Почему у Акутагавы нет котика

- Брат, а давай заведем котика? – сказала Гин и посмотрела на Рюноске с таким выражением, что даже полное бревно не смогло бы проигнорировать просьбу. - Эээ… - Акутагава моргнул. – На моем месте Дазай-сан сказал бы тебе… Что сказал бы на его месте Дазай-сан, Акутагава не знал, хоть и не был полным бревном. Гин по-прежнему глядела на брата глазами, в которых звезд хватило бы на целую вселенную. Рюноске вздохнул. - Ладно. И в их доме завелся котик. Маленький, хорошенький, да еще и рыженький. Гин была абсолютно счастлива. Она играла с котенком, сама кормила его, сама за ним убирала и, в случае необходимости, заметала следы преступлений. Необходимость, надо сказать, возникала несколько чаще, чем хотелось бы: котик, которого без лишних раздумий назвали просто Нянгоро, от души драл обои, скакал по верхам немногочисленных шкафов в скромной квартире брата и сестры Акутагава, когтил хозяйские футоны и весьма быстро перебил всю бьющуюся посуду. Правда, после того, как Нянгоро, подкараулив Рюноске за углом в коридоре, напрыгнул на него, и тот от неожиданности активировал Расемон, градус безумия несколько снизился. Котик просек, что большого черного дракона надо бояться, и в присутствии Акутагавы был как шелковый. Все бьющееся в доме закончилось, обои котенок больше не трогал, равно как и футоны, а по шкафам скакал только когда большого черного дракона не было дома. И вот тут-то и случилось страшное: однажды дверца шкафа, не выдержав кошачьего напора, открылась, и перед глазами Нянгоро предстало доселе невиданное внутришкафное царство. В личном шкафу Акутагавы Рюноске на полках лежали, как можно догадаться, его личные вещи, а на вешалках висели несколько плащей… Несмотря на то, что вся одежда была отмечена запахом хозяина, достаточным, чтоб его мог учуять чувствительный кошачий нос, кошачий же восторг превысил даже инстинкт самосохранения. Дома никого не было – совсем-совсем никого, не только большого черного дракона, но даже и ласковой хозяйки, и Нянгоро, не долго думая, запрыгнул на полку… Сначала он повалялся на нижней, потом перебрался повыше, потом, осмелев, забрался еще выше. Когда закончились полки для валяния, котик от избытка чувств потерся спинкой об плащи. Пусть они напоминали о злом и страшном драконе, но разве же можно не потереться об такие потрясающие штуки?! …Придя домой после трудного дня, Гин с ужасом увидела, что дверца шкафа ее брата открыта, а внизу, под плащами, мирно спит милый рыженький котик. Пока сестра созерцала последствия стихийного бедствия, домой возвратился и брат. - А… - сказал Акутагава и замер на пороге своей комнаты, безумным взглядом уставившись на сестру, шкаф и кота. – Что… - Я все сделаю! – воскликнула Гин и спешно заметалась по квартире в поисках ролика для одежды. - О, - сказал Рюноске и понял, что на сегодня исчерпал весь запас гласных (и согласных), которые он мог бы произнести. …Кое-как, совместными усилиями обоих Акутагав, рыжие и такие яркие шерстинки были счищены, в большинстве своем, с одежды Акутагавы-старшего. Впрочем, полностью убрать рыжую шерсть с черных вещей – задача вполне себе на грани фантастики. - Ты… очень обиделся? – осторожно спросила Гин у брата. Тот в ответ неопределенно пожал плечами. И удалился спать, предварительно плотно закрыв за собой двери. Нянгоро смотрел на хозяйку большими круглыми глазами, и в них тоже была целая вселенная. Гин вздохнула, понимая, что участь котика неизбежна. Почесала зверя за ухом и высыпала ему в миску побольше корма… …На следующий день Акутагава Рюноске явился на работу в еще более мрачном расположении духа, чем обычно. Периодически он принимался нервно что-то стряхивать с рукава, а некоторым особенно наблюдательным подчиненным Акутагавы почудилось, что в присутствии начальства время от времени можно было услышать тихое мяканье. - Хигучи! - Д-да, Семпай?! - Ты любишь котов? – взгляд Акутагавы был настолько зверским, будто следующим наводящим вопросом он собирался уточнить, вареных или жареных. - Да, Семпай! – обрадовалась Хигучи, и тут из-под начальственного шейного платка высунулась рыжая кошачья морда. - Мя? – сказал Нянгоро. - Возьмешь себе? – Акутагава указал на рыжую морду. Хигучи тут же сникла. - Я бы с радостью, но у моей сестренки аллергия… Лицо Акутагавы приняло еще более зверское выражение. - Это что это у вас тут? – вдруг спросил чей-то голос сверху, и с ближайшей крыши к двум мафиози спланировал третий, Накахара Чууя. - Кот, - лаконично ответил Акутагава Рюноске. - Милота! – сказал Накахара. – Какая гадость!..- Рука в тонкой черной перчатке грациозно коснулась кошачьей головы. - Себе возьму, ладно? - Забирай, - Акутагава передал Нянгоро новому хозяину настолько быстро, насколько это было возможно, и тот посадил его в свою шляпу. - Ути, мерзость моя!.. Любишь шляпы? А выпивку?.. Ну хотя тебе еще рано, мелкий еще. Идем домой, покормлю тебя… чем-нибудь. Как бы тебя назвать? Не жри мои пальцы!.. Короче, будешь Дазаем! Умильное сюсюканье одного из самых опасных мафиози Портовой Мафии раздавалось еще довольно долго, хоть и стихало по мере того, как двое рыжих, один со шляпой в руках, второй в шляпе, удалялись по направлению к дому Накахары. А Акутагава с подозрением осматривал свой шейный платок, но на белом что-то не мог разглядеть, есть шерсть или нет. - …А как все-таки хотелось бы вернуть себе котика!.. – мечтательно сказала Гин как-то вечером, ни на что, впрочем, не рассчитывая. - Нет уж, - отозвался брат и украдкой покосился на свои колени, по привычке проверяя, не пристала ли к его черным джинсам какая-нибудь рыжая шерстинка. – Дазай… -кот сказал бы тебе: «Мне и у Чууи хорошо!!» И вот поэтому у Акутагавы нет котика. Но у Акутагавы-сестры он все равно когда-нибудь будет, когда она обзаведется собственным домом или решится-таки завести себе сфинкса.