В Лес и из Леса

Она бесцельно бродила по лесу, на глаза наворачивались слёзы, и каждый корень казался непреодолимой преградой да пути назад — да и стоит ли он хоть чего-то, этот путь? Гин исчез, и ей не хотелось уходить оттуда, где она была по-настоящему счастлива. Не раз и не два её одолевала мысль просто лечь на землю и ждать. Чего — не знала она сама. Она верила, ещё верила, что её друг вернётся, что это просто случайность, что этого не могло — нет, не может — быть… Но увы, ощущения последнего касания становились всё призрачнее… Найдя знакомую тропу к дому, девочка не останавливаясь крутанулась на носках и пошла в прямо противоположную сторону. Но всё вокруг напоминало ей о больше, чем друге, и это становилось просто невыносимо. Придя к мосткам, она просто плюхнулась в реку, уплывая по течению прочь от ещё одного заповедного места. Услышав шум водопада, Хотару кое-как выплыла из реки («Право, может, не стоило этого делать?» — думала она. «Так я бы осталась с ним…»), отжав воду, направилась в сторону деревни. Всю дрогу перед ней стоял образ духа, это единственное, что слёзы не мешали ей видеть. Ввалившись домой, она поднялась по лестнице, скинула мокрое кимоно и плюхнулась на постель. Так она и уснула — с маской у лица и одеждой Гина под мышкой… На следующее утро она позвонила маме с просьбой забрать её пораньше. Дедушке, чтобы не обидеть, сказала, что хочет получше подготовиться к школе. Он, конечно, обрадовался такому усердию, и полностью одобрил это решение. Но ему стало от чего-то тревожно… Весь день ушёл на сборы. Были сложены прошлогодние тетрадки, летние рисунки и гербарии. Платья и туфли аккуратно разместили в чемодане. А на самом его дне желало то, что было дороже всего этого бессмысленного хлама: маска, завернутая в простое серо-зелёное кимоно… За вечерним ужином было тихо. Хотару пила чай, аккуратно заедая его охаги, яркие лампы высвечивали пространство, тем темнее и жутче становились тени вокруг. Первым тишину решил нарушить г-н Мэзэнори — так звали дедушку: — Хотару… Ты что-то грустишь сегодня… Расскажи, в чём дело, я же переживаю… — Всё хорошо, правда… — Помнишь, я учил тебя трём «О», которые нельзя делать? Обманывать, обижать, оскорблять? — Не стоит об этом напоминать сейчас… У меня правда всё хорошо, — девочка поднялась, поклонилась и направилась к лестнице. — Постой, Хотару… Я знаю, что есть то, что человек никогда никому не хочет открывать. Но поверь мне: лучше всё-таки сделать это. Я хочу помочь… Некоторое время была тишина. — Не думаю… — и Хотару, передумав идти спать, направилась на улицу. Прохладный воздух развевал волосы, трава на лугу приятно поглаживала ноги, и ей хотелось раствориться в этом ветре, этой траве, в этих сверкающих на небе звёздах… «Где-то там, наверное, Гин… Почему он исчез? Почему? Почему мир так жесток?! Я… Я ведь любила его! Люблю! Вернииись!!!» — последнее слово воплем отчаяния вырвалось из её мыслей и разнеслось в тишине ночных полей. И ответом ей были всё то же дуновение ветра, шелест травы да мерцание звёзд… Но вот уже утро, день, и они стоят на станции, ожидая поезд. Вскоре электричка подъехала, и дедушка, сказав на прощанье: «Будь счастлива» — направился обратно. Двери закрылись, и поезд стал набирать скорость. В окно ещё можно было увидеть лицо г-на Мэзэнори, задумавшегося о чём-то. Вскоре исчезло и оно. И Хотару вновь стало очень грустно — она знала, что никогда не вернётся в этот Лес. Но знание порою так обманчиво…