Огонь в её сердце

Тяжёлые сапоги наверху продолжали осматривать дом, гремя всем, что попадалось на пути. Вход в погреб вошедший, судя по всему, не заметил. До Ривая и Микасы донёсся звук открывающейся кладовки, затем скрип отодвигаемой кровати, гром дверей старого шкафа. Не найдя ничего, немец выругался и вышел наружу. Аккерман облегченно выдохнул. - Если обыскивают дома, значит собираются расстрелять,- прошептал он. - А почему вообще решили зачистить деревню?- также шёпотом спросила девушка. - Обычно зачистка проводится, когда дела совсем плохи, и нужно отступать. Как месть что ли своеобразная. И чтобы местные не помогали своим солдатам. - То есть в деревню скоро войдут русские? - Да. И, скорее всего, уже насовсем. Девушка порывисто обняла мужчину. Её радости не было предела. Ривай опешил от такого проявления чувств и несмело обнял её в ответ. Микаса, смутившись, тут же отстранилась. - Извини,- прошептала она, отодвигаясь. - Ничего,- так же тихо ответил Аккерман. *** Они просидели в погребе ещё около суток, и лишь потом Ривай решил выйти на разведку, наказав Микасе ни в коем случае не высовываться, пока он не вернётся. На робкий вопрос "а если ты не вернешься?" ответом послужило молчание и поцелуй в лоб на прощание. Мужчина аккуратно открыл вход в погреб и, озираясь, вылез наружу. На улице уже было темно, и Ривая это радовало. В деревне стояла мертвая тишина. Не было слышно ничего. Ни лая исхудавших чудом живых собак, ни плача детей, ни выстрелов. Ничего. Немцы тоже оставили поселение. Аккерман вышел на улицу. Под сапогами захрустел снег, а щеки обдало колючим холодом. Глубокая ночь укрыла своим покрывалом мир. Мужчина глубоко вдохнул и вернулся в дом. - Микаса, поднимайся,- сказал он тихо. Девушка тут же вышла из холодного погреба. Хоть они и взяли вниз тёплые вещи, они не спасали. Темноволосую трясло от холода. - Может растопить печь?- робко предложила она. - Дым могут увидеть,- возразил Ривай. Но, глядя на стучавшую зубами от холода фигуру, все же принёс дров и бросил в печь самую малость,- Сядь ближе. Сильно топить нельзя. Аккерман снова стащил с себя шинель и укрыл ею Микасу. Та благодарно посмотрела на него и зарылась в неё глубже. Огонь немного согрел помещение, но курток мужчина и девушка все равно не снимали. Ривай накинул старый полушубок и тоже придвинулся ближе к печи. *** Ночь прошла беспокойно. Аккерман не сомкнул глаз, боясь, что кто-нибудь заметит дым. Но никто не пришёл. Микаса, свернувшись калачиком, спала под его шинелью, беспокойно сопя и шепча что-то неразборчивое. Мужчина не будил её, считая, что сон лучше, чем напряжённое ожидание непонятно чего. Но от внезапного стука в дверь, девушка буквально подскочила. Громкий русский голос спросил "Эй! Есть кто-нибудь здесь?" Микаса жестом показала Аккерману на дверь кладовки. Когда мужчина притворил её за собой, хозяйка дома пошла открывать. На пороге стоял высокий солдат в советской форме. - Неужели есть кто-то в этой деревне,- воскликнул он радостно. Микаса слабо улыбнулась. - Вчера была зачистка,- ответила она, опустив взгляд,- Теперь в деревне русские? Этот робкий вопрос, заданный с надеждой и страхом, вызвал у солдата смех. - Да, милая. Теперь будет проще. Микаса улыбнулась. - В доме есть ещё кто-то? Как ты выжила? Девушка остолбенела. Вопросы оказались слишком неожиданными. - Нет..- тихо ответила она,- Я спряталась в погребе. - А чья это шинель?- солдат кивнул в сторону кровати, где вся ещё лежала шинель Ривая, которой он укрыл темноволосую вчера. Микаса ужаснулась. Они совсем забыли про это,- Она немецкая. Ты.. Брови русского нахмурились, улыбка сползла с лица. Дверь кладовки сзади скрипнула. - Она моя,- с ужасным акцентом произнес вышедший из своего укрытия Ривай. Солдат уставился своими пронзительными зелёными глазами на немца и отодвинул Микасу в сторону. Вытащив из кобуры пистолет, мужчина направил дуло на Аккермана.