Часть 1
22 октября 2017 г., 23:24
Тильда бросила его через полтора года после свадьбы.
Через полгода после свадьбы она позволила ему вернуться в Кингсман, потому что он не мог жить спокойно, ему не хватало действий, экстрима. Спокойная семейная жизнь не для него, потому что его семья – Кингсман.
Через год после свадьбы она начала возмущаться, мол, он уделяет ей мало времени, долго пребывает на заданиях и где вообще гарантия, что ему снова не придется с кем-нибудь переспать по службе. Жаловалась, что он отдаляется от нее, но на деле сама отступала все дальше.
Эггси не раз пытался доказать, что по-настоящему любит ее: тратил все деньги на подарки и сюрпризы, выходил не на все миссии, на которые его отправляли, чтобы только не оставлять ее одну. Да что он только не делал, как только не выражал ей свою преданность.
И через полтора года после свадьбы она его бросила.
Настоящий агент Кингсман не должен проявлять эмоции и давать слабину, но Эггси позволил себе одну ночь истерики с холодным виски, чтобы хоть как-то прийти в себя. Жизнь в который раз дала ему пощечину. Только он снова поверил в то, что и правда есть такой человек, который способен его принять, как опять остался ни с чем. Разумеется, ночи ему было не достаточно, но хотя бы так.
Гарри сразу заметил, что с Эггси что-то происходит. Они оба были Галахадом: работали вдвоем, но как единый организм. Были друг другу больше, чем просто коллегами. Привязались друг к другу, потому что оба даже среди людей были одиноки.
Гарри настойчиво пытался разговорить Эггси, но так, чтобы это выглядело как привычные безобидные попытки поболтать в свободное рабочее время или где-либо вне штаба со стаканчиком чего-нибудь крепкого. Парень всегда охотно отвечал Гарри и был рад быть вместе с ним, реагировал на шутки, но никогда не говорил о своих проблемах, даже не подавал вид, что они есть. До тех пор, пока его шкаф не стал настолько переполнен, что скелеты начали оттуда вываливаться.
Спустя некоторое время Гарри все чаще и чаще начал замечать, как Эггси флиртовал по телефону с разными девушками: имена никогда не повторялись, как после заданий вечно куда-то торопился под предлогом важной встречи и с самодовольной улыбкой на губах.
Гарри недолго смог это терпеть. Он хотел во всем разобраться.
Удобный случай выдался, когда Эггси примерял новый костюм. Старый пришел в негодность после драки в горящем здании на одной из миссий: ткань намертво пропахла гарью и кое-где опалилась. Гарри похвалил обновку, сказал, что Эггси был рожден для этого прикида, на что тот вдруг элегантно подбежал к креслу, где сидел Гарри, и отвесил низкий поклон, заставив мужчину негромко рассмеяться.
– Любишь же ты дурачиться, – произнес тот.
Когда Эггси, медленно начал распрямляться из поклона, он поднял голову и встретился с глазами Гарри, которые были непривычно близко, да еще и на одном уровне. Точнее... с одним глазом, что было еще непривычнее. Сколько времени прошло, а Эггси до сих пор обращает на это внимание. Так и застыл.
– Вот смотрю я на тебя, Эггси, и думаю, – после короткой паузы начал Гарри, – вроде бы ты и стал истинным джентльменом, а вроде бы... вернулся к истокам. Порядочные мужчины никогда не позволяют себе менять женщин, как перчатки.
– Откуда вы знаете? Да и это немного не ваше дело, – Эггси наконец эффектно выпрямился и упал на кресло напротив Гарри.
– Это, безусловно, только твое дело, но я сомневаюсь, что ты полностью отдаешь себе отчет в том, что делаешь. Позволь мне тебе помочь.
Эггси хотел бы оправдаться перед Гарри, но совершенно не знал, что сказать. Потому что тот говорил чистую правду, а нотки сочувствия в чужом голосе еще сильнее давили на остатки совести, заставляя задуматься, и парню даже стало как-то противно от самого себя. Он опустил голову: правильные слова для ответа никак не хотели подбираться.
– Это хорошо, что тебе стыдно, – нарушил тишину Гарри, и его голос стал чуточку мягче. – Значит, ты осознаешь свою ошибку.
Эггси тяжело вздохнул и поднял голову, вновь встречаясь с тяжелым взглядом одного глаза, который внимательно смотрел на него. По всему телу пробежались мурашки.
– Я ведь не намеренно, – пришлось приложить все усилия, чтобы голос не дрожал. – Я не хотел, чтобы так вышло, но оно как-то само получилось. Наверное, все из-за моей матери... Знаешь, она ведь тоже пыталась унять душевную боль беспорядочными связями. Ну, когда ее мужа не стало...
Эггси вдруг умолк и нервно закусил губу. Кажется, он сболтнул лишнего. Зато теперь он понял, почему его мать так поступала. Почему после смерти мужа постепенно начала приводить в дом все новых и новых мужчин. Раньше он винил ее, а теперь... поступает точно так же, не в силах пережить очередную потерю. И ведь не в первый раз.
– В моей жизни было не так уж и много людей, которых я по настоящему любил, которых мог назвать семьей. И я потерял почти всех.
– Я ведь тоже. Ты бы мог поговорить со мной раньше, я понимаю тебя, как никто другой.
– И ты единственный, кто у меня остался. Прости, Гарри, – Эггси грустно опустил голову, пряча лицо в холодные ладони.
Гарри встал со своего кресла и опустился на колени рядом с чужим.
– Как и ты у меня.
Он провел рукой по плечу Эггси, и тот подался вперед, крепко обнимая мужчину за шею. Сразу стало тепло и больше не было так одиноко, тем более Гарри обнял его в ответ и успокаивающе поглаживал по спине.
Утопая в чужом запахе дорогого парфюма, Эггси с грустной усмешкой подумал: ведь правда, они все, что есть друг у друга. С самой их первой встречи.
Убедившись, что Эггси успокоился, Гарри прошептал:
– Пойдем домой.
У дома Эггси схватил Гарри, открывающего дверь, за предплечье, заставив того повернуться, немного привстал на носки, невесомо положил ладонь на грудь и мягко коснулся его губ своими. Эггси решил так отблагодарить Гарри за все, что тот сделал, ведь никаких слов не нашлось бы. Он и не ждал ответной реакции, даже не просил своими движениями: целовал так нежно и осторожно, будто у Гарри это был первый в жизни поцелуй.
Эггси отстранился, но чужие руки только крепче вцепились в его пиджак, а потом резко потащили за собой в дом.
Послышался звук захлопнувшейся двери, и Эггси вдруг обнаружил себя прижатым к стене напротив. Его губы снова смяли, только на этот раз страстно, требовательно, так, что оправы двух очков стукнулись пару раз, и он, плохо веря во все происходящее, не мог толком отвечать на поцелуй. Это было не так, как со всеми девушками в его жизни. Это вызывало куда больше эмоций и теплоты внутри.
Немного осмелев, Эггси медленно обвил руками шею Гарри, и в ответ почувствовал, как ладони наставника, поглаживающие поясницу, бесстыдно спускаются на ягодицы. Гарри на мгновение отстранился, словив с губ Эггси тихий стон, и одной рукой схватился за его ремень.
– Гарри, – только и смог прошептать Эггси. Он и не предполагал, что так все повернется, но... ему начинало нравится.
Гарри потянул за ремень, и Эггси послушно последовал за ним, неловко спотыкаясь о чужие ноги, потому что мужчина был слишком близко. Они умудрялись беспорядочно целоваться по пути, поэтому, когда наставник вдруг остановился и отстранился, Эггси уже хотел было возмутиться, но не успел: его вдруг повалили на кровать. Гарри навис сверху, и парень сразу же двумя руками схватил его за воротник, притянул к себе и жадно возобновил прерванный поцелуй.
Он сгорал от желания. Впервые за долгое время, находясь в одной постели с другим человеком, он чувствовал не только эгоистичное желание забыться с кем-то на одну ночь, а нечто большее: приятный трепет внутри и какую-то детскую радость. Он уже забыл, каково это: быть с человеком, который не безразличен.
Эггси согнул одну ногу в колене, медленно провел им по внутренней стороне бедра, заставив Гарри сжать наволочку в кулак, – его ногти царапнули где-то совсем рядом с ухом, – а потом надавил между ног, притираясь к члену.
Эггси думал, что так даст понять: он готов двигаться дальше, но Гарри вдруг резким движением пригвоздил парня к кровати, прерывая поцелуй, и застыл над ним. Тот с нетерпением ждал, когда мужчина продолжит ласки, гадал, что он снимет с него в первую очередь, но, не получив желаемого, вопросительно посмотрел снизу вверх. Гарри колебался. Он не знал, стоит ли продолжать или лучше остановиться и раз и навсегда забыть об этом происшествии. Эггси хотел сказать ему, что продолжать, конечно, нужно: они ведь оба хотят этого, какая тогда проблема, но боялся отпугнуть мужчину своими словами. Вместо этого парень просто схватил Гарри за шею и требовательно потянул на себя, но тело наставника так и осталось неподвижным.
– Ну же! – с досадой фыркнул Эггси и, не выдержав, потянулся к чужим губам сам, но Гарри вдруг приподнялся над парнем, перелез через него и сел на противоположный край кровати.
– Так нельзя, Эггси.
– Брось, Гарри, – Эггси сел, поправил съехавшие очки и пригладил волосы рукой. – Сначала ты подбираешь мне костюм, наверняка представляя, как будешь снимать его с меня на этой вот кровати, а потом даешь заднюю?
– Что? Ничего я такого не представлял, – голос Гарри ровный, но Эггси удалось уловить в нем тихий смешок, поэтому парень почувствовал себя смелее и скинул свой пиджак.
– Это звучит как ложь. Или оскорбление, – он подполз к Гарри, крепко обнял его со спины, полностью расслабился и повис на нем, растворяясь в приятном запахе.
Гарри, не удержавшись, потрепал Эггси по голове, на что тот хитро мурлыкнул:
– Прикасаться к чужим волосам – дурной тон.
– Учить меня вздумал, да? – тихо усмехнулся Гарри и легко опрокинул Эггси себе на колени.
Тот снял очки, потянулся, чтобы одним ловким движением выкинуть их на тумбочку, устроился на коленях и умоляюще посмотрел на Гарри. Улыбка исчезла с лица наставника, он сомневался, никак не мог преступить свои принципы и победить внутренние противоречия. Эггси хотелось дотронуться до плотной ткани его элегантного пиджака, до идеально выглаженной рубашки, до обнаженных сильных плеч и груди; хотелось положить руку на его пах и посмотреть, как бы изменился его взгляд после такого, как бы сразу пошатнулся его самоконтроль. Но этот поступок был слишком дерзким даже для Эггси, он бы в жизни на это не решился. Ему оставалось только потихоньку ворочаться на коленях, изнывая от желания, и ждать каких-то действий от Гарри.
Наконец он спустя пару минут неуверенно, но все же положил руку на белую рубашку Эггси, и тот шумно вздохнул, почувствовав через тонкую ткань горячую ладонь.
Гарри огладил грудь Эггси, спустился до живота, вернулся обратно, и теперь его рука мучительно медленно сначала сняла галстук, а потом заскользила по пуговицам. Гарри расстегнул лишь две верхние, проник под рубашку и большим пальцем огладил твердый сосок, заставив Эггси закусить губу в предвкушении.
– Ты правда не любил никого раньше, Гарри?
Подушечка большого пальца, сделав круговое движение, сильно надавила на чувствительное место, а четыре других пальца в это время поглаживали ребра.
– Правда.
Еще немного помучив сосок, рука пошла дальше, к животу.
– Мне жаль.
Пальцы очертили кубики пресса.
– Надеешься, что я полюблю тебя?
Безэмоциональный, будто даже холодный, голос никак не соответствовал нежным, мягким прикосновениям, которые опять чувствовались в районе груди.
– Я ни на что не надеюсь. Просто вижу, что тебе со мной комфортно. Мне этого достаточно.
Рука, еще раз, как бы невзначай, задела сосок, повернулась, и теперь уже тыльная сторона ладони заскользила вверх, прошлась между ключицами. Дойдя до горла, два согнутых пальца костяшками неслабо надавили на него, проехались по кадыку, а потом рука неожиданно схватила за шею, будто собиралась задушить, но боли она не причиняла.
– Что, переспишь со мной один раз, а потом бросишь?
Рука на миг сомкнулась на горле чуть сильней, а потом большим и указательным пальцами больно сжала широкую челюсть, фиксирую голову на одном месте.
– Ты слишком много значишь для меня, Гарри. Мне непозволительна такая роскошь.
Гарри улыбнулся, наклонился к раскрасневшемуся Эггси и коротко, но очень нежно поцеловал, а потом большим пальцем очертил контур его припухших губ. Парень улыбнулся, приподнялся, притянул к себе пиджак за рукав, вытащил из кармана презерватив и помахал им перед глазами Гарри:
– Ну что, продолжим?
Не дожидаясь ответа, Эггси ловко уселся на коленях Гарри, и начал расстегивать его пиджак, а затем и рубашку; мужчина же в это время поглаживал и сжимал его задницу. Когда Эггси закончил с пуговицами, он откинул одежду в дальний угол и, довольный тем, что наконец прикоснулся к чужой обнаженной груди, принялся тереться своим стояком о стояк наставника. Теперь настала очередь Гарри. Он, не спеша, уже полностью расстегнул рубашку Эггси, наслаждаясь тем, как тот ерзает на нем и изнывает от желания. Парень выгнулся, и она соскользнула с его плеч прямо на пол, а потом Гарри снова повалил его на кровать, снова навис сверху и теперь уже не останавливался.
Вскоре они разделись полностью. Гарри, немного приподнявшись над Эггси, провел двумя пальцами по его приоткрытой нижней губе, а потом погрузил их ему в рот. Парень, смущено прикрыв глаза и легко сжав чужое запястье, обильно облизал пальцы и вскоре громко ахнул, когда они вошли в него: сначала один неторопливо прошелся по стенкам, а после к нему добавился второй, и с каждым чувство дискомфорта переходило в какое-то странное новое удовольствие. Когда сразу три пальца растягивали его, он, пряча взгляд от наставника, неуверенно цеплялся за его плечи и смущенно постанывал ему на ухо. Никогда прежде он не испытывал похожих ощущений. И зачем вообще ему были нужны все эти женщины, если Гарри всегда был рядом. Если Гарри был роднее и ближе любой из них.
Эггси бы чувствовал себя капризным ребенком, который насильно заставил наставника трахнуть себя только потому, что хотел заглушить душевную боль, если бы не был уверен: Гарри, несмотря на всю свою нежность, отчасти хотел того же.
Когда Гарри вошел, Эггси, громко ахнув, прогнулся в спине, и внутри него вдруг стало еще уже. Мужчина успокаивающе погладил под коленями, раздвигая чужие ноги шире, и принялся засыпать поцелуями горячую шею, пока парень не расслабился.
Наконец, войдя полностью, Гарри поднял голову и взглянул Эггси в глаза: такие довольные, такие пьяные от удовольствия и желания. Он не отвел взгляда. Он медленно стянул с наставника очки и откинул их в сторону, а потом нежно провел подушечками пальцев от виска к скуле, огибая место, где когда-то был глаз. Не прерывая контакта, Гарри начал двигаться, с каждым толчком выбивая из Эггси громкие сладкие стоны. В порыве страсти Эггси царапал спину Гарри, кусал его за плечо и закидывал на него ноги. Гарри шептал Эггси на ухо комплименты и всякую непотребщину, но тот из всего бессвязного потока слов мог отчетливо различать только «мой мальчик» и возбуждаться от этого еще сильнее.
Они кончили вместе, повалились на кровать и долго не могли отдышаться.
– Вау! – первым пришел в себя Эггси и раскинул руки, довольно скалясь. – Я бы сказал, что это было супер классно, но не хочу, чтобы ты зазнавался, Гарри. Одним, хоть и шикарным, разом ты сегодня не отделаешься.
– И откуда в тебе столько энергии, поганец? – усмехнулся тот.
– А что, Гарри, ты уже выдохся? Старость не радость, да?
Эггси сел на кровати, нашарил свой пиджак и вытащил оттуда еще один презерватив, как вдруг его руки заломили за спиной, а ухо опалило горячее дыхание:
– Аккуратнее с языком, молодой человек. Иначе мне придется тебя наказать.
По всему телу сверху вниз пробежали мурашки, отдаваясь приятным потягиванием в члене.
– Что еще мне нужно сказать для этого? – игриво промурлыкал Эггси.
Его руки отпустили, и он хотел повернуться, чтобы получить поцелуй, однако в следующую секунду на его глаза легла плотная ткань, закрывая весь обзор и фиксируя голову в одном положении. Он невольно улыбнулся, догадавшись, что это его галстук.
– Вы затеяли грязную игру, сэр, – довольно хмыкнул Эггси, наслаждаясь тем, как его плечи и спину покрывают невесомые поцелуи.
Он ничего не видел, и из-за этого все ласки казались ему вдвойне приятными. Тело будто стало сверхчувствительным, и парень чуть ли не задыхался от удовольствия. Когда чужая рука обхватила вставший член, Эггси, дрогнув всем телом, вскрикнул. Он нетерпеливо подался назад, притираясь к стояку Гарри и постанывая так, что мужчина быстро потерял терпение и грубо прижал Эггси щекой к изголовью кровати.
Эггси прогнулся в спине, сильнее выставляя задницу, и получил несколько размеренных шлепков.
– Не знал, что джентльмены могут позволить себе подобное поведе... – ехидно начал Эггси, но потерял конец предложения в громких протяжных стонах, потому что Гарри резко вошел на всю длину. Последующие его толчки были такими же сильными и глубокими, и Эггси чувствовал себя последней сукой, когда кричал: «Ах! Еще! Сильнее!»
Гарри убрал галстук с глаз, но сильно затянул на шее. Слишком сильно. Эггси едва мог дышать, и в этом удушении его накрыл сильнейший в его жизни оргазм.
Эггси сполз по изголовью кровати и свернулся на большой подушке, пытаясь отдышаться, если не научиться дышать заново. Во всем теле приятно покалывало от наслаждения. Когда через некоторое время к нему вернулась способность двигаться и соображать, захотелось еще. Он вошел в кураж и хотел еще оседлать Гарри напоследок, но тот совсем выдохся и устал. Все его лицо было покрыто капельками пота, а сам он был таким растрепанным, таким смешным, что Эггси ни за что бы не подумал, что этот мужчина может так элегантно смотреться в строгом костюме.
Такое уже случалось не раз: Эггси опять проснулся посреди ночи из-за плохого сна. Все тело приятно ныло, как после хорошей тренировки. Он сел на кровати и с него, лаская кожу, скатилось мягкое одеяло. Он сладко потянулся, разминая затекшие мышцы, и с нежной улыбкой кинул взгляд на крепко спящего Гарри: совсем умотал старика.
Эггси очертил ореол вокруг взлохмаченной головы Гарри: хотел дотронуться, но не хотел будить, поэтому пришлось воздержаться. К тому же утром наверняка они еще успеют друг друга потрогать, да еще и не в одной позе, так что незачем торопить события.
Эггси аккуратно вылез из-под одеяла, свесил ноги, и первая вещь, на которую он чуть не наступил, была его драгоценным пиджаком. Казалось бы – вот повезло! Но нет, Эггси лишь приподнял свой пиджак за рукав и, нашарив в кармане телефон, выкинул обратно. Убавив яркость на экране до минимума, Эггси принялся как можно более бесшумно исследовать локацию и наконец нашел то, что искал: пиджак Гарри Харта свисал с угла кровати, – совсем не скомканный, как у его подопечного, – в нескольких сантиметрах от пола.
– Эта твоя аккуратность передалась даже твоим вещам, Гарри, – невольная нежная улыбка вновь растянулась по лицу Эггси, и он никак не мог ее подавить.
Он, стараясь не шуметь, взял чужую вещь, разгладил и накинул себе на плечи. Пиджак Гарри был чуть больше, длиннее и тяжелее, – у портных из Кингсман золотые руки, они шьют одежду точно по фигуре, – а на голое тело ощущался, как его прикосновения. Эггси, окруженный уютным теплом, провел носом вдоль воротника и блаженно вдохнул весь микс запахов Гарри Харта, которые приятной легкой аурой всегда витали вокруг него.
Хотелось выйти в таком виде на улицу, ощутить контрастную ночную прохладу и закурить, но Эггси уже давно бросил эту дурную привычку, поэтому пошел в холл и открыл шкафчик, предназначенный для верхней одежды: он знал все места, где Гарри хранил алкоголь, потому что дом Гарри был и его домом.
Самую крайнюю бутылку виски Эггси забрал с собой на кухню, плеснул в широкий стакан и приправил двумя кубиками льда.
С этим он вернулся в спальню, сел на свою сторону кровати, одну ногу согнув, а другую свесив, и плавно опустил свободную руку на одеяло прямо между кистями Гарри и его лицом. Тот, казалось, так крепко спал, что не проснулся бы даже, если бы их дом начали штурмовать, но Эггси все равно не рискнул до него дотронуться. Гарри выглядел сейчас таким беззащитным, в его виде не осталось ничего ни от джентльмена, ни от крутого шпиона. И это, пожалуй, привлекло Эггси больше, чем все остальное в этом прекрасном мужчине: Гарри Харт и правда такой же потерянный, как он сам.
Он был уверен, что таких ночей с Гарри Хартом будет еще много, потому что тот искал в Эггси то, что потерял в других, с самой их первой встречи. Как и сам Эггси делает это сейчас.
