставленная возможность сделать решение в пользу того или иного пути, вещи, средства и так далее? Или это череда обстоятельств, сдобренных доброй порцией обязанностей, правил и привязанностей, приведшие к моменту, когда, пытаясь спасти что-то одно, ты теряешь что-то другое? Или это то, что некоторые получают по праву рождения, а некоторые должны заслужить его? Как всё сложно.       Вот за такими мыслями я и провёл весь полёт, медленно, поэтапно усваивая оборотня, от которого мне досталось лишь улучшенное чутьё. Мне следовало осторожно его поглощать, так как я всё ещё восстанавливаюсь и не хотелось бы иметь осложнения на этом фронте, так как мне ещё, как минимум, три дня до полного восстановления.       Вернувшись назад, позвонил Риас и сказал, что надо забрать одного безбилетника, вкратце рассказав, что её амулет работает и что этот косолапый уже успел даже девушку себе подцепить. На возмущённый медвежий рёв я ответил рёвом взбешённого тигра, и Миша решил не злить зверя. На вопрос Гремори, когда она прибыла с помощью пентаграммы, где Зиновия, сказал, что только за чашкой чая и расскажу. И нас обоих перенесли в комнату студсовета, где были почти все её члены, кроме Кибы и Асии. Поздоровавшись со всеми и попросив немного подождать, пока все соберутся, перевёл стрелки на медведя, пытающегося ускользнуть под шумок и пошёл готовить чай. В подсобке была Акено, которая не могла не воспользоваться закрытой дверью и, прижав меня к стенке, страстно поцеловать. Всю малину обломал Хёдо, через три минуты открыв дверь и сказав, что все собрались. Хорошо, что мы пока что целовались и дальше не зашли, но у этого извращенца точно кровь из носа пошла.       В общем, собравшись вместе, я рассказал о том, что видел воспоминания только родившиеся Зиновии и по ним дал наводку нужным людям, которые и нашли её семью. А дальше я просто отвёл её к ним и оставил письмо, в котором говорил, что теперь она сама должна будет выбрать, как ей дальше жить. Риас мой порыв одобрила хотя немного и пожалела, что не удалось получить такую мощную фигуру, как владелец Дюрандаля. Остальные просто промолчали, и только под конец меня сдал медведь, который чуть не получил промеж ушей, что Михаил отдал мне Экскалибур. Юто тогда посмотрел на меня очень заинтересованным взглядом, и я показал его им. Вот не понравилось мне как Риас облизнулась, даже мурашки по коже пробежали, но, к счастью, меня защитила Акено, повиснув на шее и наградив президента и по совместительству главу нашей семьи таким взглядом, что та сразу переключилась на Иссея.       В общем, собрание прошло весело, а вечер ещё веселее, когда Акено затащила меня в душ, и там мы не только успели помыться, но и немного пошалить. Кстати, Акено, оказывается, очень понравился поцелуй с удлинённым языком, так что она попросила делать так каждый раз с ней.       На следующий день я, более чем здоровый, был готов к работе, поэтому сразу преступил к новому эксперименту, а точнее попытке разделить себя на два. Что было и просто, и трудно одновременно. То есть разделить-то я себя разделил, но получалось так, что силы так же делились пополам, так что в бою это будет только на руку врагам. К тому же, у меня не получалось управлять двумя телами одновременно, пока управляю одним «забываю» о втором, и тот просто стоит истуканом, даже с дополнительным потоком сознания не получается синхронизировать движения. В общем, решил пока что одно тело оставить дома, а второе направить в Академию, и было странное чувство, что мне это выйдет боком.       Так и получилось, только это произошло почти через неделю. Если в двух словах: у меня был двойной секс. После очередной помощи студсовета с бумагами я направился прогуляться в лес (Миша обещал найти мёд и вчера сказал ждать на оговорённой поляне, в последнее время я стал сластёной не хуже, чем Конеко), и вот когда я проходил мимо спортзала, меня за собой позвала Цубаки, одетая в спортивные шортики и маечку. Она сказала, что нужно помочь передвинуть тяжёлый спортинвентарь, и я пошёл помогать, хотя должен был заподозрить что-то, когда она внезапно заперла кладовку на ключ и повесила барьер. В следующую минуту меня прижала к матам сексуальная девушка, впиваясь в мои губы, сидя на мне сверху. В то же время второе моё тело сидело с Рейналь около компьютера, а сама девочка на коленках: мы смотрели мультики. Вот не знаю, чем ей нравятся эти мультфильмы про девочек фей, но она от них не отрывается и постоянно смотрит, приходилось даже покупать ей порой похожие платья или куколок. Внезапно я почувствовал стеснение в штанах (номер два), и к моему горю Рейналь тоже это почувствовала и немного поёрзала на моём достоинстве. Рейналь поставила мультик на паузу и, сверкнув, перешла во взрослую форму, после чего прислонилась ко мне всем телом, ещё раз поёрзала и, развернувшись, впилась губами в мои.       Дальше могу не объяснять, что же произошло, и так понятно, единственное, что добавлю: если Цубаки любит командовать и быть доминирующей в этом деле, то Рейналь предпочитает подчиняться и слушаться своего партнёра, надеясь, что ему понравится.       А до начала саммита, за две недели до него, объявилась Зиновия, которая с ходу заявила мне…